Геннадий Унрайн – Мы семья: Жена из зазеркалья (страница 4)
ФИО: Линда М. Возраст: 32 года Пол: женский
Основание для помещения: Решение суда после расследования обстоятельств длительного незаконного удержания, гибели граждан Вернона Р. (†) и Бет К. (†), а также последующего пожара в частном доме.
Краткий анамнез
Пациентка считалась погибшей в результате пожара 4 года назад. Фактически находилась в изоляции в подвале частного дома.
Условия содержания квалифицированы как экстремальные:
длительная сенсорная и социальная депривация;
систематическое психологическое и физическое воздействие;
отсутствие медицинской помощи.
Пациентка демонстрирует сохранную память, интеллект выше среднего, высокую адаптивность в стрессовых условиях.
Особые обстоятельства
За период удержания пациентка дважды беременела. Дети не выжили.
Эмоциональная реакция при обсуждении данных фактов – отсутствует. Наблюдается диссоциация и рационализация событий.
Освобождение и инкриминируемые действия.
Следствием установлено, что пациентка в течение длительного времени накапливала токсичное вещество (отраву для грызунов), имевшееся в доме удерживавшего её лица.
Подготовка вещества носила планомерный характер.
В результате отравления погибли:
Вернон Р.;
Бет К.
Возгорание было инициировано с целью привлечения внимания третьих лиц.
Психический статус при поступлении
Сознание ясное.
Ориентация сохранена.
Речь связная, логичная.
Аффект уплощён.
Повышенный уровень иронии и интеллектуализации.
Раскаяние отсутствует.
Фраза, зафиксированная при первичном осмотре:
«Я не делала ничего лишнего».
Личностные особенности
выраженная наблюдательность;
склонность к копированию моделей поведения;
высокая способность к мимикрии;
манипулятивность;
сниженная эмпатия;
выраженный интерес к ролям власти.
Пациентка не идентифицирует себя как жертву.
Предварительный диагноз
Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство.
Антисоциальные черты личности.
Диссоциативные механизмы адаптации.
Повышенный риск манипулятивного поведения.
Прогноз
Пациентка не мотивирована на лечение. Склонна рассматривать пребывание в учреждении как временный этап.
Высокий риск:
психологического влияния на персонал;
формирования патологической связи с лечащим врачом.
Дополнительная запись (без подписи)
«Я уже была в клетке. Эта – просто лучше освещена».
Матильда снова посмотрела на фотографию. Линда М. Слишком много вычеркнутых имён. Слишком часто менялся лечащий врач. Слишком много пометок: «контакт затруднён», «идентичность нестабильна», «зеркальные реакции».
На последней странице – короткая фраза, написанная другим почерком:
«Пациентка провоцирует персонал или отражает его?»
Матильда закрыла папку.
Впервые с утра ей стало по-настоящему холодно, будто это не она получила дело, будто дело получило её. – Есть то, что вы должны знать до первой встречи, – сказал Томас. – Линда убила четырёх человек.
Матильда не подняла глаз.
– Двое из них – её новорождённые дети.
Пауза повисла тяжёлой, вязкой. Не шок – он придёт позже. Пока было только ощущение, что воздух стал плотнее. Он прошёлся по комнате, будто собираясь с мыслями. – Линда зеркалит. Всегда. Речь, жесты, эмоции. Если вы злитесь – она злится. Если вы спокойны – она спокойна. Если вы пугаетесь… – он усмехнулся, – она становится хищной.
Матильда подняла взгляд.
– И вы предлагаете не мешать?
– Именно. Не сопротивляться отражению. Пусть оно проявится. В такие моменты Линда открывается. Думает, что говорит не с врачом, а с собой.
Он открыл соседнюю дверь. Кабинет для встреч оказался неожиданно просторным. Светлый, почти нейтральный. Никаких решёток. Кресло напротив кушетки. Подставка для телефона. Ни часов, ни зеркал – только матовая стена.
– Здесь проходят беседы, – сказал Томас. – Без свидетелей. Запись – только на телефон, по необходимости. Стационарные камеры временно не работают.
Он поставил на стол небольшой металлический чемоданчик и щёлкнул замками.
Внутри аккуратно уложенные шприц и три ампулы.
– Первая – мягкое успокоительное. – Вторая – сильное снотворное. Используем редко. – Третья – обычные витамины.
Матильда вопросительно посмотрела на него.