Геннадий Унрайн – Мы семья: Жена из зазеркалья (страница 5)

– После каждой беседы врач делает инъекцию лично, – продолжил он. – Чаще всего – витамины. Это часть методики. Мы приучаем пациента не бояться шприца в руке доктора. Контроль через ритуал.

Он закрыл чемоданчик и подвинул к Матильде.

– Решение всегда за вами. Смотрите по обстоятельствам.

Томас подошёл к стене и нажал на незаметную кнопку. – Если не справляетесь – вот тревожная. Два медбрата всегда на дежурстве. Они войдут быстро.

Он задержался в дверях.

– И ещё, Матильда… – сказал он, не оборачиваясь. – Никогда не говорите Линде, кто она. Пусть она скажет это сама.

Дверь закрылась.

Матильда осталась одна в комнате для встреч, с чемоданчиком на столе и чужим делом в руках.

Имя на обложке словно смотрело на неё.

Линда М.

Она поймала себя на странной мысли: ей не хотелось открывать папку, будто кто-то по ту сторону уже знал её слишком хорошо.

Глава 5

Подвал

Линда распахнула глаза. Дощатый потолок подвала – вот и весь её сегодняшний "скайбокс". Ржавая койка, вросшая в бетонный пол, – личный "пентхаус"в преисподней. Цепь, впившаяся в лодыжку, словно ядовитый плющ, – стальной "браслетик"заточения, выкованный в кузнице безнадёги.

Вокруг – "ароматная"симфония уныния: ведро с водой и "ароматный"сортир, чей запах мог бы нокаутировать слона одним лишь дуновением. А вон и "ресторан"– помятая алюминиевая миска, куда Вернон, этот гурман извращений, швырял еду. Иногда – праздник живота раз в день, иногда – царский пир дважды. Шик! Блеск! Красота! Ах, Вернон… Он ведь не просто держал её в плену. Нет, он творил свой собственный "шедевр"абсурда, где акты насилия плавно перетекали в философские беседы "за жизнь". Ну, вы понимаете, как у хороших друзей за чашечкой "чая". С печеньками. И пытками. Слёз не было. Реки иссякли, озёра высохли. Четыре года! Четыре года в этой дыре, пока мир оплакивал её на красивой, но фальшивой могилке. Ай да Вернон! Гений! Сценарист, режиссёр и главный злодей в одном "оскароносном"лице. Вытащил из огня, как рыцарь без страха и упрёка (или, скорее, как мерзкий клещ, вцепился в жизненно важную артерию). Спасти, чтобы заживо похоронить? Оригинально, чёрт возьми! Но Вернон давно её "хотел". А теперь она – его "собственность". Дважды за эти мучительные годы она дарила ему детей. А он, сукин сын, дважды заставлял её душить собственных младенцев. Их крохотные тельца покоились тут же, в углу, под слоем земли. Жуткий "детский уголок". Но и у Линды был свой секретный ингредиент. Ведь даже в самом грязном подвале может проклюнуться росток возмездия. И этот бутон уже набухал, наливаясь ядом. Вернон узнает, что такое настоящий, искренний ад. И на этот раз его создателем будет не он. Линда уставилась на паутину, оккупировавшую угол. Интересно, эти ребята тоже в "бессрочном отпуске"? Или просто ищут новую "квартиру"? Может, стоит с ними подружиться? В любом случае, интереснее, чем слушать очередную лекцию Вернона о смысле бренного бытия. В голове у Линды давно зрел план. Не просто план – "симфония мести"! Вернон думает, что у неё нет сил? Он ещё увидит! Каждый проклятый день, каждая бессонная минута в этом склепе превратились в термоядерное топливо для её бешеной ярости. И этот бак переполнился ещё неделю назад, когда этот жирный ублюдок притащил в подвал вторую шлюху. Вон она валяется на соседней койке, на её заднице ещё не высохла сперма Вернона. Этот скот за неделю ни разу не пришел к Линде, зато к этой сучке бегал по три-четыре раза. Эта блондинистая тварь украла то, что принадлежало ей: без её согласия – её ведро, её воздух, её еду, её мужика – всё пришлось делить по-сестрински. Бет… Бет так он стонал, обнимая жирными руками её талию. Да, да, да, Бет, кричал он, тряся своим жирным задом между бледных тощих ляшек. Эта извращённая ревность окончательно сломала психику Линды. Она понимала, что Бет ненавидит Вернона. Но никто, кроме неё, ни одна блядь не имела права ненавидеть отца её детей. В доме обитали крысы. И Вернон, перепуганный возможным ростом популяции крыс, часто рассыпал отраву на мышьяке. Иногда немного отравы просыпалось в погреб. Чуть-чуть, пять-шесть зернышек. Линда давно собирала эти отравленные дары, копила их, как хомяк на зиму. Спустя четыре года накопилось достаточно. Три дня она вымачивала и процеживала зерна, пряча и зерна, и пластиковый стаканчик из-под йогурта, в котором отравленные зерна отдавали всю свою ядовитую мощь воде. В очередной его визит к Бет Линда с психом опрокинула ведро с водой. После секса у них начиналась жажда. Вода, над которой несколько ночей трудилась Линда, словно алхимик, – это всё, что осталось в кружке на столе. Вернон, как джентльмен, разделил эту воду с Бет. Доза оказалась достаточной. Ни Вернон, ни белобрысая шлюха недолго танцевали танго смерти. В кармане у Вернона была зажигалка. И Линда устроила маленький "пожар"из одежды покойных, чтобы соседи заподозрили неладное. У Линды всё получилось. Её нашли. Её мёртвых детей похоронили. Был суд. И конечно, билет в психушку – первый класс, всё включено. Линда сидела на краю кровати, подтянув колени к груди. В палате было слишком тихо – такая тишина всегда вытаскивала прошлое наружу. Не звуки, не лица. Запахи. Холод. Темноту.

Вернон не кричал. Он вообще редко повышал голос. Это было хуже. Он говорил спокойно, буднично, словно объяснял, как пользоваться стиральной машиной.

– Ты будешь тихой. – Ты никуда не денешься. – Ты принадлежишь мне, потому что больше никому не нужна.

Линда зажмурилась. В палате было тепло, светло, но тело помнило холод железной кровати. Помнило, как время теряло форму. Как дни превращались в одно длинное ожидание – не конца, а следующего раза. Он лишал её не только свободы. Он лишал её имени.

– Ты – ничто, – говорил он в очередной раз, слезая с нее. – У вещей нет имён.

И тогда она начала исчезать.

Сначала внутри. Потом – полностью.

Когда её наконец нашли, она уже почти не говорила. Слова казались чем-то лишним. Опасным. Любая речь могла вернуть его голос обратно в голову.

Линда медленно подняла глаза и посмотрела на отражение в металлической поверхности шкафа. Лицо – взрослое. Спокойное. Почти пустое.

– Это было не со мной, – прошептала она. Так было легче.

Если разделить себя – боль уменьшается. Если разделить – можно выжить.

Она легла на кровать, отвернувшись к стене, и крепко сжала простыню в пальцах, будто это была верёвка, за которую можно удержаться в настоящем.

Подвал остался в прошлом. Вернон – тоже.

Но иногда, в полной тишине, Линда всё ещё слышала плач своих детей.

И тогда она знала: пока она помнит – он ещё существует.

Глава 6

Зер

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.