Геннадий Коршунов – Башня Кукол (страница 2)

Когда я добрался до башни Саверо, мастер Рабан, ювелир-кузнец второго ранга, был славен не более чем иной другой из пятерки ему подобных, что расположили свои мастерские на поверхности. Потолкавшись среди местных, я, представившись желающим стать учеником ювелира, навел справки о каждом. Один был скуп, другой работал без учеников, третий слыл хитрецом охочим до сплетен, четвертый славным выпивохой, а пятый честным работягой, выдававшим ничем не примечательные изделия. На нем я и остановил свой выбор.

Явившись к мастеру, я сходу предложил ему взять меня в ученики, в обмен на плату в пятую часть от стоимости браслетов с охранными чарами. Срок изготовления пары – четыре часа. При этом изготовление самих браслетов полностью ложится на меня, от мастера требуются только материалы да способ реализации готовой продукции.

Рабан ошалело оглядел меня с ног до головы, перечитал грамотку, что я всучил ему и, побагровев, начал вставать из-за стола, с явным намерением вышвырнуть наглеца на улицу. Действуя на упреждение, я выложил перед ним один из имевшихся у меня тогда браслетов. Мастер коротко взглянул на него и осел обратно.

Десяток минут попыхтев и что-то отчаянно прикидывая в своем рассудке, он выдал мне заготовку, полночные камни и инструменты для нанесения рун, потребовав изготовить браслет немедленно и при нем. В ответ я усмехнулся и покачал головой. К этому моменту я уже знал, что каждый ювелир работает уединенно, никому не показывая свой собственный метод нанесения рун и зачарования камней. Вот только работа среднестатистического мастера занимала примерно пять-семь дней, а обучали этому непростому делу только в Башне Мастеров, располагавшейся в центре равнины. Конечно, были и самоучки, что постигали науку зачарования годами и выдавая в лучшем случае слабенькие подобия защитных браслетов. Потому я смело потребовал у мастера выделить мне отдельную комнату и оставить меня в одиночестве на необходимые четыре часа.

По окончанию отведенного срока, мастер, все это время меривший соседнее помещение грузными шагами, ворвался в комнатушку и я продемонстрировал ему только что завершенный браслет. Тщательно осмотрев его и даже обнюхав, он поднял на меня свои осоловевшие глаза.

– Ты где этому научился, парень? – тяжело дыша, спросил Рабан. – Для выпускника Башни Мастеров ты больно молод, в твоем возрасте туда только-только отравляются на обучение…

И тут снова пошла в ход одна из моих заготовок, что я придумал по пути к Саверо от побережья. Мол, мой почтенный батюшка был знатным ювелиром в одной из центральных Башен, да вышел у него разлад с одним из Эфоров, и конечно из-за взаимной, но предосудительной любви к его супруге. Потому пришлось папеньке бежать аж в прибрежные районы, где он и обосновался в одном из поселений, со временем женился, принял фамилию моей матери, а после обучил своему делу меня. Называть имя папеньки я, разумеется, не вправе – дело хоть и давнее, но кто его знает, насколько простирается обида того Эфора. Береженого, как говорится - Основатели берегут.

Мастер выслушал эту историю одновременно и с недоверчивостью, и с простодушным сопереживанием развернувшейся перед ним драмы. Эх, вот что значит не отравленное телевизионными мыльными операми сознание жителя местного общества. Любая дичь впитывается ими только ладно сказывай. Вот и тут незаметно на столе появилось разбавленное вино, закуски и завязался неспешный разговор, в котором мы тщательно обговорили детали взаимовыгодного сотрудничества. С рассветом мы окончательно ударили по рукам, мастер выдал мне десяток монет на снятие жилища и я отправился обустраиваться. Так я стал официальным учеником ювелира, помощником в лавке и получил возможность по-быстрому сколотить нужную мне сумму.

Да, эти три месяца я славно потрудился, но всё хорошее имеет место заканчиваться. Нужно только вовремя остановиться и я всем нутром чувствовал, что для меня это время пришло.

Под эти немного грустные мысли я добрался до торгового постоя. По-быстрому наведя справки, поговорил с парой мелких торговцев, покидавших городок в нужном мне направлении. Один из них отбывал завтра на рассвете, второй еще через сутки. Договорившись о месте в обозе и с тем, и с другим, я поспешил в лавку.

Едва выйдя за ворота торгового постоя, я резко остановился. Метрах в двадцати, прямо посреди улицы гордо шествовал человек, облаченный в длиннополые ярко-фиолетовые одежды. Да это же обитатель нижних этажей. Причем из весьма непростых, поскольку прямо за его плечом возвышался украшенный вязью многоуровневых рун Гвардеец. Двухметровое четырехрукое металлическое чудовище ступало настолько беззвучно, словно плыло над землей. Длинная алебарда в верхней левой руке неколебимо смотрела прямо в небо, отбрасывая яркие блики своим навершием. Казалось, что Гвардеец вообще не смотрит по сторонам, потому что шлем его намертво соединен с телом, без какого-либо намека на шею. Однако, в народе шептались, что он видит всё и сразу. Круговая щель в шлеме могла обеспечивать ему трехсот шестидесятиградусный обзор, а как устроена система зрения этого голема знали только их создатели – обитатели таинственной Башни Тлена.

Эти твари всегда вызывали у меня какой-то неосознаваемый ужас. Быть может от того, что мнилось – если стоит им приблизится ко мне, то металлическое чудовище опознает во мне чужака и тогда участь моя весьма плачевна. Резко свернув влево, в корне ломая кратчайший маршрут и начиная обходить невысокие строения по широкой дуге, я поторопился удалиться от нежелательной встречи.

Время до обеда катилось медленно и душно. Влажный зной позднего лета обрушился на небольшой город и свел к минимуму число праздношатающихся. От нечего делать я лениво полировал самый древний браслет, что являлся гордостью мастера и занимал почетное место среди предлагаемых товаров. Иссиня-черно сиреневый металл был необычайно тускл, вязь рун затейлива настолько, что я терялся в её сплетениях, а полночные камни хоть и крупнее обычных, вот только полностью разряжены и совершенно не держали зачарование. На заре своей карьеры молодой выпускник Башни Мастеров Рабан купил браслет у проезжего торговца по цене металла из которого он сделан, рассчитывая нажиться на приведении его в порядок. Браслет был чрезвычайно стар и служить по своему назначению уже не мог, представляя из себя скорее коллекционную ценность. Более того, именно из-за этой замудрённой вязи рун даже определить его предназначение не смог ни мастер, ни я. И если мне было подвластно только зачарование охранными чарами, Рабан владел в небольшой степени всеми. Однако, ввиду скромных способностей наполнение чарами этих камней у него занимает до недели. Пару раз попробовав и потерпев неудачу – мастер поместил браслет на товарную полку, без особой надежды на реализацию. Вряд ли его кто-то купит из типовых посетителей. Рабан заломил за него непомерную цену, согласиться на которую могут только жители нижних этажей Башни. А они тут гости крайне редкие.

Я раз восемь уже пробовал заполнить полночные камни этого браслета охранными чарами и каждый раз безуспешно. Причем сила зачарования ни на что ни влияла. Сколько бы энергии я не вливал в него - ровно через двадцать минут камни снова были пусты. Вот и сейчас от вынужденного безделья, я лениво наполнял браслет чарами, для случайного наблюдателя всего лишь протирая его от невидимых пылинок.

Только-только я успел заполнить емкость камней на браслете, в заднюю дверь лавки вбежал старший сын Рабана – двенадцатилетний увалень.

– Таймон! Тебя отец зовет во двор! Он сказал как можно скорее! А я пока за тебя в лавке посижу, покараулю… – выпалил юнец, гордо надувая щеки от возложенной на него миссии. Лавку свою мастер обычно не поручал недалекому наследнику, уже давно смекнув, что кузнечное, а тем более ювелирное дело тому, ну никак не дается. Пацана готовили к оправке в Сторожевую Башню, где из таких вот сильных, но не особо умных, клепали охранителей внутреннего порядка.

Кивнув ему, я было направился к витрине, чтобы положить заряженный браслет на его место.

– Отец сказал: как можно скорее! Чего ты там возишься! – прогундосил мне в спину исполнительный отрок и я, махнул рукой: засунув браслет в карман широких рабочих штанов, направился в задней двери. Ладно уж, потом верну его на место, раз такая непонятная спешка.

Мастер обнаружился во внутреннем дворе мастерской под кузнечным навесом, беседуя с тучным, бочкообразным господином, в потертом красном халате. Понятно, житель средних этажей. Не особо знатный, но и не вынужденный считать каждую монету. По внешнему виду и угодливому выражение на лице Рабана - перспективный клиент.

– Звал, мастер? – подойдя к ним, спросил я. Мой работодатель живо всплеснул руками.

– Тут такое дело, ученик! В торговых рядах неожиданно подвезли партию полночного металла! Надо успеть отобрать лучшие заготовки, пока не подоспели эти пад… гм… – Рабан покосился на своего тучного собеседника. – Другие мастера. А у меня с почтенным Табаросом срочный разговор, который я прервать не могу, даже ради такого важного дела! – Мастер учтиво склонил голову, всем своим видом выказывая уважение клиенту. Тот благосклонно покивал. – Потому сходи в ряды сам, ты … гм… уже достаточно опытен, чтобы разобраться в качестве металла. Вот тебе деньги и поспеши!