Геннадий Иванов – Методы психотерапии. Как лечить страхи и детскую психосоматику (страница 13)

Один мой пациент, будучи музыкантом, жаловался, что не любит петь на людях. Когда я приказал ему продемонстрировать, как это происходит, случился спазм и регрессия. Мы оказались в пятилетнем возрасте пациента. Потерявшая терпение бабушка, чтобы остановить орущих друг на друга папу и маму, выставляет ультиматум: или вы заткнетесь, или я прямо сейчас повешусь. Достает приготовленную заранее веревку, набрасывает на заранее приготовленный крюк, встает на табуретку… вот такая семейка! Понятно, что «дети» немеют, а вот внук – так тот вообще превращается в соляной столб. Родители довольно долго усваивали, что ругаться надо так, чтобы не привлекать общественного внимания (бабушка еще пару раз прибегала к своей угрозе), а вот внук сразу же впитал намертво: «повышать голос нельзя – бабушка повесится».

Или другой пример: начальник, курирующий объекты строительства, не может повышать голос на подчиненных. Когда я это услышал, то подумал, что пациент рассказывает анекдот. Оказалось, он не шутил. Тогда я велел кричать в подушку. Что болит, спрашиваю, отвечает: голова и плечи. По обнажившемуся симптому соскальзываем в травматическое воспоминание. Семейное застолье, младший брат подавился рыбьей костью, которая воткнулась ему прямо в небо. Кричать не может, потому что боль усиливается. Все в смятении, все говорят одновременно. Ситуацию берет в свои руки мама. Ее крик разрезает шум как молния ночное небо. Возникает тишина. Звучит только мамин голос, который уточняет у сына, где что болит, просит его прилечь и перевернуться на живот. Боль спадает, потому что кость ломается, а потом и вовсе исчезает. Беда, кажется, миновала. Семейная пирушка возвращается в прежнее русло, но в голове старшего брата продолжает звучать команда мамы, чтобы все замолчали. И это впечатление он пронес через всю жизнь, не умея справиться с ним, когда надо привести в чувство прораба или мастера.

Конечно, в обоих случаях мы вернули младенческую возможность орать, поэтому музыкант стал петь, а строитель – громко разговаривать с коллегами. И все же проблема распространенная. Всем, кто замечает за собой неумение повысить голос (проверяется просто – найдите укромный уголок и заорите что есть сил), надо обратиться к специалисту. Иначе груз будет копиться, пока не достигнет критической массы, за которой все прогнозы становятся бессильны.

«НЕ ВЕРЬ ГЛАЗАМ СВОИМ»

«Чайка Джонатан Ливингстон»

«ВЕСЬ МИР – ТЕАТР, А ЛЮДИ В НЕМ – АКТЕРЫ»

Вильям Наш Шекспир

В гипнозе самым острым является вопрос правды. Ведь все эти путешествия в прошлые жизни, воспоминания плода в чреве матери или детали событий, неожиданно всплывающие, когда гипнотизер заставляет взглянуть на интересующие события глазами другого человека. Правда ли все это? А я поставил бы вопрос по-другому: «Если это не правда, то что это? Что такое неправда?»

Неправда – это ложь? Но в гипнозе человек искренен, хотя наука считает, что эта искренность носит характер метафорического выражения той действительности, которую разум по каким-то причинам (обычно гуманным) скрыл. Гипноз – это как раз состояние угнетенного разума. Чтобы он, лукавый, не мешал. Остается только наше ядро – чистый ребенок с незапятнанной душой.

Что же такое «неправда»? Ответ я получил, еще когда учился в Новосибирской школе журналистики. Нам там объясняли, что правда – явление многомерное. Например, если взять монету и посмотреть на нее сбоку, то глаз увидит ребро монеты, которое предстает в виде короткой линии. И это абсолютная правда. Но если взглянуть на аверс или реверс монеты, то перед нами будет окружность, ничем не напоминающая короткую линию. И это тоже правда, хотя мы говорим об одном и том же предмете. Сторонники «линии» будут с пеной у рта спорить со сторонниками «окружности». Потому что «правд» на самом деле много.

С одной стороны, человек, укравший колбасу в магазине, – вор, а с другой – это человек, спасающийся от голодной смерти. То есть «неправда» – это другая сторона «правды». Или, проще говоря, другая точка зрения (если мы говорим не об осознанной лжи с целью введения в заблуждение). А сколько может быть точек зрения на явление или предмет? Ответ ужасен: сколько же, сколько точек в окружности, помноженной на площадь поверхности шара. Иными словами, бесконечное множество. Таким образом, любое наблюдаемое нами явление, любой факт – это не больше чем оптика нашего подхода, поэтому необходим взгляд под другим углом, чтобы представить наблюдаемое событие/явление в изометрии. И, как правило, открывающаяся картина имеет мало общего с первоначальным представлением…

Так нас учили в Новосибирской школе журналистики. Я использую эту теорию в работе, когда предлагаю пациенту, даже не погруженному в гипноз, представить себя в тех самых критических обстоятельствах, которые вызвали расстройство, чтобы сообщать мне о своих мыслях и действиях. Потом я заставляю его войти в роль другого участника этого события и сделать то же самое. Потом – третьего, четвертого… Во всех случаях мой подопечный, войдя в образ, действует с учетом имеющихся у него представлений о каждом персонаже, что невольно придает его жестам и поступкам определенный колорит. Так, постепенно формируется вся мизансцена травматического события. Она раскрывает истинные мотивы действующих лиц, позволяя понять смысл произошедшего. Таким образом, пациент избавляется от однобокого (читай – патологического) видения ситуации, ставшего причиной его нервного расстройства.

Скажу больше. До «генерального прогона» мы репетируем каждую роль, каждую сцену. Сначала получается не очень, но постепенно мой подопечный находит элементы и связки, входит в вкус, и персонажи как бы обретают цвет и плоть. Оживают. Доказательством верности такого способа выявления «правды» является результат. Ведь если пациент избавляется от недуга, причем навсегда, значит, «ключ вошел в замочек» – созданные его воображением образы соответствовали действительности.

Глава 4

Гипноз. Инструменты терапии

О сущности гипноза

Процесс гипнотизации основан на диссоциативном распаде позиции пациента. Так, мать может гипнотизировать своего ребенка, обращаясь к его разболевшемуся животу как к самостоятельной сущности. Она поглаживает его, уговаривая не болеть. Она дает ему задание вылечиться, пока дитя спит, потому что завтра в школу. Боль проходит, и малыш засыпает. Точно так же гипнотизер обращается к телу реципиента: «Рука отяжелела», «Веки не поднимаются», «Голоса нет» и т. д.

Природа повиновения в гипнозе в корне отличается от социального повиновения. Ведь подчиненный слушается своего начальника (младший – старшего) в результате выбора оптимального варианта отношений, а загипнотизированный человек действует при попустительстве разума рефлекторно. Примерно так же вы отдергиваете руку от пламени. Или чихаете. Не раздумывая. На этом уровне вы удовлетворяете телесные потребности: дышите, едите, пьете, уклоняетесь от удара, удерживаете равновесие. Отсюда и характерный автоматизм загипнотизированного человека.

Женщина на приеме у психотерапевта, когда рассказывает о пережитом изнасиловании, невольно возвращается в травматическое воспоминание. Какая-то ее часть все время там, и психотерапевт, видя это, стремится сделать так, чтобы пациентка полностью вошла в эту психотравму. Потому что тогда на первый план выйдет животное, которое живет в каждом из нас. Этот «олень» становится главным, когда человек оказывается в экстремальной ситуации. Он живет инстинктами и доверчив. Это не похоже ни на какое «погружение». Вы получаете доступ к сущности вашего пациента, которая знает все, что недоступно его разуму. (Пьер Жане назвал эту сущность «подсознанием».) В том и состоит преимущество гипноза – вы «из первых рук» получаете клинически достоверную информацию о причинах расстройства. Причем в режиме обычной беседы. А дальше, как говорится, дело техники.

Как гипнотизировать?

С помощью внушения в гипнозе мы можем влиять на некоторые, обычно неподконтрольные, функции психики и физиологии человека. Это выявляется во внушении ощущений тепла, тяжести, замирания и т. д.

Процесс гипнотизации состоит в том, что человека надо погрузить в переживание, которое должно вызывать травматическое воспоминание. В этот момент он полностью отрывается от текущей реальности. С ней его соединяет только голос гипнотизера.

Я выделяю в этом процесс пять шагов.

1. Сначала надо преодолеть убежденность пациента, что вы не Бог, чтобы избежать ожидания быстрого чуда. Это достигается личной беседой, где прямо говорится, что по умолчанию ответственность сторон – 50 на 50 %. Одним словом – придется трудиться. Плюс акцент лучше сместить на предмет беспокойства, дабы не распыляться по мелочам. Если это удается, передо мной сидит уже загипнотизированный человек.

2. Так это или нет, я проверяю тестом на каталепсию (обездвиживание): «Веки склеены! Пробуй разжать веки! Не получается!», «Веки сжимаются, слипаются, не можешь их поднять! Пробуй открыть глаза! Не получается!», «Веки тяжелые и неподъемные! Пытаешься открыть глаза, и не получается!»

3. Главное, надо помнить, что проверка – это не только тест на результат, но и приучение пациента верить в материальность того, что произносит Голос. До автоматизма. Начинать надо с простого: «Досчитаю до двух, и глаза откроются, а на счете “три” снова закроются», «По команде откроешь глаза, а когда я щелкну пальцами, веки моргнут и склеятся».