Газету ласточки клюют.
И речка не спеша – Меланья
Уж возвращается с гулянья.
А в коридоре – Пошляков
И три Дыры.
И три Дыры.
Одна Дыра – Стеклова.
Одна Дыра – Стеклова.
Газеты ласточки клюют,
В воде две рыбы воду пьют.
И говорит Дыра Стеклова:
– Почем теперь судьба?
1944
«Мне ветер приснился сугубый…»
Мне ветер приснился сугубый
Германия, зоб и чума,
К сороке примерзшие губы
В природе сошедшей с ума.
Мне реки почудились, снова
К любимой приросший поляк.
И к слову приделано слово,
Вдруг ласково входит пошляк.
Вдруг ласково входит, приносит
Цветы, стекло и компот,
У птиц извиненья попросит
И вдруг улыбнется, —
В улыбке поля и пирог.
В природе безумной до гроба
Нам птичье сердце – судьба
Поляк и любимая – оба,
Примерзшие губы к губам.
1944
«Слепая, целуя урода…»
Слепая, целуя урода,
Сверкала белками от страсти.
В окошко плясала природа
То горы, то зимы, то Буг.
В окошко плясала природа,
А поезд то влево, то вдруг.
Слепая, целуя урода
Зубами об зубы без губ,
А поезд то вправо, то вдруг.
Слепая, целуя урода,
Шептала губами в вагоне
В окошко вприпрыжку природа
Стремглав от какой-то погони.
А Левин начальник дороги.
Рукою закрыл пироги.
А Левин начальник дороги.
Не знала: стоять иль идти.
Слепой вдруг отрезало ноги
Стрелой на запасном пути.
1944
«Лидин рот. И мамин волос…»
Лидин рот. И мамин волос.
Речка милая о камни.
Лес от нас, как птичий голос.
Лида, умная, запомни.
А на горке, улетая
Дом присел и вновь погас.
И за дерево, болтая
То о камни, то от нас.
1944
«С веревкой на шее человек в огороде…»
С веревкой на шее человек в огороде 
