Геннадий Демчев – Престол и кровь (страница 7)

Также Всеволод вспомнил поучение отца сыновьям:

– Вот я отхожу от этого света, дети мои! Любите друг друга, потому что вы братья родные, от одного отца и от одной матери. Если будете жить в любви между собою, то Бог будет с вами. Он покорит вам всех врагов, и будете жить в мире. Если же станете ненавидеть друг друга, ссориться, то и сами погибнете, и погубите землю отцов и дедов ваших, которую они приобрели трудом своим великим. Так живите же мирно, слушаясь друг друга; свой престол в Киеве поручаю вместо себя старшему сыну моему и брату вашему Изяславу: слушайтесь его, как меня слушались, пусть он будет вам вместо меня!

Хотя Всеволод до конца не мог поверить в злые намерения своего брата Изяслава относительно себя, в памяти всплывали несчастья, постигшие князя полоцкого Всеслава Брячеславича по вине братьев Ярославичей.

После поражения на реке Немиге Всеслава Чародея (как ещё называли князя) через четыре месяца братья Ярославичи пригласили его на переговоры – мол, договоримся, как жить дальше будем. Чтобы Всеслав поверил, что они не замыслили чего-то недоброго против него, Изяслав сказал, что будет целовать крест. Всеслав поверил братьям Ярославичам и пришёл заключить мир, но Изяслав приказал схватить его и бросить в поруб.

Всеволод и Святослав были против этого: целование креста считалось самой большой клятвой, и в случае её нарушения клятвопреступник переставал быть христианином.

После этих воспоминаний у Всеволода пронеслось в голове:

– Видимо, уже тогда Изяслав пускался на все тяжкие грехи для достижения и удержания власти, применяя различные методы, в том числе и устранение своих конкурентов, и даже используя для этого христианскую религию.

Ещё Всеволоду вспомнилось обещание, данное Изяславом братьям, – простить горожан Киева, поднявших против него бунт, и не причинять им зла и наказаний. Но и в этом случае Изяслав нарушил данное слово и послал вперёд себя в Киев своего сына Мстислава с отборными головорезами, которые жестоко расправились с самыми активными зачинщиками бунта.

Всеволод, после того как оделся и умылся, подождал, пока слуги покинут опочивальню, подошёл к иконе образа Христа Спасителя, ещё раз прочёл молитву и перекрестился несколько раз с поклонами, произнеся с тяжёлым вздохом:

– Что будет дальше? На всё воля Небесного Владыки.

После этого он быстрым шагом вышел из ложницы и, пройдя через сени, освещённые солнечными лучами, проникающими через небольшое оконце, вошёл в одну из дверей и оказался в светлой просторной трапезной, где сел за большой дубовый стол. Дворовые слуги тут же стали подавать князю завтрак: мясные блюда, разные яства, напитки, в том числе и из мёда.

Утолив голод, Всеволод, как обычно, изъявил желание пройти в божницу. Князь почти никогда не пропускал возможности слушать в божнице церковные службы с хоров, соединённых с княжескими хоромами особыми «переходами». Эти хоры – балконы внутри церкви – назывались также «полатями».

После церковной службы князь в сопровождении дворовых слуг проследовал в гридницу. Это была просторная светлая комната, где по воскресеньям Всеволод устраивал пышные пиры. На эти пиршества приглашались знатные бояре, дружинники князя (или, как их ещё в то время называли, гридни), а также другие знатные люди – нарочитые мужи.

Ещё это помещение служило приёмной комнатой, или, как впоследствии стали называть, тронным залом. Пройдя мимо массивного и длинного дубового стола, князь направился к своему престолу, но внезапно остановился около одного из окон и посмотрел на улицу – во двор своего дворца.

Со второго этажа хорошо было видно, как из нижнего этажа, или, как ещё называли это место, подклети, вышел старший дворовый и устроил нагоняй дворовым слугам за нерасторопность доставки продуктов в поварню для приготовления обеда.

В это время во двор въехала всадница – это вернулась с прогулки его дочь Анна, от первой жены Марии, греческой царевны (в народе её величали Мономахиня). Скончалась она от неизвестной болезни в 1067 году. В 1069 году, в конце осени, Всеволод женился во второй раз – на половецкой княжне, в крещении получившей имя Анна. Сделал он это для укрепления родственных связей с половецким ханом Шаруканом, для установления мира и для исключения разорительных набегов на Русь. После этих событий дочь Анна нарекла себя Янкой во избежание путаницы имён. Конечно, причиной перемены имени послужило и то, что у неё с новой избранницей отца не складывались хорошие отношения. Всеволод это видел и понимал, что двум Аннам не ужиться в одном доме, даже таком большом и просторном, как княжеский дворец.

Дочь возвращалась с конной прогулки. Она часто отправлялась одна за город и редко брала с собой сопровождающих. Вот и в этот раз вроде всё было как обычно, но в напряжённой фигуре девушки внимательный отец заметил что-то встревожившее его.

Ранее Всеволод запрещал конные верховые прогулки своей дочери, объясняя это тем, что не женское это дело – скакать верхом на коне, а тем более княжне. Но после настойчивых просьб дочери уступил ей. Порой, потакая, он как бы заглаживал вину за то, что женился второй раз и не смог наладить добрых отношений в семье.

Янка проехала мимо конюшни, отмахнулась рукой от встречающего её конюшего и направилась к кузнице. Там она остановилась, сноровисто спрыгнула с коня и показала вышедшему кузнецу на переднюю правую ногу коня, при этом что-то говоря. Только теперь Всеволод увидел, что конь хромает на правую ногу – скорее всего, тому виной ослабленное крепление подковы.

Янка что-то ещё говорила кузнецу, а затем погладила своего любимца Кречета, отдала поводья и направилась быстрым шагом во дворец.

Непонятное беспокойство, охватившее князя Всеволода, не оставляло его; он даже вспомнил кличку любимого коня дочери и всё продолжал наблюдать за ней из окна.

Услышав ржание жеребца, девушка остановилась, оглянулась назад и увидела, что её Кречет не хочет повиноваться указаниям кузнеца и его помощников. Кузнец удерживал коня за поводья уздечки, а Кречет пятился назад, норовя подняться на дыбы, сорваться с места и ускакать. Не понимая странного поведения всегда спокойного коня, Янка вернулась назад, взяла у кузнеца поводья и стала успокаивать Кречета – вначале ласковыми словами, а потом и поглаживанием коня по шее и голове. Вскоре жеребец успокоился: похрапывая и пофыркивая, он стоял смирно рядом с хозяйкой, принимая от неё ласки.

Кузнец вначале с опаской подошёл к коню, осмотрел подковы, но, увидев, что жеребец в присутствии хозяйки ведёт себя спокойно, приступил к работе. Всеволод, видя, что всё разрешилось благополучно, несколько раз перекрестился, глядя на церковные купола с крестами, – просил этим благословения на принятие важных решений. Успокоившись, он со вздохом отвернулся от окна и направился к своему трону, массивно возвышавшемуся в глубине гридницы, – и с достоинством воссел на него.

В это время скрипнула дверь, и в гридницу вошли тысяцкий Даниил, а также пятеро преданных ему думных бояр во главе с Чеславом. Все благочинно поклонились князю и уселись на свои места вдоль стены напротив окон.

Всеволод осмотрел взглядом присутствующих и сказал:

– Сегодня нам необходимо принять важное решение – как для меня, так и для всего княжества: решить, с кем из братьев мне держать союз – с Изяславом или Святославом. Каждый из них мне уже не единожды присылал грамоты с посланниками, в которых предлагает объединить дружины против одного из них. Каждый из братьев клянётся в непоколебимой верности и нерушимости союза со мной, уверяя в лучшем для меня выборе.

Затем он ещё раз посмотрел на сосредоточенно озабоченные лица своих преданных бояр и продолжил:

– Что скажете? Какие у кого будут предложения?

После небольшой паузы и возникшей немой тишины с места поднялся один из бояр. Это был боярин Всемил. Он от волнения непроизвольно кашлянул в кулак и произнёс:

– Мы все знаем о покушении на твою жизнь, князь, догадываемся, кто за этим стоит, хотя и прямых доказательств нет того, что это было предпринято по указу князя Изяслава. Так что верить человеку, хотя и князю, но не раз нарушавшему данное слово, а тем более клятву целования креста, – верить негоже.

Среди бояр пронёсся гул одобрения сказанного Всемилом. Тут же встал с места тысяцкий Даниил, знаком руки успокоил присутствующих, после чего произнёс:

– Из достоверных источников известно, что после того, как Изяслав не заручился поддержкой князя Польского, он решил заключить дружбу с князем Всеславом Чародеем в войне против Переяславля и Чернигова, обещая отдать ему многие земли, на которые притязает Всеслав. Так что тебе, Всеволод, прямая дорога для объединения со Святославом, иначе Изяслав с Всеславом разобьют наши дружины по отдельности, если мы не объединимся.

Среди присутствующих вновь пронеслись возгласы одобрения. После того как все успокоились, Всеволод встал с трона, подошёл к окну и посмотрел на улицу. Янка всё ещё стояла рядом с Кречетом и удерживала его за узду. Она продолжала гладить рукой изящную, слегка изогнутую шею коня. Кузнец в это время, зажимая переднюю правую ногу скакуна между своих колен, продолжал ставить на место новую подкову, забивая молотком гвозди в копыто и при этом с опаской посматривая на Кречета.