Геннадий Демчев – Престол и кровь (страница 4)

– Я тоже за союз с Всеславом. Задача нелёгкая, но нам он необходим: другого выбора у нас нет. Помните: всё надо сохранить в строжайшей тайне!

Тут же боярин Перенита, хорошо умеющий писать, на берестяном листе написал текст с обращением к Всеславу от Изяслава о заключении такого союза и скрепил его личной княжеской печатью.

Отвезти эту грамоту и многое другое передать на словах Изяслав решил послать боярина Костяничку. Глядя на него, князь сказал:

– Раз ты придумал этот план, значит, тебе его и осуществить необходимо. Если всё получится, получишь почёт, уважение и много золота. – И уже повеселевшим голосом произнёс: – Сегодня после полудня приглашаю всех на званый пир по случаю моей удачной охоты на сорокового медведя.

Все молча встали, затем направились к выходу из гридницы. Остался один тысяцкий Мирорад. Он выждал, пока все вышли, и, как только за последним закрылась дверь, подошёл ближе к Изяславу и заговорщически произнёс:

– Из Переяславля верные нам люди донесли, что князь Всеволод в скором времени отправляет свою дочь Анну в Константинополь. Он планирует отдать её в жёны Константину, с которым они давно помолвлены, – чем хочет укрепить союз с Византией.

Эта затея Всеволода, если выйдет, нам не выгодна. Полагаю, что охранять Анну в пути будет небольшой отряд. Предлагаю послать наших людей под видом разбойников и захватить Анну. Держать её заложницей, чтобы влиять на Всеволода и склонить его на союз с тобой.

Мирорад, закончив говорить, посмотрел на князя, стараясь понять его мысли. Изяслав некоторое время сидел и обдумывал услышанное, затем внимательно посмотрел на тысяцкого и твёрдым голосом произнёс:

– В твоих словах имеется некий разумный смысл, пригодный в данной сложившейся ситуации. Хотя нечестно и нехорошо так поступать с дочерью моего родного брата – чем вновь причиним ему боль и страдания, – но в борьбе за власть все методы хороши. Только смотри: с Анны не должно упасть даже волоска, а с остальными можете поступать на своё усмотрение. А теперь иди – мне необходимо побыть одному и немного поразмыслить.

Мирорад учтиво поклонился и пошёл к выходу, уже строя планы по захвату дочери Всеволода Анны.

Глава 2. Князь Святослав Ярославич

Святослав сидел на своём троне и вдумчиво осмысливал непростую ситуацию в отношениях со своими братьями – Всеволодом и Изяславом, сложившуюся в последнее время. Особенно у него обострились отношения с Изяславом – не по вине какой-либо из сторон, но в основном по причине складывающихся жизненных обстоятельств, создавшихся за многие годы в борьбе за власть.

Более всего Святослав был недоволен тем, что Изяслав, имея реальную власть, как главный князь Руси и находясь на великокняжеском киевском престоле, не способствовал объединению других княжеств. Он мог бы это сделать – если не уговорами, то силой взять под своё влияние разрозненные княжества, как это делал их отец, князь Ярослав Мудрый. Тем самым удалось бы избежать ненужных кровавых междоусобных войн между русскими князьями, сделать страну сильной, а не ослаблять её междоусобицей на радость врагам.

Изяслав не был дальновидным и мудрым правителем: он жил в своё удовольствие, закатывал пиры, постоянно пропадал на охоте, заботился только об одном – как бы ему удержаться на киевском престоле. Не удалось ему помочь сыну Святополку укрепиться на полоцком княжении – тот сел на место ушедшего из жизни Мстислава. В 1071 году Святополка выгнал из Полоцка вновь набравший силы Всеслав.

Недоволен был Святослав и тем, что управление Русью брал на себя триумвират – громоздкая, неуклюжая надстройка, которая не могла быстро реагировать на возникшие острые разногласия между братьями, грозящие перейти в кровавую бойню. Особенно это сказалось при битве с половцами в 1068 году на реке Альте.

Войско у братьев было сильным, и они были уверены, что смогут наголову разбить половцев и пленить самого хана Шарукана. Как ни странно, всё произошло ровно наоборот: русские дружины потерпели поражение – и всё из-за того, что не было единоначалия в принятии стратегии и тактики ведения сражения. Каждый из братьев отдавал указания своим дружинам, как необходимо сражаться, но они противоречили друг другу, и в итоге битва оказалась проигранной.

Ещё больше Святослав утвердился в необходимости единоначалия в управлении, когда под его руководством осенью этого же года – один, без братьев, со своей трёхтысячной дружиной – он разбил двенадцатитысячное войско хана Шарукана на реке Сновь и взял его в плен.

Князь Святослав Ярославич задумчиво смотрел в стрельчатое окно, где догорал закат, отбрасывая на противоположную стену ярко красные языки света, медленно сползающие на пол. Тревожно было у него на душе.

Вспомнилось ему, как в Вышгороде весной 1072 года, по приглашению Изяслава, он с братьями и митрополитом Георгием, а также многими другими русскими иерархами принимал участие в торжественном перенесении святых мощей Бориса и Глеба. Их переносили из старой деревянной церкви в новую каменную церковь, построенную князем Изяславом Ярославичем. При открытии гробниц святых князей Бориса и Глеба митрополит благословил стоящих вместе братьев рукой Глеба.

Святослав взял у митрополита святые мощи, приложил их к шее и темени – тем самым как бы испрашивая у святых братьев силы на борьбу с междоусобицей на Руси, чтобы объединить все княжества воедино. Помыслы его были чисты: он не видел в том для себя никакой корысти, но радел о защите земли русской. Отойдя от гробниц, Святослав взглянул на братьев. Он думал, что Изяслав с Всеволодом последуют его примеру, но те даже с места не сдвинулись, а лишь наблюдали за происходящим. Как показалось, Изяслав даже немного брезгливо поморщился.

Князья Борис и Глеб были признаны народом и священством невинно убиенными святыми, отдавшими свои жизни, чтобы не было кровавой междоусобицы на Руси. Все хорошо помнили, как они были убиты, – и во время церемонии переноса их мощей Святослав непроизвольно вспомнил те страшные события.

В 1015 году, после смерти великого киевского князя Владимира Святославича – Крестителя Руси, власть в Киеве захватил его пасынок, князь Святополк. Он опасался претендентов на престол, особенно многочисленных родных детей великого князя. Святополк, прежде всего, решил подослать убийц к старшим братьям – Борису и Глебу.

Борис, князь ростовский, признал верховную власть Святополка. Он не хотел междоусобицы, поэтому распустил свою дружину и сказал:

– Не подниму руку на брата своего старшего. Если отец у меня умер, то пусть он будет мне вместо отца.

Но убийцы, нанятые Святополком, вошли в шатёр и убили молящегося Бориса, заколов его копьями. С ложным посланием Святополк прислал гонца в Муром к Глебу, сообщая, что его отец, князь Владимир, сильно болен и хочет видеть его. Опечаленный скорбной вестью, Глеб отправился в путь. А когда плыл по реке в ладье, его настигли убийцы. Осознав предательство брата Святополка и, глядя в глаза убийцам, он смиренно промолвил:

– Раз уж начали, приступивши, свершите то, на что вы посланы.

Главарь разбойников приказал повару Глеба убить его. Тот, опасаясь за свою жизнь, выполнил приказ и зарезал своего господина ножом.

После кровавых и жестоких расправ над своими братьями Святополка стали называть Окаянным, а невинно убиенных братьев Бориса и Глеба – святыми страстотерпцами. Доказательством их святости было то, что их тела долго не поддавались тленью.

Святослав в процессе церемонии, бросая кроткие взгляды на лица своих братьев, задавал себе вопрос:

– Смог бы я или кто -либо из моих братьев во избежание кровавых распрей отдать свои жизни, как их отдали Борис и Глеб?

Но сколько ни терзал себя таким вопросом опечаленный князь, ответа так и не находил. И всё же в душе после раздумий проскакивал предательский холодок с мыслью, что, наверное, не смог бы так поступить. Скорее всего, братья – тоже. Не тот был у них характер!

После завершения переноса мощей и окончания литургии, которую отслужил митрополит Георгий, Изяслав сказал, обращаясь к братьям:

– Обедаша братья на скупь, кождо с бояры своими, с любовью великою.

Святослав вспомнил эти слова брата Изяслава, улыбнулся непроизвольно и подумал:

– Видать, дорогой мой брат, не суждено долго длиться любви и дружбе между нами – вражда неизбежна.

Князей на Руси с каждым годом становилось всё больше, удельных княжеств на всех не хватало. Вот и старался каждый захватить себе лакомый кусок «плохо лежащего» княжества. Ведь каждый из князей хотел жить всласть и в удовольствие, а для этого нужен был престол, дающий власть и силу. А власть – это деньги, богатство: можно было закатывать пиры, устраивать охоты, так любимые многими князьями.

Для завоевания престола, а с ним и удельного княжества, использовали все возможные средства: обман, предательство, заговоры и убийства. Случалось, если князь, претендующий на престол, был богат, то нанимал наёмников для свержения конкурента.

Время было лихое! Шли постоянные дележи и завоевания земель между князьями, часто превращавшиеся в кровавые распри.

Святослав понимал, что Русь слабеет от кровожадности князей. Он хотел прекратить междоусобицу, подчинив все русские земли Киеву. Для этого Святославу нужна была единоличная власть на Руси.