Геннадий Борчанинов – Мятежник. Том 2 (страница 15)

Это его полностью устраивало. Он снова начал ходить из угла в угол, активно обдумывая всё предложенное.

— Тогда ещё кое-что… Каждый депутат должен нести ответственность за свои решения. Держать ответ перед коллективом за свою позицию. Если голосует за перемирие, должен объяснить своим людям, почему он это сделал. Публично, — сказал Коннолли.

— Согласен, — сказал я.

Он вдруг протянул мне широкую лапищу, и я крепко пожал её.

— Идём к Кларку, — сказал он. — С ним придётся пободаться, он упрямый старик… Хочу, чтобы вы были рядом.

— Идём, — сказал я.

Глава 9

Том Кларк обнаружился на втором этаже Главпочтамта, в маленькой каморке, которую он оборудовал себе под рабочее место. Стол, заваленный бумагами, керосинка в опасной близости от них, пара табуретов, на которых стопками сложены книги. И вездесущий запах дешёвого курева, от которого хотелось поскорее выйти на свежий воздух.

Старик сидел за столом лицом к двери и что-то писал химическим карандашом, прикусив кончик языка от усердия, точно школьник на уроке правописания.

— Коннолли. О’Хара, — произнёс он, не отрываясь от процесса. — С чем пожаловали?

Присесть было некуда, оба табурета были заняты книжками. Я переложил их на пол и сел, Коннолли остался стоять, прислонившись к двери.

— Том, — начал он. — Нам нужен совет.

— Спрашивайте. Если вам вообще может пригодиться совет старого уголовника, — хмыкнул Кларк.

— Не в этом смысле. Нам нужен совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, — сказал Джеймс Коннолли.

Старик отложил карандаш, посмотрел внимательно на него, на меня, достал папиросу из портсигара, пододвинул к себе забитую окурками пепельницу, принялся искать спички.

— Мало вам одной говорильни? — хмыкнул он, хлопая себя по карманам. — Есть уже Военный совет, что ещё нужно?

Коннолли сжалился над ним и протянул коробок спичек.

— Спасибо, — буркнул фений, подкуривая вонючую папиросу.

Мог бы и форточку открыть.

— Нужна легитимность, пока не стало слишком поздно, совет даст эту легитимность. Народную поддержку, — сказал Коннолли.

— А если не даст? — проворчал Кларк.

— Тогда мы проиграем по-честному, — сказал я.

Кларк внимательно посмотрел на меня. Слово «честность» было для него отнюдь не пустым звуком.

— Правительство избрано и сформировано. По большей части. То, что вы предлагаете, может разрушить вообще всё, — пыхнул он папиросой.

— Или создать фундамент для прочной власти. Республика это дословно «власть народа». А не десятка заговорщиков, — возразил я.

Том Кларк поморщился. Ему хотелось верить, что весь остров поддерживает ИРБ, но разумом он понимал, что это не так. Ему хватало проницательности, чтобы понимать это и принимать, а не строить воздушные замки из собственных фантазий. В отличие от некоторых членов Военного совета.

— Это двоевластие, — произнёс он, но я понял — оборона треснула.

— Нет, если сделать всё правильно, — сказал Коннолли. — Мы объясним людям, что их ждёт по возвращению британцев. Если мы не сможем удержать остров. А без их поддержки мы не удержим.

— В Лимерике уже объявили советскую республику, — заявил Кларк. — Горстка профсоюзных активистов. Сильно сомневаюсь, что их поддерживает весь город. Тем более, всё графство.

Значит, он уже в курсе. И многие другие тоже.

— А в Ольстере никому не нужно ни самоуправление, ни независимость, они там хотят лобызать короля в задницу, так глубоко, что ни один язык не достанет. Если предположить, что выборные депутаты будут избираться от всей Ирландии, из каждой деревушки, с каждого хутора, Ольстер отложится на первом же собрании, — сказал Кларк. — А в Типперэри добровольцы объявили себя армией Республики и требуют теперь от нас решительных действий, бросить их против англичан, иначе они пойдут самочинно. Видите, в чём проблема?

Я кивнул. Коннолли хмыкнул и пригладил усы.

— У нас нет единого государства. У нас есть несколько тысяч вооружённых людей. Кто-то воюет за Республику, кто-то, — он кивнул в сторону Джеймса, — против буржуев и эксплуатации человека человеком. Кто-то просто хочет резать сассенах. Совет эту проблему не решит. Скорее даже наоборот.

— Совет даст всем что-то общее. Как минимум, площадку, где можно высказаться. Пусть даже слова будут разные, — сказал я.

— А потом эти слова разделят нас по разным лагерям, — фыркнул Кларк.

— Не разделят. Пока у нас всех есть общая цель. И общий враг, — возразил я.

Том Кларк загасил окурок в пепельнице, вздохнул.

— Идите к Пирсу. Скажете это всё ему. Я подойду, — сказал он.

Кабинет начальника находился не так далеко отсюда.

Патрик Пирс встретил нас, стоя у окна с исписанным листом бумаги в руках. Планкетт сидел за столом с отсутствующим видом, Макдона, завидев нас, оживился, словно только и ждал, пока сменится пластинка. Пирс торопливо положил бумагу на стол, лицом вниз. Стихи вслух читал, что ли?

— Джентльмены, — сказал он, изобразив приглашающий жест.

Мы вошли, но садиться не стали.

— Патрик, — сказал Коннолли. — Есть серьёзный разговор.

— Я весь внимание, — улыбнулся Пирс самой располагающей из своего арсенала улыбок.

— О легитимности, — сказал Коннолли.

Пирс нахмурился, прошёл к столу, сел. Сложил пальцы перед собой, демонстрируя заинтересованность, но я видел, что это только игра, и что разговор сразу же перестал быть для него приятной беседой.

— Прокламация подписана. Вы сами поставили под ней свои подписи, — жёстко произнёс Пирс. — Напомню. Там говорится, что Временное правительство, то есть, мы выступаем от имени народа всей Ирландии. И пока наши вооружённые силы, то есть, армия, не подготовит почву для создания правительства, избираемого на всеобщих выборах, мы будет управлять государством в интересах народа.

— Прокламация подписана восемью людьми. Моисей в своё время тоже спустился с горы и сказал, вот вам закон…

— Не кощунствуй, О’Хара! — взвился Планкетт.

— Народ никто не спрашивал. Что мы, что Моисей, — сказал я. — Мы все варимся в собственном информационном пузыре, общаемся с такими же революционерами, как мы. Никто не спрашивал простую кухарку, булочника, докера или адвоката, нужна ли им эта революция. И нам просто повезло, что нас пока терпят.

Пирс откинулся назад на стуле и побарабанил пальцами по столу. Я продолжил.

— Как только перед ними встанет выбор — выторговать себе прощение у Максвелла или поддержать нас, многие выберут первое. Просто потому что их вообще не спросили, — произнёс я.

— Нужно созвать совет, — сказал Коннолли. — Депутатов от каждого квартала, предприятия, батальона. Первое голосование о поддержке Временного правительства. Совет поддержит. И это укрепит вашу власть. Просто потому что народ будет знать, что за это проголосовали их выборщики.

Трое переглянулись.

— Это безумие. Мы даже не контролируем весь город, чтобы формировать городской совет Дублина. Да и вообще… — фыркнул Планкетт, потомственный дворянин.

— Не знаю, вроде бы звучит разумно, — неуверенно сказал Макдона, наблюдая за реакцией главнокомандующего, чтобы знать, куда дует ветер.

— Совет… — задумчиво потёр подбородок наш вождь.

— Он станет фундаментом, основой, — сказал я. — Ни у кого больше не возникнет вопроса, почему эти люди командуют и кто за них голосовал.

«Ты, что ли, король? А я за тебя не голосовал!». Или как там было в фильме.

— А если они не проголосуют? Что тогда? — спросил Планкетт.

Вот кого, а его в депутаты не выдвинут. Разве что по партийным спискам сумеет пролезть, но и то… Его положение обуславливалось только личной дружбой с Пирсом и Макдоной.

— Тогда придётся признать поражение, — раздался голос Тома Кларка из дверей.

Старик стоял, прислонившись к косяку, с новой папиросой в зубах. Незажжённой, к счастью. Снова вдыхать ароматы этого табака, боже упаси.

Все взгляды оказались прикованы к нему.

— Я пятнадцать лет провёл в тюрьме, джентльмены. Ради того, чтобы увидеть свободную Ирландию. Всю жизнь я положил на организацию этого восстания, — веско произнёс он. — Но я знаю одно. Нельзя повторять прошлые ошибки. Эммета, Вольфа Тона, О’Махони. Без народной поддержки восстание обречено.