Гела Бахтина – Сошедшие с небес. Часть вторая (страница 6)

Воздух между нами затрещал от напряжения. Первый удар Бараза обрушился на меня, словно молот, так, что искры брызнули во все стороны от висевшего на моей груди талисмана, который, видимо, принял удар на себя. После чего, Бараз вновь вскинул руку и опять из кончиков его пальцев вырвались чёрные молнии, устремившиеся ко мне. Я успел выставить щит, но молнии пронзили его, словно обычную ткань, остановившись только на велите. От коего последовал ответный удар. Вспышки столкнулись, озарив подземелье ослепительным светом. Воздух наполнился запахом озона и жжёного камня.

— Ты всего лишь пешка, Огонис!

Шипел в ярости Бараз:

— Даже с талисманом ты не сравнишься с моей силой!

Его голос эхом отдавался от стен, а в глазах полыхала ярость. Он сделал шаг вперёд, и земля под ногами дрогнула, словно сама крепость откликалась на его волю. Я не ответил. Поняв, что силой владыку нирунов не возьмёшь, вместо меча я сосредоточился на велите. Его свет пульсировал в такт моему дыханию, наполняя тело новой силой. И перед моим внутренним взором промелькнули видения: старец, Лейла, мои воины, ждущие за стенами крепости… Я не мог подвести их. А тем временем, следующий удар Бараза был мощнее — волна тьмы прокатилась по залу, сметая каменные обломки. Я отпрыгнул в сторону, но край чёрной энергии задел плечо, повалив меня на пол и оставив сильный ожог, от коего боль судорогой пробежала по телу, но я решительно стиснул зубы.

— Твоя магия — это лишь тень истинной силы.

Произнёс я, поднимаясь.

— Ты используешь её для власти, а я для защиты.

Велит вспыхнул ярче, его свет окутал меня сияющим коконом. Я направил поток энергии в пол, и каменные плиты под ногами владыки нирунов начали трескаться. Он пошатнулся, на мгновение потеряв равновесие. Воспользовавшись заминкой, я бросился вперёд. Меч, заряженный энергией талисмана, сверкнул в воздухе, но Бараз успел выставить блок и его клинок, покрытый рунами, встретил мой удар. В который раз искры полетели во все стороны.

— Ты не победишь!

Выдохнул он, отталкивая меня. На что я, чувствуя, как велит подсказывает мне следующий ход, выкрикнул:

— Уже побеждаю!

В этот момент подземелье сотряс грохот. Дверь с треском распахнулась и в зал ворвались Святозар и Череш, за ними следовали Лейла и Гарум.

— Мы не могли просто стоять и ждать!

Крикнул Святозар, бросаясь на помощь. Бараз обернулся, и увидев Гарума его лицо исказилось от ярости

— Предатель!

Но я уже знал, что делать. Велит подсказал: его сила не в нападении, а в соединении. В том, что он связывает души.

— Друзья!

Громко произнёс я.

— Этот талисман — не просто артефакт. Он объединяет нас. Направьте свою волю, свою веру в него!

Лейла первой поняла. Она подняла руку, и я почувствовал, как её энергия, полная любви и преданности, влилась в велит. Святозар и Череш последовали её примеру — их решимость и боевой дух добавили мощи. Даже Гарум, заколебавшись на миг, присоединился. Велит засиял так ярко, что Бараз закрыл глаза, отступая.

— Что… что это?

Заверещал он, будто дикий шакал.

— Это сила тех, кто верит в добро,

Ответил я.

— И она сильнее твоей тьмы.

Световой поток, созданный объединённой энергией, ударил в Бараза. Он закричал, а его доспехи начали трескаться, руны на клинке погасли. Сила, которую он копил веками, рассыпалась, как песок.

— Нет!

Дрожащим голосом вопил он...

— Я не могу…

Бараз рухнул на колени. Его лицо, изуродованное волдырями, казалось вдруг усталым и старым.

— Ты… победил,

Прохрипел он умирая.

— Но помни: тьма всегда найдёт способ вернуться.

— А мы всегда будем готовы её остановить,

Я подошёл ближе, не опуская меча и ответил ему:

-А мы всегда будем готовы остановить её!

И в последний раз взглянув на безжизненное тело бывшего владыки Нирунов я уже спокойно, без ненависти и зла к нему, добавил:

— Ты мог использовать свою магию для блага, но выбрал путь страха и жестокости. Теперь твоё правление окончено.

Велит на моей груди успокоился, его свет стал мягким, почти ласковым.

Глава Четырнадцатая

После битвы

Мы вышли из мрачных стен крепости под первые лучи рассвета, которые робко пробивались сквозь предрассветную дымку. Алые и золотистые полосы на горизонте постепенно разгоняли остатки ночной тьмы, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Город Нирунов, ещё вчера казавшийся зловещим — с его угрюмыми улицами, настороженными взглядами за ставнями и тяжёлой атмосферой страха, теперь пробуждался к новой жизни. Воздух наполнялся непривычными звуками: скрипом открывающихся ставен, осторожными голосами, робким смехом, где‑то вдали. Казалось, сам город, долгое время скованный невидимыми цепями, наконец‑то сделал первый глубокий вдох. Жители, только что узнавшие о падении владыки Бараза, неуверенно выходили на улицы. Они переглядывались недоверчиво, словно боялись поверить в случившееся, осторожно обменивались шёпотом новостями, будто проверяя реальность происходящего. Кто‑то молился Создателю, кто‑то поднимал лицо к солнцу, а кто‑то просто стоял, застыв на месте, и не мог поверить, что долгие годы страха остались позади.

— Что теперь?

Тихо поинтересовалась Лейла, беря меня за руку. В её голосе звучала смесь тревоги и робкой надежды, а пальцы слегка дрожали. Я посмотрел на горожан — на их измождённые, но уже чуть более живые лица, на детей, которые впервые за долгое время выбежали поиграть во двор, на стариков, задумчиво качающих головами и кивнув в их сторону, ответил:

— Теперь мы поможем им! Бараз держал их в страхе, лишал воли и мечты о лучшем будущем. Но без него они смогут построить что‑то лучшее — своё, свободное, настоящее.

Гарум подошёл ближе, его обычно суровое лицо смягчилось, а в глазах читалась решимость.

— Я возьму на себя управление на первое время.

Произнёс он спокойно, но в его тоне чувствовалась непреклонная уверенность.

— У меня есть опыт, а главное, я теперь знаю, ради чего стоит править. Не ради власти, а ради людей, которые в нас нуждаются.

Святозар хлопнул меня по плечу с привычной бодростью, но в его взгляде читалась лёгкая грусть.

— А мы? Нам ведь пора домой, да?

Спросил он, и в его голосе прозвучала тоска по родным краям. На что я лишь улыбнулся. Впервые за долгое время я почувствовал настоящую надежду — лёгкую, светлую, почти невесомую, но такую живую. Она разливалась по груди, вытесняя остатки тревоги и усталости, а потому. подумав, всё же вымолвил, глядя вдаль, туда, где дорога уходила за горизонт:

— Да! Пора возвращаться. Но сначала — поможем этим людям обрести свободу. Они заслужили право жить без страха.

Лейла прижалась ко мне, и я почувствовал, как её дыхание стало ровнее. Её глаза блестели — не от слёз, а от внутреннего света, который, казалось, зажёгся в её душе вместе с рассветом.

— Куда бы ты ни пошёл, я буду рядом,

прошептала она, и в этих словах было больше силы, чем в любом клятвенном обещании.

Я опустил взгляд на велит — древний артефакт, который сопровождал нас в этом пути. Его свет больше не пульсировал тревожно, не метался в беспокойстве. Теперь он мягко мерцал ровным, успокаивающим светом, словно одобряя наш выбор, благословляя нас на предстоящие свершения. Путь домой начинался здесь, в этом городе, который только учился дышать свободно. И я знал, что впереди нас ждут новые испытания, опасности и трудности — судьба редко бывает милосердна к тем, кто идёт своим путём. Но теперь мы были готовы к ним. Мы были вместе, а значит, могли преодолеть всё.

Мы провели в столице Нирунов ещё три дня. Наша задача была ясна: помочь Гаруму наладить порядок и убедить жителей, что Бараз больше никогда не вернётся. Поначалу люди смотрели на нас с опаской — в их глазах читались и страх, и недоверие. Кто‑то боялся мести со стороны приспешников тирана, кто‑то не мог поверить, что всё закончилось так просто. Но постепенно тьма неуверенности рассеивалась, а на смену страху приходила робкая надежда на лучшее будущее.

Однажды я и Череш отправились на окраину города — туда, где жизнь была особенно тяжёлой, а дома едва держались на гнилом фундаменте из глины и песка. Узкие улочки, покрытые грязью, ветхие заборы и стены, испещрённые трещинами, — всё здесь кричало о нужде. В одном из полуразрушенных домов мы обнаружили семью: мать и трое детей, дрожащих от холода. Их глаза были полны отчаяния, а одежда едва прикрывала тела.

— Мы не знали, куда идти,

тихо произнесла женщина, а её голос дрожал.

— Всё, что у нас было, забрали приспешники Бараза.

Глава Пятнадцатая

Путь домой