Гектор Флейшман – Жозефина. Письма Наполеона к Жозефине (страница 26)
Там на большой резной золоченой кровати в форме лодки с вензелем «Ж», украшенной в головах двумя лебедями, а в ногах – двумя рогами изобилия, под балдахином, расписанным золотыми красками, со спускающимися полукруглыми занавесями из индийской кисеи, расшитой золотом, уже агонизировала Жозефина.
28-го доктора признали гнилостное воспаление. Это дало Баррасу повод сказать, что на агонию Жозефины смотрели, «как на настоящее гниение, как на преждевременное разложение, следствие жизни, обуреваемой интригами и снедаемой развратом».
29– го в полдень без криков, без конвульсий Жозефина умерла. Казалось, что специально для нее придумали выражение: «Отошла в вечность». Она именно отошла.
В действительности болезнь Жозефины была гриппом.
Но от гриппа ли она умерла?
Монгальяр считает, что Жозефину отравили по приказу Талейрана, выступавшего в тайном сообщничестве с Людовиком XVIII. Она знала слишком много!
Во время Директории Жозефина участвовала вместе с Баррасом в бегстве дофина из Соборной башни. А обладая этой государственной тайной, запятнавшей права Людовика, не делалась ли она опасной для тех, кто захватил престол? Но это только версия.
30– го произвели вскрытие тела Жозефины и составили протокол, который удостоверял, что смерть наступила в силу естественных причин. Но что за доказательство – официальный протокол? Иногда он как раз противоположен правде.
Бальзамирование обошлось в 2619 франков 20 сантимов. После чего труп положили в свинцовый гроб, а его упрятали в дубовый гроб.
В тот же день газеты сообщили о смерти Жозефины: «Мать принца Евгения умерла сегодня в полдень в своем замке Мальмезон от болезни, сначала выразившейся в форме катаральной лихорадки, принявшей вдруг столь вредный характер, что больная умерла на третий день. Она столь же набожно, сколь покорно приняла все напутствия Церкви.
Жозефина имела печальное утешение умереть на руках дочери и сына, с которыми была столько времени в разлуке. За несколько часов до смерти она с удовольствием подумала, что многочисленные семейства, которые она имела счастье облагодетельствовать, вспомнят о ней. Казалось, эта надежда сильно смягчила ее горесть».
Итак, ее «пресса прекрасна», как и ее агония.
Тело остается выставленным до 2 июня. Около него неиссякающая толпа. Дефилирует «весь Париж», любопытствующий и роялистский. С утра до вечера по усопшей звонят на маленькой колокольне Рюейля, столь любимой императором во времена Консульства.
Всё обито, задрапировано прекрасными тканями. В церкви этих драпировок на 15 703 франка 75 сантимов.
Красивые похороны. На похоронах толпа и избранное общество. Ряды казаков. Фельдмаршал Сакен и генералы русского генерального штаба по приказу Александра сопровождают траурное шествие
Где же Гортензия? В Сен-Лё. Где Евгений? В Сен-Лё. Больны! Они так говорят. Пусть. Во всяком случае Леруа поставил герцогине Сен-Лё траурных туалетов на 892 франка.
Прекрасная надгробная речь. Ее произносит монсеньор де Барраль, архиепископ Турский. Сколько добродетелей, оказывается, было у Жозефины! Как мир переживет утрату столь редкого сокровища!
Погребение совершилось в церкви Рюейля с особого на то разрешения.
Только спустя годы дети умершей позаботились поставить ей памятник. Они желают, чтобы он был великолепен, величествен. У Наполеона одна плита, а у Жозефины будут пилястры, фронтоны, статуи.
«Принц Евгений и его сестра считали должным настаивать на своем первоначальном решении, – пишет рюейльскому мэру шевалье Этьен Суланж-Боден, шеф кабинета принца Евгения, – и вы без труда поймете различные мотивы, долженствовавшие поддерживать их в первоначальном решении. Их благородный характер достаточно известен, чтобы оттолкнуть всякую мысль о мелочной бережливости…» Вот почему работы по возведению монумента, начатые в 1822 году, продолжатся три года и выльются в 70 482 франка. Но памятник-то как хорош!
Его белый мрамор, творение архитекторов Жиле и Дюбюка, возвышается по правую сторону от хоров. Коленопреклоненная статуя – произведение Картелье. Пользуются случаем напомнить, что в той же церкви покоится дядя Жозефины с материнской стороны, скончавшийся в 1806 году.
Здесь найдет упокоение и Гортензия. Она уснет под изваянием Огюста Барра, напротив Жозефины. А на плите будет выгравировано:
Королеве Гортензии
сын ее, Наполеон III
Наполеон?.. Правда, был один Наполеон… Но что общего у него с теми, кто зарыт здесь?
Письма Наполеона к Жозефине
Предисловие
Собрание писем, охватывающее период с 1796 по 1814 год, рисует нам удивительный портрет Наполеона и Жозефины, одной из самых известных в истории супружеских пар, и показывает, как Бонапарт совершил свой молниеносный взлет: одаренный молодой генерал – Первый консул и – Император. Жозефина и Наполеон были участниками самых впечатляющих событий во французской истории. Победы генерала Бонапарта сделали их постоянными и желанными гостями в высшем обществе, и более десятилетия они вместе делили его успех. К 1804 году, когда была основана Империя, они были среди самых могущественных и блестящих людей Европы.
Письма 27-летнего Наполеона к жене, многие из которых были написаны во время легендарной Итальянской кампании, и сейчас вызывают волнение и являются одними из самых эротичных любовных писем в истории. Со временем письма к Жозефине становились более формальными, перемена в чувствах – более очевидной, а его слова, все еще страстные, – более продуманными и рассчитанными.
Всем известно, что история их отношений закончилась печально. Сегодняшние читатели этих писем знают о том, как это произошло, – в отличие от Наполеона, который их писал. Это сейчас его развод с Жозефиной кажется неизбежным, а его Империя – обреченной, но в то время трудно было предвидеть падение человека, который правил почти всей Европой. Тем более что сам Наполеон считал, что Жозефина приносит ему удачу, и задумывался, не закатится ли его счастливая звезда, если он покинет ее. И действительно, после развода ради возможности иметь сына ему оставалось править всего четыре года.
Наполеон встретил Жозефину осенью 1795 года, на закате Французской революции. Всепобеждающий 26-летний генерал не чувствовал себя уверенно в женском обществе, и Жозефина – вдова виконта с двумя детьми – стала его первой и, вероятно, единственной настоящей любовью. Позже он признавался: «Я был равнодушен к женским чарам, я стеснялся женщин. Она была первой, кто дал мне уверенность». Жозефина была старше Наполеона на шесть лет. Впрочем, она не выглядела на свой возраст: чрезвычайно изящная, с темными волосами и большими искрящимися глазами. Он приходил в волнение в ее присутствии и вскоре безнадежно влюбился. Даже ее недостатки вызывали его обожание. Крайне эмоциональная, она не любила читать и не испытывала никакого желания говорить на интеллектуальные темы. Больше всего ей нравилось составлять композиции из живых цветов, заниматься своими детьми и делать покупки. Но Наполеону она казалась идеалом. «В ней было что-то неотразимое, – скажет он позже. – Она была женщиной до самых кончиков пальцев».
Жозефина, возможно, единственный человек, который понимал Наполеона, его настроения, его неутолимые амбиции, его величие и желание оставить неизгладимый след в истории. Хотя на первый взгляд стильная вдова и молодой генерал не имели ничего общего, их роднило очень многое. Оба они родились на маленьких островах. Наполеон – на Корсике, Жозефина – на Мартинике. Его родным языком был итальянский, и он поначалу говорил по-французски с сильным акцентом. Жозефина покинула Западное полушарие в 1779 году, чтобы выйти замуж за молодого парижского аристократа. И Наполеон, и Жозефина после приезда во Францию чувствовали себя там чужими, им нужно было ассимилироваться и освоить так интригующий их этикет парижского общества. И Наполеон, и Жозефина познали бедность, а во время революции сидели в тюрьме. В их темпераментах тоже было много общего: они были мечтателями, крайне страстными и способными очаровать противоположный пол. Даже их настоящие имена были другими. Наполеон попросил Жозефину произнести свое девичье имя и услышал:
Наполеон сделал предложение Жозефине в январе 1796 года, и хотя вначале она не горела желанием выходить замуж за бедного генерала, вскоре все же согласилась, и в марте они поженились. К тому времени они знали друг друга всего несколько месяцев. Через два дня после свадьбы Наполеон присоединился к Итальянской армии, став ее новым главнокомандующим, а Жозефина осталась в Париже. Именно в это время он начинает писать ей письма. В них он умоляет ее приехать к нему и посвящает ее в детали военных действий. Его письма переполняет одержимость страстью. Некоторые места в них настолько интимны, что читателю становится неловко читать то, что предназначалось только Жозефине, например: «Жить для тебя – вот моя жизнь. Я надеюсь сжать тебя в объятиях и покрыть миллионом поцелуев, таких горячих, будто они с экватора».