Гэбриэл М. Нокс – Орден Юналии (страница 8)

– Наверно, ты им был очень дорог, – вслух произнесла Хани, обращаясь к погребённому незнакомцу.

И всё-таки некоторое разочарование она испытала. Выйти из тёплого дома, карабкаться по склону, вгоняя под ногти грязь и щепки, и ради чего? Могилы с пряными травами? Её больше заинтриговала фигура то ли человека, то ли животного. Слишком высокий и широкий для дуен.

Размышляя о странном незнакомце, Хани вернулась в поселение. Всё так же горели ночные огни, всё так же гудел ветер, сменялись часовые и заводила песню далёкая птица.

***

– В этом лесу водятся большие животные с длинными хвостами? – спросила Хани поутру, встретившись с Куллака.

Дуен скривилась:

– Та хохо тут тольхо нет, шеушен. Лес польшой.

– Но конкретно ты встречала тут кого-нибудь похожего?

Куллака хитро улыбнулась, но ничего не ответила. Хани это не удивило, скорее, раздосадовало. Но она решила, что может спросить об этом Вакискири, принц точно не будет ходить вокруг да около.

Женщина вывела Хани к небольшой поляне, заполненной воинами дуен. Рядом с принцем стоял суровый мужчина, чьё лицо пересекали три длинных синих шрама. Он, похоже, посвящал в планы остальных.

Бледные поджарые мужчины и женщины переминались с ноги на ногу, явно желая поскорее ринуться в бой. Хани могла разобрать только ту часть речи, где говорилось о магах. А потом командующий указал пальцем в сторону Хани и весь отряд обернулся. Дуен смотрели оценивающе, видимо, гадали, так ли она способна, как говорят главные. Однако интерес потеряли быстро.

– Подойди, – Вакискири поманил Хани к себе, пока командующий продолжал подготовку. – Твоя первоочередная задача – уговорить спутника не вступать в бой. Если не сможешь, то должна дать отпор. Как минимум отвлечь воинов севера.

– Где убийца?

Вакискири хмыкнул и улыбнулся одним уголком губ:

– А разве ты не встретила его в лесу этой ночью?

Хани нахмурилась, взглянула на Куллака, сама не зная, чего ждёт от аборигенки, потом снова на принца:

– Не понимаю…

– Он сам мне сказал.

– Кто он?

– Тот, кого ты называешь убийцей, Юханджиа Оришан. Он видел тебя, но не убил. Могила Юналии – сакральное место не только для дуен. Да и узнал он в тебе кое-кого.

– Могила? Ты говоришь о принцессе ривенов?

– Именно.

– Так это она там лежит?

– Да.

– Я знала, что она умерла, но не знала, где её погребли.

– Маги сделали всё, чтобы стереть ривенов и их наследие с лица земли, – в голосе Вакискири звучала горечь.

– Ривены хотели разделить нашу…

Принц резко вздёрнул руку, призывая к молчанию:

– Я не выдержу очередной глупости от мага с дурманом вместо мыслей.

– Но…

– Лучше молчи.

– Расскажи мне! – Хани буквально зарычала, снова обратив на себя внимание остальных дуен.

– А ты будешь слушать?

– Да, буду. Мне интересно твоё мнение.

– Мнение? – Вакискири надменно фыркнул. – В вопросе истории нет мнения. Есть факты. И факт в том, что маги истребили ривенов из-за власти и территории. Ривены нечувствительны к магии, а маги не могут терпеть неподчинения. Иринарх наступил Совету Магов на хвост. Он возомнил себя добрым хозяином для подвластных ему земель, создал отличные условия для крестьян и рабочих, вроде каменщиков и рудокопов. Его земли плодоносили, развивались. В Ривенон потянулись учёные, промышленники, да и крестьяне стали переселяться поближе к ривенам. Чем меньше крестьян и рабочих на землях магов и императора, тем меньше налогов в казну, меньше урожая, который можно перепродать соседям, меньше рабов. – Глаза принца горели праведным гневом. – Маги поняли, к чему всё идёт, когда начались первые крестьянские восстания рядом со столицей. Восставшие требовали таких же условий, как у ривенов. Переселенцы же хотели от Карраабин отделиться, создать своё государство, поскольку часть дохода всё равно уходила в императорскую казну.

– Разве император не должен был быть доволен? – неуверенно спросила Хани, пытаясь переварить то, что сказал Вакискири. В Академии информация преподносилась совершенно иначе. – Разве правитель не стремится к процветанию земель? Почему было не перенять опыт ривенов?

– А вот это, дорогая шеушен, хороший вопрос. Почему император так невзлюбил ривенов? Что плохого они сделали лично ему? До сих пор остаётся загадкой. Когда найдёшь ответ, всё встанет на свои места.

– Хочешь сказать, что в Академии преподают неправильную историю? – без нажима, скорее, устало, спросила Хани.

– Вернее, удобную магам. Как там у людей? Историю пишут победители? Они её написали.

– Почему я должна верить тебе?

– Не должна, – отмахнулся Вакискири. – Решать тебе. А теперь нам пора.

***

Только оказавшись в Дуендэ Маги, Хани подумала, что рассказы о жертвах и разрушениях весьма преувеличенны. Но зайдя в северную часть леса, она поняла, что даже доклады членов Ордена не могли передать всего ужаса междоусобной войны.

От постоянных пожарищ деревья здесь потеряли природную белизну. На ветках и быстро сколоченных виселицах болтались израненные тела дуен. То там, то здесь пировали синекрылые птицы-падальщики. Серая трава крохотными клочками торчала из обожжённой земли.

Хани читала на лицах временных соратников горечь и печаль. Раны леса они принимали как собственные, разве что боль от них была душевная, а не телесная.

– Обоз пойдёт с северо-запада, шеушен, – сообщил принц на ухо Хани. – Убийца же ушёл через западный портал. Возьми карту. – Мужчина протянул ей бело-серый свёрток. – Я верю твоему слову.

Хани кивнула, полная решимости сдержать данное обещание. Да и самой ей задерживаться в Дуендэ Маги не хотелось, ну а чтобы быстро отсюда убраться, нужно было отыскать Аина и увлечь за собой. Почему-то ей представилась картина, как они с ним пререкаются прямо посреди поля битвы южных и северных дуен.

Поначалу лес был тих. Животные и птицы, кроме тех, что решили полакомиться мертвечиной, оставили эти края. Лишь где-то вдалеке раздавался стук и скрежет. То ли от повозок, то ли от топоров северян.

Вакискири скомандовал на своём языке, командующий повторил, дав дополнительные указания, и отряд рассредоточился. Кто-то занял позицию за уцелевшими деревьями, кто-то в канавах, кто-то в густых зарослях нетронутого огнём кустарника. Хани же увлекла за собой Куллака.

– Смотри вон тута, – тихо сказала она. – Схоро увитишь своехо труха, попропуй привлешь ехо внимание махией. Хотя… – Куллака наклонилась ближе, втянула ноздрями запах Хани. – …от тебя так воняет заклинанием маскировки…

Хани раздражённо отмахнулась, не желая дослушивать едкую реплику до конца.

Дуен сидели в засаде не меньше получаса. У Хани затекли ноги и замёрзли кисти рук, которые теперь она судорожно прятала в рукава. Из-за жуткого холода набедренные повязки аборигенов казались совершенно нелепыми.

– Вакискири, – шепнула Хани.

Дуен слабо повёл головой, не отрываясь от наблюдения.

– Если это ваша провизия, то почему мы сидим в засаде?

– Чтобы выманить северян. Они захотят полакомиться чужими припасами и вылезут из своих щелей. Пусть думают, что у обоза мало охраны.

– Но зачем искать столкновения? Если ваше присутствие может остановить резню, то почему бы…

– Потому что шестёрки шеушен должны получить отпор. Они считают, раз у них оружие Академии, то могут творить всё что захотят. Мы проучим их.

– И пожертвуете целым отрядом? – на лице Хани мелькнуло сомнение.

– Схаши ей, штопы сахрыла рот, – раздражённо бросила Куллака.

– Ты же в курсе, что я тебя слышу? – спросила Хани.

– Та. – Глаза женщины сверкнули недобрым огнём.

– Не тебе нас судить, шеушен, – продолжал Вакискири. – Ты молода, неопытна, наивна и веришь в ту чушь, что тебе рассказывают аристократы. Да ты сама живое подтверждение лжи шеушен.

– О чём это ты?

– И шеа ш шаи, ах, – тихо произнёс командующий, и дуен оживились.