Гэбриэл М. Нокс – Орден Юналии (страница 2)
Хани наконец пришла в себя, выпрямилась. Стыдливо опустила взгляд, заметив, как за ней наблюдают присутствующие.
– Девочка потеряла опекуна, конечно, она переживает, – едва слышно донеслось из толпы.
– Всё хорошо? – Этот приятный и спокойный голос был знаком Хани, от него бежали мурашки по телу.
– Шинан? – улыбнулась она оборачиваясь. – Да… да, всё отлично. Спасибо.
– Я вас проведу к нам, идёмте. Гила?
Высокий молодой человек, слегка касаясь локтя Хани, повёл её и подругу к остальным. Гила неуместно подмигнула, но Хани снова увидела сначала гадкий зелёный камень на груди директора, а затем саркофаг, от вида которого лучше не становилось. Подавив позыв к рвоте, она встала за двумя подругами Шинана – Жашой и Орой.
– Что, Оришан, снова переела масла на завтрак? – саркастично заметил ещё один однокурсник: с ним Хани хотелось вступать в словесную перепалку меньше всего. – Может быть, твои сцены кого-то трогают здесь, но не меня. – Сарказм сменился откровенной враждебностью. – Не только тебе был дорог Ехоа.
– А́ин, хватит, – осадил однокурсника Шинан.
– Или что? Карасу на меня пожалуешься? Мы это уже проходили.
– Тогда не веди себя как идиот. Чего ты к ней привязался?
– Не люблю, когда дамочки устраивают показные представления…
– Да пошёл ты! – буквально рявкнула Хани, сама от себя не ожидая.
– О-хо-хо! Да у нашей кошечки есть коготки, – улыбнулся Аин, явно довольный собой. – Не бери в голову.
– Эй там, – громом раздался голос директора. – Прекратить немедленно, вы не на базаре. Иначе оба вылетите через эти трубы прямиком во двор.
– Чего он к тебе постоянно цепляется? – шепнула Гила на ухо Хани.
– Потому что мерзавец. Считает, что нашёл себе жертву. Не на ту напал.
Противостояние между Хани и Аином, казалось, было всегда. С малых лет, заключённые в стенах Академии, они постоянно дрались и препирались. Лет до двенадцати Хани колотила Аина в ответ, после же приняла сторону равнодушного слушателя. Ей надоели частые тычки и подколы, поэтому она предпочла их игнорировать. И это работало до поры до времени. Аин перестал её замечать лет в четырнадцать, переключился на свидания со сверстницами и развлечения с друзьями. Но буквально пару месяцев назад вернулся прежний Аин с полным арсеналом глупых шуток и новой волной агрессии.
Сравнение с «кошечкой» Хани не понравилось вовсе, как минимум из-за проблемы с растущей на лице шерстью. Но об этом Аин Зоу знать не мог. Или же знал?
Хани украдкой взглянула на черноволосого парня. Из-под тёмного меха на воротнике выглядывала жилистая шея; на ушах, прямо по раковинам, вытатуированы чёрные линии; виски выбриты, но видно, что волосы вьются. Аин всегда суровый, всегда с морщиной на переносице, со злым огнём в ярко-болотных глазах.
– Не пялься на меня, Оришан, – не глядя шепнул он.
– Чего тебе от меня надо? – так же тихо спросила она.
– Перестань притворяться.
От двусмысленности сказанного у Хани перехватило дыхание. Она не успела возразить, поскольку Карас Галиан сообщил о начале церемонии. Крышка саркофага отошла в сторону, и под ней присутствующие увидели бледное лицо старика в длинной чёрной рясе. Даже с закрытыми глазами он выглядел так, будто чему-то удивлялся.
– Несколько дней назад нашего дорогого друга, почётного члена ордена «Мэркуэрон», хладнокровно убили союзники Та́дана Ва́ргана – злейшего врага магов и империи Карраабин. Более того, убийца обворовал хранилище и выкрал нашу единственную защиту в борьбе с обезумевшей расой – магический камень мэркуэрон. – Карас сделал драматичную паузу, окидывая взглядом преподавателей, учеников и гостей Академии. В серых ледяных глазах мага читалось торжество праведного гнева. – Вопиющая жестокость, непростительное преступление. Все присутствующие знают, что ривены вели нашу империю к расколу, поставили себя выше императорской власти, намеревались затеять гражданскую войну. Они пользовались своим превосходством, ведь наша магия на них не действовала, при этом в бою по физической силе им не было равных. Однако уважаемый Совет Магов… – Карас обернулся к двоим гостям в красных капюшонах. – …изобрёл мэркуэрон. С помощью напыления на оружии и камнях в броне нам удалось ослабить ривенов и заставить их отступить. Они яростно сопротивлялись, но в этот раз сильнее были мы. И вот, осколки бывшего Ривенона до сих пор долетают до нас. Тадан Варган продолжает свою жалкую сепаратистскую борьбу, присылая в святая святых магии своих убийц и воров.
Карас Галиан подошёл к телу Ехоа, положил руку ему на лоб и добавил:
– Покойся с миром, старый друг, пусть Вселенная откроет для твоей энергии небесные врата.
Крышка саркофага медленно накрыла мертвеца. Карас встал перед ней, начертил в воздухе знак опаснейшей стихии – огня.
–
В крохотной щелке саркофага образовалась жёлтая полоса. Управляемый магией огонь нещадно поедал давно похолодевшую плоть. Карас стоял не двигаясь, внимательно следя за процессом, а позади него несколько учителей затянули старую поминальную песню.
Толкнув Хани плечом, Аин развернулся к выходу. Девушка хотела последовать за ним, дабы выяснить, что именно он имел в виду, но решила остаться и проводить друга в последний путь. Она не плакала, только тосковала. Ехоа не был ей родным отцом, не был достаточно близок, но он единственный из взрослых магов знал о её проблеме. Это он научил прятать волосы под магическим заслоном. Да, такая маскировка создавала вокруг носителя терпкий аромат, но, по крайней мере, никто в Академии не тыкал в Хани пальцем.
Из зала сожжения они с Гилой вышли подавленными. Весть о рыскающих в окру́ге убийцах Варгана не прибавляла уверенности. Напоследок Карас говорил о поисках преступника, о неизбежности наказания, но кого это интересовало? Если достали одного из сильнейших, то что будет с зелёными юнцами?
На занятиях по магии стихий Хани продолжала думать и об убийстве Ехоа, и о собственных странностях, и о словах Аина. Возможно, парень не имел в виду именно её тошноту в зале сожжения, но почему-то казалось, что фраза прозвучала именно так, как задумывалась.
Аин же больше ни разу не взглянул на Хани, даже стоя рядом в учебной аудитории.
– Оришан. Ориша-а-ан, соберитесь. Вы снова упустили воду. Смотрите, облили свою подругу.
Гила промакивала платье сухой салфеткой с неизменной улыбкой.
– Ничего-ничего, – прощебетала она, – бывает.
– Прости, – стыдливо улыбнулась Хани и тут же, ожидая очередной шуточки, бросила короткий взгляд в сторону Аина, но тот молчал.
– Может, господин Зоу продемонстрирует нам свои умения, – не заставила себя долго ждать преподавательница.
– Нет, благодарю.
– Нет? Вероятно, господин Зоу хочет вернуться в ту дыру, из которой вылез, – женщина едко улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. – Не надейтесь, что славная фамилия вашего дядюшки поможет завершить курс.
– Что вы, мадам, и в мыслях не было, – мрачно заверил Аин, улыбнувшись, при этом в его взгляде оставалась такая знакомая Хани враждебность.
Полная преподавательница, мадам Малла Кертиус родом из северных земель империи Нарадвелл отличалась не только довольно суровым нравом, но и хорошими отношениями с Карасом Галианом. Он нередко прислушивался к ней, поэтому ссориться с Кертиус было всё равно, что ссориться с директором. Не боялся этого только Аин. То ли дело было в его дяде – известном маге Коро Зоу, чья семья успела поучаствовать во множестве скандалов, – то ли всему виной скверный характер парня и его дичайшая самоуверенность.
Кертиус промолчала, сохранив опасную ухмылку. Иногда казалось, что она получает удовольствие от противостояния с молодым человеком. А порой даже поощряет его вольности.
Впрочем, последние лекции в Академии редко оценивались серьёзно, ведь являлись лишь повторением пройденного материала перед испытанием. Ученики уже знали азы магии стихий, знали ментальную магию и материальную, оставалось только нарабатывать опыт и продолжать изучать язык Хранителей, чтобы составлять новые заклинания.
Единственным значимым событием в конце итогового учебного года считался приём новых членов в орден «Мэркуэрон». Лишь немногие старшекурсники и выпускники удостаивались такой чести. В основном, конечно, дети аристократов Карраабин, вроде Шинана. Но затесалась среди них и молодая жена барона южной пограничной крепости – Ора.
Хани не любила Ору. Высокомерная, прямолинейная, грубая и беспардонная, она будто олицетворяла всё то, что было чуждо Хани. Даже стоять рядом с Орой было тяжело, что уж говорить о беседе. Её надменные фразы и взгляд из-под полуопущенных век мог терпеть только открытый и добрый Шинан. При этом подруга Оры – Жаша – ходила за ней хвостом скорее из какого-то болезненного раболепства, нежели из любви и верности. Таких, как Ора, Гила называла «из грязи в князи». Некогда дочь обычного портного мнила себя королевой, не меньше.
Хани тяжело давались занятия, особенно после смерти Ехоа. Если бы ощущения можно было сравнить с домом, то Хани будто лишилась одной из стен. Подготовка к испытаниям тоже шла неважно, ведь магия ни в какую не хотела слушать её просьбы. Поэтому, когда к ней в комнату в восточном крыле Академии пришёл Шинан с приглашением на Совет ордена, она удивилась и даже испугалась, решив, что её собираются исключить.