Гэбриэл М. Нокс – Орден Юналии (страница 11)

– Да, ты прав, забудь, – Хани не хотела вступать в полемику, тем более что переспорить Аина ей никогда не удавалось.

– Мы можем сдать твои волосы, если хочешь сделать всё по-честному. Уверен, местный цирюльник и деревенские дамы будут счастливы разжиться париком из таких белоснежных, пусть и довольно жидких прядей.

– Они не жидкие, – Хани зыркнула на Аина ядовитым взглядом.

– Ладно, идём, есть хочу, аж сил нет. – Парень деловито сунул монеты во внутренний карман и обогнул указатель.

Хани скрыла магией шерсть и пошла следом.

***

Гила засиделась в библиотеке, ведь спешить в пустую комнату, где от подруги осталась только парочка личных вещиц, не хотелось. Чтение всегда спасало от хандры, теперь же у Гилы была цель. Как только Хани покинула родные стены, она старалась разузнать об ордене «Мэркуэрон» то, что пролило бы свет на странное решение директора отправить на задание двух неопытных и откровенно не подходящих друг другу магов. Но скучное канцеляристское чтиво рассказывало лишь о борьбе за власть. Единственное, что связывало Аина с орденом, был дядя Коро Зоу, некогда являвшийся членом «Мэркуэрон» и сражавшийся с ривенами. Незадолго до падения Ривенона он трагически погиб – стал жертвой Юналии, дочери ривенского вождя. Хани же поддерживала связь лишь с правой рукой Караса – Ехоа, – но и его в живых уже нет.

Коридоры Академии опустели, тускло светили магические огни на длинных подставках. Шторы были задёрнуты, двери в аудитории закрыты на ключ.

Гила бесшумно ступала по мягкому ковру, когда услышала издалека стук, а затем гневную речь. Звук шёл из кабинета заместителя Караса – Локрия Мига. Девушка прокралась ближе, встала за статуей так, чтобы её не было видно, но при этом иметь возможность слышать разговор.

– И где их теперь искать?! Так и знал, что нужно было обратиться к профессионалу, а не к этой обезьяне! – возмущался директор.

– Тут без разницы, Карас, – голос Локрия звучал устало и подавлено. – Они так быстро рванули к порталу, что северянин просто не успел за ними.

– А путь, он смог отследить путь?

– Ты же знаешь, что дуен магией не владеют.

– Это бесполезное мясо хоть что-то успело разузнать? – Судя по звуку, Карас налил то ли себе, то ли Локрию выпить.

– Ничего нового. О том, что это был таданский подручный из ривенов, мы и так знали.

Гила нахмурилась: «Знали, что Ехоа убил ривен и ничего не сказали Аину с Хани. Странно».

– А какая дальность у портала в Дуендэ Маги?

– Очень большая. Может хоть до Нарадвелл докинуть. А если маг сильный, то и к эхлокам.

– Не легче. – Карас помолчал. Зашелестели пергаменты, скрипнуло кресло. – Так. Введи всех, кого можно. Каждая деревня и каждый город должны говорить. Это понятно?

– Недёшево обойдётся, – недовольно заметил заместитель.

– Знаешь, что будет ещё дороже, Локрий? Если император узнает правду.

– Тогда почему мы просто не…

– Замолчи. – Скрипнули сапоги, и громкие шаги заставили Гилу вжаться в камень.

Дверь захлопнулась, и дальнейший разговор остался для девушки тайной. Подходить ближе она не рискнула, но желание разобраться во всём только полыхнуло в ней с новой силой. Ясно, что речь шла об Аине и Хани; ясно, что главы Академии переживают за их судьбу, но о какой правде идёт речь? Это Гила и хотела выяснить.

***

Хани бывала на ярмарках, но в таких шумных деревнях впервые. Пройдя через открытые нараспашку, никем не охраняемые ворота, маги попали в обитель веселья, где перебродивший пиа буквально лился рекой, по улицам расхаживали деревенские девки в откровенных сорочках, а на площади разгорячённые мужчины неотрывно следили за ожесточёнными боями капен.

Жуткие чёрные твари, похожие на козлов, но с мандибулами вместо рта и красными глазами, хлестали друг другу бока отравленными хвостами. Толстые дядьки с багровыми щеками и блестящими от выпитого глазами громко комментировали сражение.

Лишь на секунду на физиономии Аина промелькнула искорка азарта, Хани заметила едва уловимую эмоцию с одного взгляда.

– Ты же понимаешь, что у нас нет на это ни времени, ни денег. К тому же такие бои запрещены в Карраабин, – заметила она.

– Я хоть слово сказал? Чего привязалась? Запрещены… Мы в глуши, невесть где. Думаешь, сюда захаживают ревизоры императора? Не думаю. А если бы и захаживали, то их бы взяли в долю. Вон постоялый двор с трактиром, идём.

Но как только они прошли сотню метров, настроения вокруг стали меняться. Всё чаще встречались враждебные взгляды и встревоженный шёпот. Один из пьяных здоровяков даже толкнул Аина, якобы случайно. И Хани понимала, каких усилий стоило её вспыльчивому спутнику сдержаться. То там, то здесь на устах, словно песок, скрипела фраза «маги Академии».

– Чувствую себя неловко, – сказала Хани, оглядываясь. – Тут точно безопасно?

– Нет, – Аин улыбнулся, а затем панибратски хлопнул девушку по плечу. – Не переживай, покажешь им свою волосатую морду, и они отстанут.

Лишь на секунду там в лесу Хани решила, что Аин не так уж плох, и вот такой поворот. В одно мгновение девушка и покраснела, и побелела. И тут парень добавил:

– Я же говорил, что притворяться не нужно.

– Как это понимать? – чуть дыша, выдавила Хани, но Аин её уже не слушал, а двинулся к покосившейся двери трактира.

В лицо ударила горячая вонь пота, газов и хмеля. Весёлые тела, а иначе пропойц назвать было нельзя, громко пели за грязными, облепленными мухами столами. Грузные разносчицы с треском ставили кружки и тарелки перед красными лицами, а пузатый трактирщик ловко управлялся с новыми заказами, прикалывая замасленные тряпицы с чёрными надписями ножом над окошком жаровни. Но даже жуткая вонь не смогла перебить голод Хани. Истекая слюной, она посмотрела на поджаристый кусок мяса на одной из глиняных тарелок.

– Как ты мне сказала? Даже не думай? – заметив взгляд Хани, сказал Аин. – Этот кусок стоит больше, чем я наколдовал, обойдёмся хлебом, овощами и водой.

Про себя Хани разочарованно взвыла, в ответ же лишь криво улыбнулась. Несмотря на взаимную неприязнь, от Хани не укрылось то, что Аин инстинктивно или намеренно и почти незаметно отталкивал всех, кто хоть немного приближался к ней.

Они уселись за крохотным столом в форме заколоченной бочки. Хотя это и была бочка, только дырявая и непригодная для воды или выпивки. Аин вытащил из-за пазухи монеты, пересчитал, потом взглянул на цены, накарябанные на деревянной стойке то ли камнем, то ли гвоздём:

– Да, как и сказал, объесться нам не светит, ну хоть голод придушим. Пойду.

Он встал, скинул плащ, оставшись в одной рубахе. Хани отметила довольно узкие плечи для мужчины и позлорадствовала. Обида на его гадкую фразу про «морду» тут же улетучилась.

– Эй, магичка, выпьем? – Новые знакомые не заставили себя долго ждать. Над Хани навис квадратный мужичок с перебитым носом и заячьей губой, неумело зашитой в детстве. – Или, может, потанцуем?

– Не пью – это вредно, и не танцую – это слишком личное.

– Ух, какая серьёзная! Мне нравится! Так что?

Хани с недоумением уставилась на мужика.

– Нет, – отчеканила она. – Сказала же.

– А что, маги, как и прежде, харю воротят от простых работяг, да? Ривенов на вас нет, поганые аристократы. Ишь ты! Не понравился ей! Слышали? – Мужик обернулся к своим жадно глазеющим на Хани друзьям. – Чистенькая, беленькая! Наверняка сладенькая.

– Она – нет, а я – да. Хочешь попробовать? – сзади подошёл Аин и резко ткнул мужика рукоятью меча в болевую точку на пояснице. Тот ойкнул, отшатнулся в сторону и оскалился:

– Упырь малолетний! Я тебя…

– Пшёл отсюда, иначе в жабу превращу. – И сказав это, Аин демонстративно начертил в воздухе знак. Хани знала, что это был произвольный рисунок для пущей убедительности, ведь таких символов на языке Хранителей нет.

Мужик попятился, но, очевидно, затаил злобу, как и его дружки.

– От кавалеров отбоя нет, да, Оришан?

Хани жадно схватила свою тарелку и начала есть. Она и представить не могла, что будет наслаждаться травой, вероятно, сорванной во дворе под лавкой. Последний раз она перекусила перед сном в лесу дуен.

Аин же, будто намеренно, ел медленно, с расстановкой, с чувством превосходства. И всё же он поглядывал на пьяниц, в любую минуту ожидая нож или дубину.

На импровизированной сцене тоненьким голоском затянул песню местный бард. Он делал это так уныло, что Хани ненароком зевнула:

– Ты спросил о комнате?

– Спросил и выкупил одну.

– Одну?

– Да, больше свободных не было. Говорит, у них сегодня праздник, посвящённый ривенам.

– Теперь понятно, почему они на нас так смотрят.

Аин отпил из кружки:

– Да, мы попали в поселение, сочувствующее этой расе. Таких в Карраабин немало, поверь мне.

– Но почему? Разве они хотели, чтобы нашу страну раскололи? Вакискири тоже мне говорил об этом. Теперь я вообще не знаю, во что верить.

– Не нужно верить – нужно рассуждать и анализировать факты, – деловито сказал Аин. – Факт в том, что обычным людям при ривенах жилось лучше. Когда же Совет Магов сунул руку в карман деревенщины, получил бунт. А его, в свою очередь, поддерживали именно ривены. Дуен тоже, но в основном ривены. Как только ривенов не стало, налоги поползли вверх, помощь от империи при плохом урожае уменьшилась, а затем и вовсе пропала. Начали пропадать дети и процветать рабство. В Карраабин жилось уже не так безопасно, как при кошках.