Гэбриэл М. Нокс – Машины Старого мира (страница 3)

– Что это за нищенский наряд? – Лицо матери исказилось гримасой отвращения. – Только не говори, что собираешься в этом выйти на улицу.

Манис молча одевалась, игнорируя вопросы. Водрузив на ноги тонкие сандалии без камней и цветных вставок, таких модных в Разнане, она подошла к брошенной в углу грязной тряпице и накрыла ею самолёт.

– Зачем ты пришла? – спросила она, когда последняя деталь летательного аппарата скрылась под тканью.

– Хотела убедиться, что ты помнишь о сегодняшнем вечере.

– Ты о сборе богатеев, подлизывающих Джаду Халнаику?

– Тише, дочка. Ты что! – Мама быстро замахала рукой, заговорщически оглядываясь.

– Тут никого нет, а телефон я держу внизу, нас не услышат.

– Но мой-то телефон здесь.

В Разнане, как и во многих других городах, действовала магическая связь. Крохотные заряженные магической энергией аппараты позволяли жителям города общаться на расстоянии, однако вскоре после их появления участились аресты жителей внутреннего и внешнего кругов, что доказывало: через магические вибрации ведётся слежка.

В ответ на испуг матери Манис безразлично пожала плечами:

– Так не носи его. Ты всё равно бо́льшую часть времени сидишь дома. Когда последний раз на улицу выбиралась?

Мама смущённо отряхнула назойливую нитку с пышного рукава:

– Мне и тут неплохо.

Манис обошла цепь рабочих столов и достала из широкого напольного ящика два тяжёлых рюкзака в форме цилиндров. Каждый закрывался сверху плотной крышкой, а ремни, удерживающие конструкцию на спине, были прикручены к цилиндрам уже после покупки. От рюкзаков пахнуло резким маслянисто-терпким запахом, дошедшим до Намраты: она тут же скривилась и прикрыла нос платком.

– Это ещё что за дрянь? – возмутилась она.

– Чем меньше ты знаешь, тем убедительней врёшь отцу, – улыбаясь, заметила Манис.

– Играешь на материнских чувствах, негодница.

– А как же. Ладно, мне пора идти.

Манис открыла дверь на лестницу, решив, что лифт сегодня использовать не будет, а то вдруг домашний маг решит сделать перерыв и она застрянет на полпути к нижним этажам.

– Погоди, – окликнула её мать, всё также прикрывая нос. – Я попрошу Читу занести тебе вечернее платье. Я заказала его у одной славной портнихи, что живёт кру́гом ниже. Она так умело пришивает оборки. Не кривись, погоди. Так вот, Чита занесёт тебе платье и даже поможет расчесать эти грязные патлы. Кстати, о патлах: помой голову, как вернёшься.

Манис закатила глаза, при этом решив оставить в тайне тот факт, что не только голову она давно не мыла.

– Ты женщина, моя дорогая, и должна ухаживать за собой. По крайней мере, до тех пор, пока живёшь за счёт твоего отца.

– Удобная фраза, учитывая, что этот самый отец не дал мне устроиться техником на завод. Он хотел, чтобы я шла в администраторы магической Коллегии, будь она неладна. Крутила там задом перед зажравшимися богатеями. Очень интересно. Да что там завод – он даже в теплицы не дал устроиться, поскольку они находятся во внешнем круге.

– Всё верно, ты должна держать курс только вверх.

– Не все же могут быть звёздами шоу-бизнеса и управляющими. Если каждый в этом мире устремится вверх, то кто запечёт для тебя обеденную курицу или вырастит овощи для рагу? Кто вычистит выгребную яму? Магия, к сожалению, пока ещё не может заставить дерьмо исчезнуть.

Намрата всплеснула руками и охнула:

– Откуда такие выражения! Чтобы я их больше не слышала!

Манис развернулась и пошла вниз по деревянным, покрытым лаком ступеням, выслушивая упрёки, посылаемые мамой вслед. Последняя фраза Намраты прозвучала так: «Не забудь привести себя в порядок, негодница, приедет Вирта Феса с семьёй, а мы давно хотели вас свести!»

«Вирта Феса, – недовольно повторила имя Манис, – такого индюка ещё поискать».

Дом Викъянко построили в Разнане ещё при прадеде Манис, до этого они жили в небольшом городке в центре континента. Тот городок за ненадобностью маги сровняли с землёй, а сейчас он наверняка зарос деревьями и кустарниками. Правда, Манис могла только фантазировать на этот счёт, ведь родилась она уже в Разнане.

Их крепость – а именно так называл дом Ло Викъянко, отец Манис, – имела пять этажей и мансарду, где как раз и расположилась мастерская. Три нижних этажа предназначались для званых вечеров, там же имелись гостевые комнаты – большинство приглашённых оставались с ночёвкой. Слугам и нанятому магу выделялись комнаты на третьем этаже. Два оставшихся верхних уровня делила непосредственно семья Викъянко, но, когда не стало деда, а Манис переместилась на мансарду, Намрата и Ло остались там одни.

Дом с каждым годом всё больше походил на типичное жилище богатых людей внутреннего круга. Картинные рамы, ручки дверей, мебель, посуда, декор на стенах – получили позолоту, преобразив дизайн дома в вопиющую безвкусицу. Нет, гости, безусловно, были в восторге. Кто-то даже сказал: «Наконец-то вы привели дом в порядок». Однако для Манис следование моде Центральной башни магов казалось верхом глупости. К чему показывать свой достаток таким примитивным способом? Разве то, что вы живёте в пятиэтажном доме, не показатель состоятельности? А ведь резная мебель с позолотой стоит намного дороже.

Манис миновала лестничные марши, освещённые лампами в форме цветочных бутонов и украшенные абстрактными картинами популярных художников. На их счёт Манис тоже имела своё мнение, но старалась о нём не распространяться. Абстрактная картина для неё выглядела ещё большей глупостью, чем позолота. В творческой среде подобные «шедевры» расценивались как нечто глубокое и таинственное, тогда как городские пейзажи художников внешнего круга считались бездарщиной и китчем. Но разница заключалась лишь в том, кто именно рекомендовал ту или иную картину. Если бы высокородный маг, живущий на самой верхушке города, заявил, что городской пейзаж внешнекруговского бродяги – это новое веяние в моде, картину тотчас бы продали за баснословные деньги какому-нибудь певцу или модели. Манис раздражало, что богатеи их круга вешали на стены не то, что им действительно нравилось, а то, что считалось модным. Хотя многие из них заходили куда дальше, убеждая себя в том, что модная мазня на стене невероятно красива.

Поприветствовав пару молоденьких горничных, подготавливающих первый этаж к приёму гостей, Манис вышла во двор. Дом Викъянко окружал дивный цветущий сад, за которым круглый год ухаживала парочка пожилых садовников, старых знакомых давно отошедшего в мир иной деда. Три круглых фонтана циклично посылали ввысь тонкие водяные струи, осыпая брызгами окружающие их цельные мраморные скамьи. Фонтаном, как и прочими коммуникациями в доме, управлял маг. К слову, Манис увидела его медитирующим в тёмно-зелёной гуще кустарников. Это был невысокий мужчина лет сорока с редкой рыжей бородкой, увенчивающей узкий подбородок. Манис сделала правильно, что не поехала вниз на лифте: порой во время медитации маг засыпал, и электричество вместе с водой резко прекращали поступать в дом.

Обычно Манис не здоровалась с ним, злясь на рыжего чудака как на продукт сложившейся системы. Несправедливое осуждение, но такой уж была Манис Викъянко. Каждый раз видя его самодовольную рожу, она вспоминала о двух годах жизни, в течение которых строила самолёт, чтобы доказать людям внутренних и внешних кругов: существовать без магии возможно, летать без магии возможно, жить без магии возможно, нужно только включить мозги.

За забором, толстые прутья которого оплёл декоративный плющ, открылась городская улица, полная разодетых людей и транспорта, поражающего клоунской расцветкой и дикими декоративными деталями. Охранник на пропускном пункте кивнул Манис, затворив за её спиной ворота.

По чистым выложенным бордовой брусчаткой тротуарам гуляли парочки. Мода на одежду во внутренних кругах не могла не удивлять и даже ужасать Манис. Столь сильный разброс в фасонах выглядел комично. Рядом с мужчиной в отутюженных брюках и жакете на одну пуговицу, гордо подняв голову, шла давно не молодая дама с голыми бёдрами и глубоким декольте. На голове её ютилась тирольская шляпа едкого малинового цвета, с трудом закреплённая на пышной шевелюре. Следом за этой парочкой шагала другая, где мужчина ограничился широкими брюками, по форме напоминающими меха гармошки, а его пассия укуталась в накидки с головой, оставив на виду лишь крохотный овал лица. Всё бы ничего, но эти пары явно испытывали дискомфорт: дама в шляпке постоянно поправляла декольте, откуда то и дело норовили выпасть груди, а закутанная в дорогие ткани женщина раз за разом спотыкалась, стоило полам одежды попасть под туфли на высоченном каблуке. Мужчина с массивными гармошками в качестве брюк был вынужден широко расставлять ноги, чтобы не упасть, а тот, что гулял в жакете, сильно вспотел, ведь на улице стояла летняя жара. Но сколько же гордости несли они на разукрашенных косметикой лицах!

Манис вспомнила мамин наказ выглядеть достойно к приезду Вирты Феса – а ведь этот парень наряжался примерно так же. Когда она видела его последний раз, его холёное лицо сияло стразами.

Подавляя приступ отвращения, испытываемый каждый раз при выходе на улицу, Манис, закинув на каждое плечо по тяжёлому рюкзаку-цистерне, отправилась в сторону отцовского завода, на котором работал техник Правид.