Гаянэ Степанян – Книга аэда (страница 42)
– Кем бы он ни был, он сегодня нас спас.
– Я знаю, что этот странный паломник тебе нравится. Но поверь, первая любовь исчезает быстрее, чем влага в пустынях Наккира. Он должен умереть, и ты это знаешь лучше меня. Чем дольше он живет, тем сильнее я ощущаю петлю на своем горле.
– Кшаран, я не понимаю.
– Что может быть непонятного в царском чутье?
– Почему я не почувствовала опасности, чаруя руну? Ведь мы бы погибли, если бы не паломник.
– Но мы же не погибли…
– А здесь второй вопрос. Я с первого взгляда знала, что должна его убить. Но если бы я его убила, мы бы сейчас не разговаривали… Значит, царское чутье вело нас к гибели? Но разве так бывает? Или чутье может ошибаться? Или дело не в чутье, а в Защитнице?
– В Защитнице?
– Я Воплощенная. А он – Равный. Может, его смерть не мне нужна – а Защитнице? Пусть даже ценой моей жизни?
– Тогда ты тем более должна его убить.
Ассанта промолчала, но Кшаран поняла, что не переубедила ее. Она впервые задумалась о том, не была ли мать слишком мягка, воспитывая Воплощенную…
– Ассанта! Если он Равный, то тем более опасен, – продолжила она увещевать сестру. – Он владеет неведомыми нам силами, царское чутье нас обеих толкает к убийству …
– Слушай внимательно, царевна Кшаран! И запоминай! – Никогда ещё Ассанта не говорила с любимой сестрой так холодно и отчужденно. – Если с его головы упадет хоть волос, я тебя уничтожу!
Они проводили паломника до Ризы, и там, в храме Двоих из Шести, Ассанта простилась с ним. Всю дорогу до Карагарта царица молчала. Ей было грустно, хотя поход и увенчался успехом.
На последнем перегоне Кшаран поравнялась с сестрой:
– Я тебе не говорила… Мне все время казалось, что я его уже видела.
– Мне тоже, Кшаран.
– Я вспомнила где. В Дорожном дворце. Он был с бледнокожим ублюдком и очень уверенно отбивался мечом, когда тот ослаб после чарования.
– Значит, Рагдар Кханк – друг Вальдераса Сакхары… – пробормотала Ассанта. – Я хочу знать о нем все. Озадачь соглядатаев. Но ни волоса с его головы!
Часть III
Даэрра Атальпас
Что бы мы там о себе ни воображали, но нас нет, мы не живем своими жизнями, потому что породили реальность, которая живет нами! Мы выбираем поведение, а не поступок, службу, но не служение, счастье, а не бессмертие, индивидуализм, но не индивидуальность. Мы претендуем на достаток, но не притязаем на вечность! Почему?! Да потому что мы не рискуем платить и расплачиваться, мы боимся жертв, мы трусим перед неизвестностью, открывающейся за далью поступка. Когда миром правили цари и аэды, все было иначе. Цари и аэды знают толк в жертвах и платах! Им известно, что за хоть сколько-нибудь стоящие вещи расплачиваются силами, отпущенными на существование, а порой цена и того страшнее. И они платили! И знаете, что я вам хочу сказать?! Имена этих безумцев мы помним до сих пор! Мы же… Мы разъяли великие рунические символы Вальдераса и Шести на примитивные знаки тайного канорта, мы провели электросети и пользуемся благами логических технологий, не платя им дань даже размышлениями… У нас нет шансов на будущее! Оно есть только у тех, кто готов за него платить!
Луна в очередной раз упала на землю, превратилась в монету, вставшую на ребро, – и покатилась. Он в очередной раз за ней побежал туда, где по ноздреватому пространству ночной мглы растекалось ядовито-зеленое свечение. Нарастал гул. Добежав до руин Заречного храма, он привычно поймал монету, превратившуюся в щит, украшенный руной Защитника, и в несколько прыжков достиг рыжеволосых юноши и девушки, пытаясь защитить их щитом от чего-то. Но снова не успел: они уже застыли, а в закрывавшейся воронке портала исчезал воробей.
Лунатизм с возрастом прошел, однако тревожный сон то и дело возвращался. Рейнаса разбудил телефон. Час дня. А по ощущениям – раннее утро…
– Да, Саф! – попробовал он придать бодрость и дружескую доброжелательность своему голосу.
– Привет, Рейнас. У нас заявка на почте, и отец уже звонил сам. Я пообещала, что координатор сайтэррского отряда свяжется с ним в ближайшее время. Позвони, пожалуйста. Дело семейное, без официального обращения Саргата не беремся.
– Принял! Перекинь мне на почту.
Несколько щелчков мышью – и вот оно, письмо от Сафирет: «Заявитель: Ханвер Арей, стоматолог, родной мир – Антарион. Женат на Раэне Арей, уроженке города Ульмион (Ханшелла). Жили в Сайтэрре, здесь же родилась их дочь, Даэрра. Когда ей исполнилось два года, мать без видимых причин собрала вещи и ушла с ребенком из дома. С тех пор местонахождение обеих неизвестно. Особые приметы Даэрры – родинка над правой бровью». Рейнас сопоставил даты пропажи и обращения – прошло четырнадцать лет! И чем тут помогут добровольцы? Впрочем, да, в бравой концепции поискового братства говорится о том, что каждый ребенок должен быть найден. И иногда кажется, что этот пункт вписан лишь из вежливости, настолько безнадежными оказываются дела, за которые приходится браться! Так, а вот и номер господина Ханвера…
– Господин Ханвер? Здравствуйте! Это Рейнас Биард, координатор поискового движения «Легда Саорра». Вы оставляли у нас заявку на поиск дочери.
– Здравствуйте, господин Рейнас! Суть вкратце я уже изложил в заявке. Могу добавить, что следствие сделало очень мало. Известно только, что моя супруга пользовалась руническим порталом в город Ульмион, в Ханшелле. Но там следы ее теряются. Я связывался со всей ее родней, со всеми знакомыми, но никто ничего не говорит. А я уже четырнадцать лет не знаю о судьбе своей дочери. Чиновники, Саргат – все отмахиваются от меня, как будто я не ребенка, а котенка ищу! Еще дело усложняется тем, что моя жена перешла через рунический портал в Ханшеллу, а вот ее возвращение в Антарион не зафиксировали. Службам же в Ханшелле судьба моей дочери интересна не больше, чем нашим, антарионским. Все в один голос твердят, что закон не нарушен, что мать имеет право передвигаться с ребенком, куда сочтет нужным, а здоров ли ребенок, вообще жив ли – не волнует никого!
Сколько подобных историй уже прослушал за три года своей поисковой деятельности Рейнас…
– Мы только добровольцы, – начал он мягко, – и не заменяем следственные органы. Так как у вас семейное дело, мы приступим к поискам, только если получим от дознавателей Саргата официальное письмо с запросом о нашей помощи. Иначе нас привлекут к судебной ответственности за вмешательство в частную жизнь, поскольку действия вашей супруги не квалифицируются законом как похищение.
– Я понимаю, я все понимаю! Письмо будет. Я думаю, они даже обрадуются, что кто-то займется их работой.
– Давайте встретимся! Вы передадите необходимые для поиска бумаги, а мы уточним некоторые детали…
– Конечно! Приходите послезавтра!
Даже накрапывающий дождик, даже серенькие тучки не погасили ослепительного золота кленовой и березовой листвы. Толкаться в фольксмобиле не хотелось, и они решили прогуляться по парку Столетия Победы у Ярмины – так маняще вились гравиевые дорожки, так пьянил влажный и еще теплый воздух месяца хиршата.
– А все же почему ты захотел со мной? – нарушил молчание Рейнас.
– Чтоб никто потом не говорил, что в «Легде Саорре» есть только один координатор – и тот юн, как побег бамбука, – полушутливо ответил Олдер. Рейнас вряд ли поверит в такое объяснение, но рассказывать про внезапно заговоривший Зов Судьбы не хотелось, тем более что он и сам не очень понимал, с чего вдруг рядовой и безнадежный поиск захолодил кончики пальцев потоком дхарм.
– Спасибо за поддержку. – Рейнас тактично сделал вид, что поверил: Олдер Мао был одним из самых загадочных людей в «Легде Саорре». Он появился два года назад, и Сафирет рассказывала, что он много лет работал дознавателем в Саргате и занимался расследованием дел о пропавших без вести. Где он служит сейчас, возможно, не знала даже она, даже ее муж Риемо. Но для всех добровольцев «Легды Саорры» Мао стал терпеливым наставником, дотошно разъяснявшим все тонкости поисковых дел.
– Все хотел спросить… Каково это, быть из семьи, создавшей «Тайны Биард»? Я же на этой игре в каком-то смысле вырос… – сменил тему Олдер.
– Да как тебе сказать… Руны Шести выучил не хуже зрителей «Пророков против стратегов». На игровые конференции могу ходить бесплатно. И, наверное, всё. Нам туда, – Рейнас кивнул в сторону новой элитной многоэтажки с подземной парковкой и прекрасно обустроенной детской площадкой. – Неплохо стоматологи зарабатывают, – добавил он, улыбнувшись.
По тому радушию, с которым господин Ханвер встречал добровольцев, было ясно, что он их ждал с вечера.
– Пожалуйста, проходите, располагайтесь! – суетливо повторял он, словно боясь, что, если будет недостаточно гостеприимен, гости уйдут.
Обстановка выдавала хороший достаток и невзыскательный вкус хозяина. В гостиной Олдер подошел к стеллажу, заставленному фотографиями.
– Супруга и дочь? – уточнил он у Ханвера.
– Да, господин…
– Мао. Меня зовут Олдер Мао. Вы не против, если я их рассмотрю? Заодно, может, выберем лучшую для ориентировки…
– Конечно, господин Мао! Делайте все, что сочтете нужным.
Краем уха слушая разговор, завязавшийся между Рейнасом и Ханвером, Олдер рассматривал фотографии. Вот счастливое семейство у роддома, вот несколько фотографий в окружении то ли родных, то ли друзей – ничего особенного… А вот фотографии с древних улиц Ульмиона – совсем неудивительно, ездили всей семьей на родину матери… А вот эта фотография занятна – Мао даже взял ее, чтобы разглядеть как следует: мать, одетая в ритуальное огненное одеяние культа Шести, держала улыбающуюся дочь, на лбу которой был начертан тюльпан.