Гаянэ Степанян – Книга аэда (страница 41)
Ей показалось, что они уже встречались, но никак не могла вспомнить, при каких обстоятельствах.
– Дай ленту.
Юноша повиновался. Она прочитала написанное на ней.
– Из Ульма?
Тот кивнул.
– Без каравана и во враждебном вам Карагарте. Ты или безрассудно смел, или безнадежно глуп. Почему ты один?
Тот неопределенно повел плечами. Обет не позволял ему отвечать. Ассанта протянула ему ленту:
– Можешь с нами до Ризы. Но мы сначала в Затопленный храм.
Ульмиец благодарно улыбнулся и кивнул, соглашаясь.
Гул дхарм, нашептывавший об убийстве паломника, нарастал с каждым днем. Ассанта предпочитала не слышать и не слушать его: впервые ей хотелось безраздельно отдаться мужчине, хотя их безнадежно разделяли его обет и ее титул.
Однажды она проснулась раньше обычного. Выбравшись из-под плаща, царица обвела глазами небольшой лагерь в поисках паломника, но не нашла его. В неотступном сопровождении старшей сестры Ассанта обходила становище. Кшаран не скрывала недовольство – в чувствах сестры к ульмийцу она видела угрозу, царское чутье ей подсказывало, что того правильнее убить.
– Вот он! – шепнула Ассанта, зайдя за большой меловой валун.
Паломник, завязав лентой глаза, тренировался, размеренно нанося удары посохом воображаемым врагам, уходя от них и двигаясь так ловко, словно был зряч.
Понаблюдав, Ассанта громко окликнула его:
– Любой может победить воздух! Одолеешь ли меня?! Кшаран, найди мне посох!
Та нехотя отправилась выполнять приказ и вернулась со Смертными Сестрами. Паломник проявил себя умелым воином в сражении с бандитами, и всем хотелось увидеть, как царица его победит.
Они сошлись. Сначала ульмиец дрался вполсилы, но после двух пропущенных полновесных ударов в грудь и плечо понял свою ошибку и продолжил сражаться на равных.
Они кружили друг вокруг друга, выискивая уязвимости в защите и подлавливая один другого на просчетах. Это был самый долгий бой Ассанты с ее семнадцатилетия, бой, исход которого оказался не ясен, потому что Воплощенная Защитницы встретила Равного, и теперь это признала даже Кшаран.
Наконец Ассанта отпрыгнула и высоко подняла посох в знак окончания поединка.
– Ничья! – объявила она, смеясь и лаская противника взглядом. – Ты первый, ульмиец! Первый, кто не пал ни на спину, ни на колени передо мной!
После поединка паломник отошел к ручью умыться, и Ассанта исподволь наблюдала за ним. Он разделся по пояс, и девушка завороженно следила, как мягко перекатываются мышцы под смуглой кожей. Наконец царица решилась и, прихватив кувшинчик с мылом, подошла к нему.
– Думаю, тебе пора побриться! – невинно улыбнулась она и протянула нож. Ульмиец с недоумением посмотрел на нее и немного отстранился.
– Точно! Тебе же нельзя брать оружие… А я и мыло принесла. Что же нам делать? – Ассанта с притворной растерянностью смотрела на его недоумевающее лицо. – О! Придумала! Я сама тебя побрею!
Смеясь, она положила ладони ему на плечи, заставила сесть на траву, опустилась напротив и тщательно намылила ему подбородок и скулы, глядя в глаза. Его взгляд потеплел, а губы дрогнули в улыбке.
– Эй, аккуратнее, – Ассанта говорила нарочито строго. – Я же порезать могу нечаянно! Лучше натяни верную губу! Во-о-о-т та-а-а-к! – Она аккуратно провела лезвием под носом. – Усов больше нет. А теперь подставь язык под правую щеку!
Дошло до горла. Лезвие скользнуло по кадыку. Внезапно поток дхарм усилился. Ассанта уже не только ощущала его леденящие струи, но и слышала свист, переходящий в оглушающий визг:
– Режь! Убей! Режь!
Рука, подчинясь чуждой воле, медленно изменяла угол наклона лезвия. Еще немного…
Ассанта усилием отдернула нож, посмотрела на лицо ульмийца и отшатнулась. Его теплые глаза стали антрацитовыми и наполнились яростью и ненавистью. Он смотрел немного выше ее правого плеча. Ассанта обернулась, но никого не увидела. Морок, охвативший ее, прошел. Свист дхарм затих, и лишь кончики пальцев слегка покалывало.
– На что ты смотришь? – спросила царица.
Паломник вздрогнул, как будто тоже приходя в себя. Посмотрел на нее – и глаза вновь потеплели.
– Надо добрить, а то так и будешь ходить – бритый наполовину, – постаралась она свести произошедшее к шутке.
Закончив, она провела подушечками пальцев по его лицу, делая вид, что проверяет гладкость кожи. По щекам, подбородку, по контору губ… Так хотелось их коснуться – сначала пальцами, а потом своими губами… Ассанта заставила себя оторваться от его совсем поюневшего лица и рывком поднялась.
– Ну вот! Теперь ты единственный паломник в Ханшелле, которого брила сама царица! А может, и во всех Шести мирах! Даже Кшартару о таком не мечталось!
Он склонил голову, прижав правую руку к плечу в знак почтения, но она, смеясь, отмахнулась:
– Не благодари! – И зачем-то добавила: – Без бороды ты мне нравишься намного больше!
Они добрались до Затопленного храма на закате. На фоне тревожного неба чернели менгиры. Перебравшись на лошадях через обмелевшую Дарнму, отряд ступил на некогда священные камни. Ульмиец первым покинул седло и подошел к порталу Шести. Плиты, на которых он был высечен, стали альгирдовыми после обрядов Воплощенных. Паломник рассматривал руны.
– Интересуешься? – Ассанта тоже спешилась и подошла к нему.
Он кивнул, не отрывая взгляд от портала. Ассанта посмотрела туда же, внимательно изучая очертания и последовательность знаков: руна Хранительницы, руна Связи Кэлидарры и Запределья, а это… Последующий знак оказался вовсе не накопительным, как ожидалось. Воплощенная Хранительницы, укрывая Рог, могла поставить защиту от Воплощенной Защитницы, но отступать было некуда.
– Отойди, паломник! Сейчас ты увидишь нечто, что во всех Шести мирах видели лишь несколько избранных. – И царица приступила к чтению руны Раскрытия, призванной явить то, что принадлежало по праву Воплощенной Защитницы, в какой бы складке пространства оно ни было утаено. Обеими руками Ассанта чертила в воздухе руну, развернутую в длину, ширину и высоту. И ее руки оставляли огненный след, постепенно складывавшийся в единый многомерный символ, сложенный из десятков черт.
Чарование выпивало все силы, и мир вокруг блек, а то, что было важно еще мгновение назад, теряло значимость. После завершения руны у Ассанты не осталось сил даже порадоваться тому, что все удалось и оружие против Ульма и любых недоброжелателей почти в ее руках. Ноги подкашивались, и, если бы паломник ее не поддержал, она бы упала.
Линии портала засветились ядовито-зеленым контуром, а камень продолжил перерождаться в альгирд. Дхармы Извне откликнулись, и теперь оставалось ждать, когда их течение принесет Рог.
Вдруг Ассанта позвоночником ощутила изменение тока дхарм Извне. Свечение посинело, становясь все более ярким, – и вот портал превратился в световую воронку. Лучи утяжелились, приобретая плоть и вес. Перед отрядом возникли четыре пса в полтора человеческих роста. Из их глаз и пастей вырывался ядовито-синий свет. Свора набросилась на людей.
– Сомкнуть щиты! Копья вперед! Закрыть царицу! – Кшаран пришла в себя первой.
Отряд закрыл щитами Ассанту и ощетинился копьями. Но оружие из дерева и стали не могло задержать тварей Извне. Ломая древки, как прутики, кроша щиты, как слюду, псы терзали Смертных Сестер, пробиваясь к Ассанте. Царица вскинула руки, пытаясь зажечь в воздухе защитную руну, но ее силы еще не восстановились.
Ассанта бессильно смотрела, как одна за другой гибли Смертные Сестры, как Кшаран стиснула рукоять меча, готовясь к последнему бою. Взглядом царица встретилась с вожаком – и в его глазах прочитала свой приговор. Дрожащими от слабости руками она обнажила клинок и встала плечом к плечу с сестрой. Тварь оскалилась, готовясь к атаке, когда между ней и женщинами возник ульмиец. Он угрожающе выставил свой посох, точно дерево могло отогнать существ, против которых была бессильна сталь.
Неожиданно ветер усилился, а небо стремительно затянулось невесть откуда появившимися тучами.
– Прочь! Я, Рагдар Кханк, повелеваю! Ни одна тварь Извне не смеет касаться детей Кэлидарры! – впервые Ассанта услышала ульмийца.
Псы замерли в недоумении, и трое из них попятились, как будто зачуяв силу, о природе которой Ассанта не догадывалась. Вожак же еще больше оскалился и на пружинящих лапах шагнул к паломнику. Тот, словно полагая себя бессмертным, не отступил ни на полшага. Тварь занесла когтистую лапу и осклабилась, готовясь растерзать глупца.
Ассанта бросилась вперед, выставляя мечом блок, забыв о слабости, о царской гордости и о том, что она переживет ульмийца лишь на миг. Уж лучше погибнуть, чем видеть, как клыки вонзаются в его тело.
Ослепительная вспышка прочертила зигзаг по темному небу, раздался оглушительный вой. Пес, пораженный молнией, превратился в альгирдовую статую. Стая поджала хвосты и, поскуливая, нырнула обратно в портал. Паломник опустил посох, а тучи рассеялись так же внезапно, как и появились, не проронив ни капли дождя.
В центре погасшего портала зеленел альгирдовый Рог Пятой Битвы.
Поредевший отряд зализывал раны. Ассанту бил озноб, она закуталась в плащ и придвинулась к костру. Паломник помогал уцелевшим Сестрам обустроить ночлег. Кшаран уселась рядом с царицей.
– Ты по-прежнему считаешь его обычным человеком? – ядовито спросила она.