Гай Крисп – Сочинения (страница 31)

(22) Итак, вот мое предложение: «Так как Марк Лепид наперекор решению нашего сословия вместе с негодяями и врагами государства ведет на Город войско, набранное им на свою личную ответственность, — пусть интеррекс Аппий Клавдий вместе с проконсулом Квинтом Катулом и другими лицами, облеченными империем, обороняют Город и принимают меры, чтобы государство не понесло ущерба»[677].

III. РЕЧЬ ГАЯ КОТТЫ К РИМСКОМУ НАРОДУ

(1) Квириты! Много опасностей оказалось на моем пути во времена мира и на войне, много препятствий; одни из них я претерпел, другие преодолел с помощью богов и своей доблестью. При этом присутствие духа никогда не изменяло мне в моей деятельности, как и упорство — в принятии решений. Неудачи или успехи изменяли мои возможности, но не природные качества. (2) В нынешних же несчастьях все покинуло меня вместе с удачей. Более того, старость, тяжкая сама по себе, удваивает мои заботы, и мне, несчастному, уже прожившему свой век, нельзя надеяться даже на почетную кончину. (3) Ибо, если я ваш паррицида и, дважды родившись здесь[678], ни во что не ставлю ни своих богов-пенатов, ни отечества, ни высшей власти, то какая пытка может быть достаточной для меня живого или какая кара — для умершего? Более того, все мучения, каким, по рассказам, умершие подвергаются в подземном царстве, — ничто перед тяжестью моего преступления.

(4) С ранней молодости я и как частное лицо, и как магистрат был у вас на глазах. Кто хотел воспользоваться моим голосом, советом, деньгами, делал это. Но я не направлял ни своего искусного красноречия, ни дарования на дурные дела. Необычайно жадный до расположения частных лиц, величайшую вражду навлек я на себя ради благополучия государства; когда я, побежденный ею одновременно с государством, ожидал и других зол, нуждаясь в посторонней помощи, вы, квириты, возвратили мне отечество и богов-пенатов вместе с самым высоким положением[679]. (5) За милости эти я, мне кажется, едва ли смогу быть вам достаточно благодарен, даже если каждому из вас отдам свою душу, чего не могу сделать. Ведь жизнью и смертью распоряжается природа, но жить среди сограждан, не навлекая на себя бесчестия и сохраняя незапятнанным свое имя и имущество, — это в дар приносят и принимают.

(6) Вы, квириты, избрали нас в консулы во времена величайших трудностей для государства — как внутренних, так и внешних. Ибо полководцы, находящиеся в Испании, просят у вас денег для уплаты жалованья, солдат, оружия, зерна; к этому их принуждают обстоятельства, так как ввиду отпадения союзников и бегства Сертория в горы они не могут ни сразиться с ним, ни добывать все необходимое. (7) В Азии и Киликии, где присутствуют огромные военные силы Митридата, мы держим войска, Македония полна врагов, как и побережье Италии и провинций; между тем дань, малая и неопределенная из-за происходящих военных действий, не покрывает и части издержек. Поэтому наш флот, обеспечивавший подвоз припасов, малочисленнее, чем прежде. (8) Если причина этих несчастий — в нашем злом умысле или нерадивости, то действуйте, как вам советует гнев, — казните нас; но если против нас ожесточилась наша общая Фортуна, то почему принимаете вы меры, недостойные вас, нас и государства?

(9) И я, по возрасту уже близкий к смерти, не пытаюсь отвратить ее мольбами, если она сколько-нибудь уменьшит ваши несчастья, и для меня при моем нездоровье наиболее почетным было бы окончить жизнь, отдав ее ради вашего спасения. (10) Вот я, консул Гай Котта, стою перед вами. Делаю то, что не раз делали наши предки во время многотрудных войн; обрекаю и отдаю себя[680] ради государства. Подумайте, кому впоследствии вам его вверить. (11) Ведь ни один честный человек не захочет такого почета, когда ему придется нести ответственность за судьбу, за море и за войну, которую вели другие, или же умереть позорной смертью. (12) Но запомните одно: я подвергнусь казни не за преступление или за алчность, а добровольно, за ваши величайшие милости, принеся свою жизнь вам в дар.

(13) Заклинаю вас вами самими, квириты, и славой ваших предков: переносите трудности и проявляйте заботу о государстве. (14) Многих усилий требует высшая власть, многих величайших трудов. Вам не уклониться от них и не достичь изобилия мирных времен, когда все провинции, царства, моря и земли измучены, истощены войнами.

IV. ПИСЬМО ГНЕЯ ПОМПЕЯ К СЕНАТУ

(1) Если бы я, действуя против вас, отечества и богов-пенатов, взял на себя столько трудов и подвергся стольким опасностям, сколько раз со времени моей юности под моим водительством были уничтожены ваши злейшие враги и вам даровано спасение[681], то вы, отцы сенаторы, не могли бы принять против меня постановление более суровое, чем то, какое вы теперь обсуждаете; ведь вы меня, несмотря на мою молодость[682] брошенного на жесточайшую войну[683] во главе войска с величайшими заслугами перед государством, осудили, насколько это зависит от вас, на самую жалкую смерть — от голода. (2) На это ли надеялся римский народ, посылая своих сынов на войну? Это ли награды за полученные ими раны и за кровь, которую они столько раз проливали за государство? Устав писать вам и направлять к вам послов, я исчерпал все свои средства и свой кредит, а вы за это время, в течение трех лет[684], предоставили нам снабжение, какого едва ли хватило бы на год. (3) Во имя бессмертных богов! Не думаете ли вы, что я могу заменить собой государственную казну и содержать войско, не выдавая ему ни зерна, ни жалованья?

(4) Со своей стороны, признаюсь, что я отправился на эту войну больше с воодушевлением, чем по зрелому размышлению, так как я, только по названию облеченный империем, в течение сорока дней собрал войско и отбросил от Альп и до самой Испании врагов, уже прямо угрожавших Италии. Через Альпы я открыл себе путь не тот, каким шел Ганнибал, но более удобный для нас. (5) Я возвратил нам Галлию, Пиренеи, Лацетанию, область индигетов, выдержал первый натиск победоносного Сертория, располагая новобранцами, численно уступавшими его силам, и провел зиму в лагерях среди жесточайших врагов, а не в городах, что позволило бы мне расположить солдат в свою пользу. (6) К чему перечислять сражения и зимние походы, называть разрушенные и возвращенные нам города, когда действия убедительнее слов? Захват вражеского лагеря у Сукрона, сражение у реки Дурия[685], гибель вражеского полководца Гая Геренния и уничтожение города Валенции вместе с войском хорошо известны вам. За это — о благодарные отцы сенаторы! — вы нам воздаете нуждой и голодом. (7) Итак, положение моего войска и вражеского одинаково: ни тому, ни другому не платят жалованья; победив, и то и другое может прийти в Италию.

(8) Об одном предупреждаю и прошу вас: подумайте об этом и не заставляйте меня действовать поневоле, на свой страх и риск. (9) Ближнюю Испанию, не занятую врагами, я или, во всяком случае, Серторий разорили дотла, кроме приморских гражданских общин[686], которые требуют дополнительных расходов и являются бременем для нас. В прошлом году Галлия снабдила войско Метелла деньгами для уплаты жалованья и зерном, но теперь вследствие неурожая едва перебивается сама. Я же исчерпал не только свое имущество, но и свой кредит. (10) Вы одни остаетесь у меня; если вы не придете мне на помощь, то наперекор мне — предсказываю — войско и с ним вся испанская война перейдут в Италию.

V. РЕЧЬ ПЛЕБЕЙСКОГО ТРИБУНА МАКРА К НАРОДУ

(1) Если бы вы, квириты, плохо понимали различие между правами, оставленными вам предками, и нынешним, Суллой для вас уготованным, рабством, то я должен был бы произнести длинную речь и рассказать вам, из-за каких несправедливостей и сколько раз плебс с оружием в руках уходил от отцов сенаторов[687] и как добился он избрания плебейских трибунов — защитников всех своих прав. (2) Но теперь мне остается лишь советовать вам и первому пойти по пути, на котором, думается мне, можно возвратить себе свободу. (3) И я хорошо знаю, сколь великие силы знати я один, не обладающий властью, располагая лишь видимостью магистратуры[688], берусь лишить господства и насколько в большей безопасности, чем отдельные бескорыстные люди, действует шайка преступников. (4) Но, помимо своей надежды на вас, победившей мои опасения, я установил для себя правило, что для храброго мужа проиграть сражение за свободу лучше, чем за нее вообще ни разу не сразиться.

(5) Впрочем, все другие избранные для защиты ваших прав магистраты, либо поддавшись влиянию, либо привлеченные надеждой или наградами, обратили против вас все свое могущество и верховную власть и думают, что за плату причинять зло лучше, чем безвозмездно делать добро. (6) И вот все они уже склонились перед господством нескольких человек, которые под предлогом состояния войны захватили государственную казну, войска, царства, провинции и из совлеченных с вас доспехов[689] строят себе крепость, в то время как вы, подобно скотине, вы, которых множество, отдаетесь во власть и на милость каждого из них, дабы они вами повелевали и для своей выгоды использовали вас, лишенных всего того, что вам оставили предки, пожалуй, кроме одного: вы сами путем голосования — подобно тому, как некогда выбирали защитников, — ныне назначаете себе властителей. (7) Поэтому на ту сторону перешли все, но вскоре, если вы возвратите себе то, что вам принадлежит, большинство вернется к вам — редко ведь встречаются люди, мужественно защищающие то, что им по душе, остальные берут сторону более могущественных.