Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 74)

Сангвиний шагнул к Ралдорону.

– Милорд, но почему?..

На один ужасный миг Ралдорон усомнился в преданности своего генетического отца и испугался, что тот в последний момент отвернулся от Империума. Впрочем, если это было и так, то Гвардия Смерти пребывала в неведении, ибо все свое внимание она обратила на Великого Ангела.

Его броня искрилась под ударами болтов, но он стоял, презирая их усилия, и даже его незащищенные крылья не пострадали под шквальным огнем.

– Мой брат Хан напомнил мне, что мы не должны забывать о нашем высшем долге, – заговорил Сангвиний. – Император трудится на благо Человечества, но пока я жив, я не забуду отдельных мужчин и женщин, которые составляют Империум.

Примарх взмахнул копьем и указал в сторону ворот. Крошечные фигурки, преследуемые всеми ужасами легионов мутантов Хоруса, бежали к барбакану, в то время как Ангрон бушевал как среди друзей, так и врагов.

– Я не оставлю смертных солдат на эту бесстыдную погибель, когда могу спасти хотя бы некоторых из них. Я вижу в этих людях храбрость, вижу преданность, но прежде всего – веру в видение моего Отца. Я не позволю им умереть, пока течет кровь в моем теле и есть сила в моих конечностях. Не бойся, сын мой – Имперские Кулаки удержат арку, и даже сейчас союзники идут к нам помощь. А теперь приготовься. Враг выступил против нас, и мы должны ответить на брошенный нам вызов.

Огонь с крыши осадной башни ворвался в ряды Кровавых Ангелов. Установки осадных мелт выпустили разряд: их смертоносное сияние возбуждало атомы, сопровождая их до точки соприкосновения и последующего апофеоза разрушения. Полоса ливня превратилась в густой пар, и зубцы укреплений загорелись красным, затем оранжевым, потом белым и превратились в шлак. Там, где лучи рассекали тела павших, плоть взрывалась; керамит же сопротивлялся установкам всего несколько секунд, прежде чем рассыпался в порошок.

Ряды Кровавых Ангелов оказались разделены траншеей из расплавленного рокрита и выжидали по обе стороны от канавы, проплавленной мелта-лучами.

Сангвиний стоял прямо под шквалом болтов – бесстрашный, невредимый, пока его сыновья погибали.

– Мы отбросим их! – воскликнул примарх.

– Милорд, я полагаю, что бесполезно просить вас уйти со стены, – обратился Ралдорон. – Но честь обязывает меня сказать – вы должны это сделать. Мы не можем вас потерять.

Сангвиний рассмеялся – то был мелодичный, чистый звук, прорезавший какофонию кровавого дождя и резни.

– Ты прав, сын мой. Я бы не оставил тебя, даже если бы знал, что сегодня придет мой конец, – сказал Ангел. Затем он произнес ужасные слова, которые Ралдорон так часто слышал в последнее время. – Но я знаю – сегодня я не умру.

Громадные цепи загремели. Подъемный мост осадной башни откинулся вперед и его ржавые клыки под днищем впились в мягкую ткань стены под грохот болтганов.

Изнутри немедля вырвалась Гвардии Смерти, хрипло восхваляя Мортариона и своего новообретенного Бога, и хлынула на парапет.

– За Императора! – призвал Сангвиний и повел своих сыновей в бой.

***

Имперские Кулаки стреляли невероятно быстро и точно, убивая как людей-предателей, так и чудовищ, при этом избегая бегущих солдат.

Ошеломленные, призывники бежали между своими спасителями под защиту города. Тех, кто валился с ног, поднимали и несли дальше. Кацухиро рвался во весь дух к желтой линии легионеров, не смея и подумать о том, чтобы оглянуться. Он слышал вопли врагов и рев красного крылатого великана, беснующегося где-то позади. Не веря самому себе, Кацухиро пробил дорогу сквозь свистящие болты к линии Имперских Кулаков, рядом с которой его схватили и перетащили за спины Астартес.

Орудия вокруг арки врат гремели огнем: Седьмой Легион зачистил прилегающее к ним поле. Кацухиро так и не осмелился считать, что он в безопасности, но все же решил оглянуться назад – и немедленно пожалел об этом.

Посмотрев меж ног легионеров, он увидел, что великан почти настигнул их: прекратив выплескивать свою ярость на оставшихся за Стеной защитниках, он направился прямо к открытым городским воротам. Десятки, может быть, сотни тысяч болтов ударили в озлобленного гиганта, вырывая куски из его плоти: большая часть тела чудовища покрылась сконцентрированными вспышками маленьких взрывов. Лазерные лучи пробивали дымящиеся дыры глубоко в теле исполина, а потоки плазмы выжигали мышцы до костей. Он не падал, но замедлял шаг, словно наталкиваясь на какое-то невидимое для Кацухиро препятствие, сгибаясь под ним, как человек, сражающийся с ураганом. Великан взревел от отчаяния. Плоть его вскипела от нападения, которое не имело ничего общего с оружием легионеров – огонь пробежал по телу гиганта, и у Кацухиро заныли зубы. Он почувствовал привкус металла…

– Отец! – проревел великан. – Я уничтожу тебя!

Но не прошел дальше. Что-то сдерживало его.

Положение стало безвыходным: враги полчищами гибли у порога Врат Гелиоса, а их демонический лидер более не мог двигаться вперед.

Чтобы склонить чашу весов в пользу Магистра Войны, противнику явно требовалось больше подобных гигантов.

Земля задрожала в такт ровным ударам, и Кацухиро повернулся, чтобы посмотреть в сторону Дворца. К его изумлению, по главной дороге к Вратам Гелиоса двигалась группа титанов: зеленых, красных, белых… Они гневно трубили в свои боевые горны, исторгая яростные крики, и выстроились в ряд у ворот, после чего выпрямились на растопыренных ногах и зарядили орудия. Кацухиро пробирался между ними, переживая душераздирающий шок от прохождения через их пустотные щиты. Железные исполины вновь запели свои боевые песни, и громаднейший из них заговорил:

– Император защищает.

И открыл огонь.

Спаренные пушки испускали жар вулкана. Лазерное оружие было столь невероятно в своих масштабах, что ошеломило Кацухиро, когда выбросило двойные копья сжатого света на полчища врагов. Они оба ударили в разъяренного гиганта, что был пойман на пороге Врат, отбросили его назад и испарили большую часть его атакующего Легиона. Другие титаны открыли огонь, а их боевые горны все еще ревели, испуская неистовую яростью в небеса. Враги, что устремились к открытым воротам, были уничтожены, а оставшиеся в живых беспорядочно отступали.

Вновь взревели боевые горны.

Выпрямившись на ногах, последняя из Махин Легио Солария вышла из Императорского Дворца, продолжая стрелять из своих исполинских орудий.

***

Сангвиний сражал Гвардию Смерти с невероятной мощью и скоростью. Все, кто выступал против него, погибали – ударами копья и взмахом огромного меча он раз и навсегда покончил с их предательством.

Он перепрыгнул со стены на подъемный мост, и смел с края всех, до кого смог дотянуться. Расчистив пространство, примарх спрыгнул с моста, взмахнул крыльями и полетел кругами вверх, после чего приземлился на крышу осадной башни и обрушил шквал ударов на Гвардию Смерти, тем самым положив конец огненному граду, который беспокоил его сыновей. На краю стены Кровавые Ангелы сражались плечом к плечу против своих падших собратьев, не прося пощады и не получая ее. Здесь сохранялось равновесие: упорство Гвардии Смерти не уступало ярости Кровавых Ангелов. Четырнадцатый Легион был выносливее сыновей Сангвиния, и принимал удары болтов и клинков, что вывели бы из строя любых других воинов, но отпрыски Мортариона были медлительны, раздуты болезнями и ослаблены немощью. Кровавые Ангелы же двигались с грацией, с которой их собратья и не могли надеяться сравниться – и ей было трудно противостоять.

Зловонной крови было пролито столько же, сколько и чистой legionary vitae, но линия держалась. Подталкиваемое массой воинов, напиравших изнутри осадной башни в спины авангарда, пораженное болезнями потомство Мортариона то и дело падало вниз по обе стороны с рампы, но тонкий красный барьер не поддавался.

Сангвиний был очарован видом своих храбрых сыновей, сдерживающих натиск предателей. При виде их жертвы его охватила великая гордость и ничуть не меньшая печаль: примарх знал, что ему суждено увидеть их доблесть всего лишь несколько раз, прежде чем будет разыгран последний акт его жизни.

Но до этого момента он был в безопасности. Он не мог умереть. Не мог.

И в этом было его преимущество.

Время играло не их пользу: полчища врагов приближались к башне. Они будут продолжать наступать, храбрые в своем безумии, и неважно, сколько их падет от руки Ралдорона и его воинов – в конце концов, они одолеют защитников.

Башня должна пасть, и необходимое для этого оружие было совсем рядом.

Пять исполинских шагоходов прокладывали себе дорогу от Врат Гелиоса. Сангвиний смотрел на них с осадной башни, которая во много раз превышала высоту Махин. Само ее существование было насмешкой над законами физики: ни один смертный инженер не смог бы построить такую конструкцию и ожидать, что она выдержит гравитацию, но примарх напомнил себе – ныне они сражались в войнах богов.

И все же царство смертных имело свою мощь.

– Великая Мать, благодарю, что ты услышала мой зов, – произнес Сангвиний по воксу. – Отдаю тебе честь за то, что во имя великой цели ты пренебрегла нашими разногласиями, ибо вместе мы одержим победу.

– Эта конструкция у стены… вы желаете, чтобы она исчезла? – отозвалась в ответ Эша Ани Мохана Ви, последняя Великая Мать Легио Солария.