Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 76)
– Никто из вас не войдет внутрь! Все вы погибнете – таков приговор Императора! Помните эти слова, ибо они будут преследовать вас до самой смерти – до тех самых пор, пока вы не научитесь сожалеть о своем предательстве!
Примарх отвернулся прочь и обратил взор к своим сыновьям:
– Уберите трупы, Ралдорон. Сожгите Гвардию Смерти и бросьте пепел за стену. Пусть библиарии проверят все на наличие варп-порчи – сыновья Мортариона овладели новыми странными дарами.
– Милорд… – начал было Ралдорон.
– И отдыхай, пока можешь, – Сангвиний посмотрел в небеса. – Они будут пытаться одолеть нас снова и снова. Завеса между мирами истончается. Нерожденные уже идут.
У генетического отца Ралдорона больше не нашлось слов: он взмыл ввысь и полетел сверкающей пылинкой золота и белых перьев в сторону Дворца.
Первый Капитан окинул взглядом зону сражения на вершине стены. У апотекариев и технодесантников было много работы: десятки Кровавых Ангелов были мертвы или же умирали, а стена была сильно повреждена. Позиции, на которых внешние укрепления некогда прикрывали подножие стены, были усыпано слугами противника. В последующие часы тяжкого труда до людей Ралдорона, наконец, пришли донесения от командования Бастиона Бхаб – штурм противника провалился по всем фронтам.
Стены выдержали.
Атака была остановлена.
***
Титаны, покачиваясь, прошли через Врата Гелиоса, и их тяжелые шаги сотрясали землю. И снова пустотные поля проскользнули над Кацухиро, выворачивая его душу. После того, как вошел последний, Легио Солария прогудела траурный салют в честь павших.
Не прекращая стрелять по врагу, который не хотел отказываться от самоубийственной попытки штурма ворот, сыновья Дорна отступили под прикрытием танков и пушек.
– Закрыть ворота! – раздался крик, подхваченный другими легионерами.
Три минуты.
Все то, что могли предложить призывникам – все, что им могли дать. Три минуты на эвакуацию.
Кацухиро смотрел на отчаявшихся людей, бегущих к вратам. Три минуты пролетели, как целая жизнь.
И вновь боевые горны ворот затрубили свою мелодию, словно сам Дворец воздал прощальную молитву по павшим. Земля загудела от мощных моторов, и ворота качнулись внутрь. Последние новобранцы пробежали сквозь створы, когда те уже закрывались. Кацухиро попытался было шагнуть к ним, но его оттащили под крики людей, которые он едва мог расслышать.
Чьи-то руки увели его в сторону глубокого ущелья за стеной и уложили на низкую койку. Там медики производили сортировку группы грязных, контуженных солдат. Внешние укрепления в этой секции были укомплектованы многими тысячами, а сейчас, по подсчетам Кацухиро их осталось меньше десяти сотен.
Имперские Кулаки перестроились во Вратах, чтобы усилить огонь через щель закрывающегося портала. Она уменьшалась с возрастающей быстротой, сужаясь под аккомпанемент орудийных залпов.
Откуда-то с тыла неожиданно появилась группа легионеров, увешанных черепами, но была уничтожена болтерным огнем верных космодесантников, которые молниеносно развернулись и плавно сменили цель.
Титаны тем временем снова затянули свои песни и удалились во Дворец. Кацухиро смотрел им вслед: несмотря на тяжелую поступь, они двигались крайне быстро.
А затем створы с грохотом захлопнулись, ограждая его от битвы и ужасов за стеной и возвращая внимание солдата обратно к Вратам Гелиоса.
Кацухиро уставился на заднюю часть барбакана: Астартес двигались по всей площади позади караульной башни. Теперь, когда бой был закончен, они приступили к перевооружению и ремонту без постбоевого шока, который испытали обычные люди.
Их капитан проходил мимо, выкрикивая приказы по вокс-передатчику.
– Пожалуйста, господин!.. – обратился Кацухиро, протягивая руки.
Он не ожидал, что на него обратят внимание, но капитан остановился у койки и посмотрел на него сверху вниз.
– Почему вы спасли нас? – спросил Кацухиро.
Космодесантник носил шлем, и Кацухиро не мог оценить выражение его лица. Зеленые глазные линзы столь пристально смотрели на него, что он малодушно пожалел о своих словах.
– Нам приказали, – ответил космодесантник.
– Значит, вы считаете, что это пустая трата ресурсов, – продолжил Кацухиро. – Знаете, я не виню вас… Я трус. Каждый раз, когда мне кажется, что я преодолел свой страх, появляется новый ужас, и я становлюсь трусом снова и снова… Ради нас Дворец подвергся опасности, и я прошу у вас прощения.
Призывник смутился под взглядом офицера. Тот был таким высоким, таким недостижимым, а последние крупицы его человечности были скрыты за бесстрастной маской боевого доспеха. И все же Кацухиро услышал сострадание в его словах, когда он заговорил своим почти роботизированным голосом, искаженным вокс-передатчиком:
– Послушай меня, сын Терры – ни один из тех, кто сражался на этих рубежах, не трус. Ты сделал то, о чем тебя просили и выполнил свой долг. Я горжусь тем, что могу назвать тебя товарищем по оружию, какой бы опасности и пролитой на этих стенах крови мне это ни стоило. Я, Максимус Тейн, клянусь тебе в этом. А теперь отдыхай – ты будешь нужен нам вновь.
Астартес ушел прочь, а к Кацухиро подошел медик и мягко толкнул его на койку. Но солдат увидел нечто за огромным желтым силуэтом Тейна – нечто, что заставило его сесть…
– Этот человек!.. Этот человек!.. Остановите его!
– Это командующий Врат, – сказал медик и прошептал своим слугам. – У него бред. Боевой шок. Введите пары сомны.
На лицо Кацухиро натянули мягкую пластековую маску. Он сопротивлялся рукам, которые толкали его вниз. Газ с шипением спускался по трубам, покрытым капельками конденсата.
Тейн двинулся дальше, созывая своих людей, и обнажил Ашула, стоявшего на краю толпы.
Человека, которого Кацухиро знал, как Доромека.
Предателя.
– Остановите его, остановите… – бормотал солдат, теряя сознание.
Ашул иронично отсалютовал, и глаза Кацухиро закрылись. Он заставил их открыться еще раз, но Ашула уже не было.
Мир наполнился шипением, и Кацухиро погрузился в долгожданный сон без сновидений.
ТРИДЦАТЬ ОДИН
Восхождение
Отсутствующий отец
Новый чемпион
Стена Дневного Света, секция «Гелиос», 15-ое число, месяц Квартус
Разбитый человек в разбитых доспехах зашевелился у подножия стены.
Еще одна жертва среди тысяч павших, он не был замечен после битвы ни одной из сторон.
Гендор Скрайвок умирал. Падая, он рухнул на кусок рокрита, и его позвоночник был разбит вдребезги. Расписной Граф едва мог двигать руками, а все те части его тела, что находились ниже плеч, с таким же успехом могли быть вылеплены из глины.
Гул реактора его доспехов стих. Энергия перестала бежать по системам брони, а большая часть керамитового корпуса была разорвана. Взор Скрайвока ограничивался латным воротом и наплечниками: стены Императорского Дворца парили над ним, словно помещенные туда с единственной целью – обрамлять небо, в котором орбитальная бомбардировка, словно живое произведение искусства, танцевала в постоянно меняющихся узорах «Эгиды».
С каменной глыбы на него укоризненно смотрел его же шлем, сорванный при падении. Ухитрившись приземлиться вертикально, череполикая маска, казалось, молча осуждала его потрескавшимися стеклянными глазами.
Скрайвок чувствовал во рту кровь. Он слабо сплюнул в сторону, отчего его тело словно пронзила сотня ножей.
Жизненная влага прибывала быстрее, чем капитан успевал сплевывать. Расписной Граф застонал: если его не прикончат другие раны, он захлебнется собственной кровью.
А Гендор Скрайвок отнюдь не хотел умирать.
– Демон… – слабо прошептал он. – Демон!
Расписной Граф похлопал по земле слева и справа от себя. Удивительно, но его рука коснулась знакомой рукояти варп-клинка. Схватив его, он почувствовал сильную боль, но все же сумел поднять оружие и положить на грудь, где оно со звоном ударилось о доспех.
– Демон… ты меня слышишь? – Гендор снова сплюнул кровь, приливающую к горлу.
Меч задрожал.
– Ты здесь… со мной! – с облегчением прохрипел Расписной Граф.
Улыбка Скрайвока сменилась смятением, когда дрожь металла превратилась в вибрацию столь явную, что та захлестнула его доспехи. Клинок начал шипеть, превращаясь в черный дым, который поднимался к пылающему небу…
– Нет!.. – залепетал Расписной Граф. – Нет! Демон, остановись! Не бросай меня!
Грохот стих, когда оружие испарилось в ничто. Скрайвок уставился на свою пустую руку.
– Я не хочу умирать!.. – произнес он тихим голосом. Ему было так жаль самого себя. – Я еще не готов! Демон! Демон…
– Я не бросил тебя, Гендор Скрайвок. Еще нет.