Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 61)

Спустившись вниз, он повел Пертурабо по длинному коридору. Из иллюминаторов по левой стороне помещения открывался прекрасный вид на флот, а справа несли какую-то чушь тысячи причитающих ртов. Вскоре они подошли к богато украшенному дверному проему, вырезанному из черного и слабо светящегося камня, поверхность которого усеивали множество ухмыляющихся лиц, чей вид был достоен бестиария.

Пертурабо видел такой камень ранее в Курсусе, на планете Талларн. Признав в двери артефакт варпа, он с жадностью настроил приборы своей брони, чтобы его проанализировать. Как и всегда, на месте камня оборудование примарха зафиксировало лишь пустоту.

– Железный Круг должен остаться снаружи, – предупредил Аксиманд, прерывая его исследования.

– Мои машины не представляют никакой угрозы для Хоруса, – возразил Пертурабо, продолжая настраивать свои инструменты на черный камень.

– Это вы так считаете, – настаивал легионер. – Но как в этом могу быть уверен я?

Разъяренные серые глаза Пертурабо впились в капитана. Примарх поднял свой кулак, сжал его, и Железный Круг синхронно сделал шаг назад. С глухим стуком их молоты опустились на пол, а щиты закрепились на спинах. Роботы отключились как один, с шипением сбрасывая давление.

– Доволен? – прорычал Владыка Железа.

Маленький Хорус склонил голову. В его почтительном жесте вновь проскользнула насмешка.

– Вы можете войти, милорд, – разрешил легионер.

Двери отворились.

Прежде чем пройти через проход, Пертурабо бросил взгляд на Маленького Хоруса – достаточно долгий, чтобы выказать свое отвращение.

Двери с грохотом захлопнулись, заперев в Владыку Железа комнате, которой не должно было существовать.

***

Пертурабо окинул взглядом почетную стражу Безмолвных в нишах. Дорожку из лепнины. Жидкость, похожую на живое черное масло, что растекалась по каналам, вырезанным на поверхности пола. Окна, открывающие вид на чуждый космос.

Хорус восседал на троне в дальнем конце зала. К нему вел путь из того же черного блестящего камня, из которого состояли и двери. Магистр Войны небрежно развалился, вытянув перед собой закованные в броню ноги и положив руки на вопящие головы демонов в подлокотниках. Пертурабо пронзило острое чувство беспокойства – варп заполнял весь зал, и волны потусторонней энергии практически плескались у его ног. Тусклый свет излучал болезненное сияние, которое не могло встретиться в материальном мире, и Владыка Железа прищурился, пытаясь разглядеть брата.

Хорус был облачен в полный доспех. Его руку покрывали огромные механизмы силовых когтей, а громадная булава была прислонена к трону. Магистр Войны пошевелился и сел прямо. Гробовую тишину нарушил грохот его огромной терминаторской брони.

– Брат, – Хорус прервал безмолвие. – Как я рад видеть тебя.

Пертурабо колебался. Нужно было подойти к Магистру Войны, но осторожность удерживала его на месте.

Многое в этом зале выглядело неправильным. Стража Несущих Слово значительно превосходила числом двух юстаэринцев, стоявших у входа. Собственно, присутствие этих терминаторов и было единственным доказательством того, что корабль принадлежал Шестнадцатому Легиону.

– Брат, – повторил Хорус. – Это не похоже на тебя – ты колеблешься. Подойди и поприветствуй меня. Ты славно поработал, и я хочу тебя отблагодарить. Нам требуется обсудить столь многое…

Владыка Железа двинулся к трону, пытаясь скрыть свое беспокойство. Пертурабо не испытывал страха, но он был параноиком до мозга костей и внутренний голос в самых потаенных уголках его сознания нашептывал о предательстве и смерти, вопя, чтобы он убирался из этого зала…

– Мой брат, – произнес повелитель Четвертого Легиона. Он полагал, что ему удалось скрыть свое сомнение, но Хорус пристально наблюдал за ним.

Владыка Железа подозревал, что все же выдал себя.

Пертурабо с трудом опустился на колени – его знаменитая боевая броня, «Логос», представляла из себя весьма массивную конструкцию.

– Мой Магистр Войны, – пророкотал он.

– Встань, Владыка Железа, – ответил Хорус.

У Пертурабо не было выбора – он желал подчиниться. Главным даром Хоруса была его способность повелевать людьми. В прежние времена Магистр Войны делал это искусно, используя не одну лишь силу, но аргументы и убеждение. Его харизма была столь велика, что он убеждал других охотно следовать за собой. Теперь же присутствие Хоруса требовало только повиновения – ибо в нем была заключена великая сила. Сейчас он изменился настолько, что Пертурабо едва узнавал брата. Властность сменила благородство. Легкая улыбка превратилась в оценивающую ухмылку. Задумчивое прежде лицо стало немного безумным и наводило мысли о мудрости столь ужасной, что ее никто бы не смог удержать в себе. Тем не менее, когда Луперкаль поднялся с трона и с нежностью посмотрел на Пертурабо, Владыка Железа мельком увидел в нем старого Хоруса, отчего усомнился в себе.

– Нам еще о стольком нужно поговорить… – продолжал Хорус.

От Магистра Войны исходил лихорадочный жар. Свет без видимого источника, исходящий от его горжета, окрашивал шею примарха в ярко-пурпурный цвет – столь огромные силы были заключены в Луперкале.

Пертурабо признавал власть, которую видел в других, и хотя Владыка Железа старался избегать тех, кто мог им повелевать, он неохотно подчинился своему брату.

– Вы слишком долго тянули, чтобы вызвать меня, – огрызнулся Пертурабо. – Почему мне не было дозволено спустится вместе с десантными отрядами Механикум? Я изучил их работу. Они движутся со скоростью пешехода, а их защита от контратак полна слабостей. Будь у Дорна хоть половина того ума, который приписывает себе этот напыщенный червь, он бы уже дюжину раз захватил осадные лагеря! К счастью для нас, его высокомерие перешло все границы – им овладел страх, и он предпочел спрятаться за укреплениями. Позвольте мне и Механикум показать, как слабы усилия Преторианца! Отпустите меня на Терру, милорд, и я выиграю для вас эту войну! Вы обещали мне честь и славу, а затем бросили томиться и копать окопы на краю системы. Мы прячемся, когда должны нанести удар, мы…

– Пертурабо, – прервал его Хорус. На бесстрастном лице Владыки Железа отразилось удивление, когда слова застряли в его горле и никак не хотели вырваться наружу. – Не стоит жаловаться. Сначала выслушай меня, – Хорус спустился с трона и направился в сторону брата.

– Мой господин… – выдохнул Пертурабо, снова обретя дар речи.

– Дорогой брат, – продолжил Хорус. Он положил свой массивный коготь на плечо Владыки Железа. Зубы и кости Пертурабо ныли от потусторонней силы, которая исходила от Магистра Войны. – Я всегда ищу яд в мясе – и никогда на пиру. Я не призывал тебя до этих пор по уважительной причине и уверяю, что она полностью противоположна тем подозрениям, которые зародились в твоем сознании. Ты видишь коварство там, где я прошу твоей честной работы, которую ты умеешь исполнять, как никто другой. Ты единственный из наших братьев, кому я могу доверять. Будь внимателен к этому. Ты не видишь мою привязанность к тебе – и это меня оскорбляет.

– Мой… господин, – запинаясь, пробормотал Пертурабо.

– Фулгрим легкомысленнен, – продолжил Хорус. – Ангрон поддался гневу. Мортарион пал от клинка своей гордости. Магнусу нельзя доверять – он служит только себе. Но ты здесь, Пертурабо, и ты силён. Ты не стал бы трусливо просить милости Четверки. Ты видишь во мне то, что может дать истинная сила варпа, – он поднял другую руку. – Я хозяин Пантеона, а не их слуга. Остальные ничтожны, они – рабы тьмы. Заблудшие и проклятые, – Луперкаль с сожалением улыбнулся. – Они оказались недостаточно сильны и отдались одному из аспектов варпа. Но ты, Пертурабо, ты слишком мудр для этого. Слишком умен. Ты сохраняешь свою индивидуальность, в то время как другие растеряли ее и не осознают, что она исчезла.

– Я порвал с Императором, дабы стать свободным, а не продавать себя в рабство еще более ужасным хозяевам, – согласился Пертурабо.

Хорус усмехнулся, и где-то в глубине его смешка послышалось львиное рычание.

– Четверка слышит тебя и твое высокомерие их восхищает. Они это уважают. Остальные же, – Магистр Войны покачал головой, – стали инструментами. Их никто не ценит… в отличии от тебя, Владыка Железа.

Хорус отошел на несколько шагов от трона, чтобы взглянуть на буйство красок за витражом.

– Ты слишком важен, чтобы растрачивать твои силы впустую. Твои сыновья тоже – они очень ценны! Зачем посылать тебя истекать кровью вместе с отбросами? Ты нужен мне для более важных дел.

– Сыновья Мортариона находятся на Терре! – раздраженно возразил Пертурабо. – Мы столь же неукротимы и даже более стойки, чем Гвардия Смерти. Они плохо годятся для этой битвы. Я должен быть там и сражаться!

Хорус жестом отмахнулся от его слов.

– У них другая роль. В отличии от тебя сыновья Мортариона понесут значительные потери, исполняя свое предназначение. Я храню тебя и твоих отпрысков, брат мой, для настоящей работы.

Пертурабо нахмурился. На его лице возникли сотни морщин, опоясывающих встроенные в скальп кабели.

– И когда это ты заботился о жизнях моих сыновей или же о моих талантах?..

– А когда я этого не делал? – Хорус с жалостью посмотрел на повелителя Четвертого. – Ты самый лучший из них, брат! Это настоящая осада. Осада, Пертурабо! Такой битвы больше никогда не будет. Ты – лучший инженер в галактике, и я защищаю свои активы. Берегу их до нужного момента, а не отбрасываю в сторону преимущество!