Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 6)

Даже так глубоко внутри бастиона Бхаб воздух был наэлектризован от непрерывной работы пустотных щитов – из-за этого металлические предметы, находясь в близости друг от друга, начинали искрить, а люминесцентный свет холодной плазмы резко выделял грани объектов внутренней обстановки Стратегиума.

Служащие десятков организаций работали, как единое целое: каждый отвечал за свой фрагмент общей стратегической картины, и спокойствие сохранялось несмотря на то, что большинство сотрудников работали с данными, прекрасно понимая все обстоятельства происходящей осады.

Будущее человечества висело на волоске, и они знали это, как никто другой.

Страх способствовал концентрации и собранности, и хотя все верили в Преторианца Императора, в стенах Дворца не было ни одного смертного, не испытывающего давящий ужас, когда они чувствовали над собой взор Рогала Дорна, просматривающего изображения со своей платформы, возвышающейся в центре зала.

Но в этот момент его там не было.

Турия Амунд была лишь одной из многих. Будучи мобилизованной на службу в армию в качестве диспетчера судового контроля, курирующего звездолеты, прибывающие в систему, она считала себя лицом гражданским, хотя разница между штатскими и военными стерлась реалиями тотальной войны. В ее непосредственные обязанности входили наблюдения за возмущением эфира, в чем она хорошо преуспела. Турия вела наблюдения за пустотой в местах, в которых реальность разрывалась, позволяя судам проходить в варп и обратно. Когда-то ее станция находилась высоко над миром на специально выделенной орбите, но сейчас все изменилось: оснащение платформы демонтировали, чтобы освободить место для артиллерийских батарей лорда Дорна – в таком виде она стала представлять большую проблему для неприятеля.

Турия думала, что ей повезло: она была высококлассным специалистом, и ее забрали в командный центр имперского командования; менее удачливые коллеги же нашли себе применение лишь в качестве прислуги орудийных расчетов. Они могут умереть там, на своих местах, оглохшие, задыхающиеся от фецилина, атакованные воинами, созданными защищать их, недоумевая от того, как Галактика могла поступить так с ними.

Новый мир Турии был лишь маленькой частью необъятного Стратегиума. Эфирная сеть наблюдения системы Сол исчезла, заставив полагаться операторов исключительно на детекторы, находящиеся непосредственно на Терре. С такими ограничениями входного сигнала устройства наблюдения Турии были практически слепыми, как и многие другие в Стратегиуме. Она делала все, что было в ее силах, используя оставшиеся в распоряжении ресурсы, чтобы отслеживать точки вторжения судов в материальный мир.

Слева от нее аккуратными серповидными рядами располагались скопления светящихся точек, что мигали в определенной последовательности, понятной лишь Турии и таким, как она.

Немного в стороне от них гололитически спроецированным потоком – серебристым, как водопад – бежал каскад числовых данных повторных проверок, корректирующий узор мигающих огоньков. Семь экранов перед ней – из геля или активного стекла, – отображали танец синусоид в вихре точек, описывая текущее положение обстановки. Справа от диспетчера находился высокий шкаф, открытый с лицевой стороны, который вмещал в себя замысловатое устройство, похожее на планетарий, изображающий Солнечную систему, чьи кружащиеся сферы бегали по путям, представляющими орбиты, но не встречающиеся в материальном мире. Визор на Турии проецировал большой поток данных непосредственно на сетчатку глаз, добавляя их к общему потоку поступающей информации.

Все приборы издавали мягкий и монотонно-повторяющийся звук при работе: гудение электроники, движение механических частей вроде щелчков медных шестерен в эфироскопе, шипение белого шума, ритмически сопровождающего поток гололитических изображений. Это завораживало, унося сомнения Турии и способствуя концентрации. Оркестр звуков вызывал медитативное состояние, и сон, в котором она отчаянно нуждалась, уходил прочь.

Размер флотов Магистра Войны ужасал оператора. Еще больше ее устрашала масштабность варп-перехода, из которого они вышли. Будучи воспитанной в свете Имперской Истины, она начала свою карьеру с убеждением, что варп – это не более чем канал во времени и пространстве. Так ее учили.

Несмотря на все прилагаемые усилия со стороны высшего руководства для господства этой точки зрения, затянувшаяся война способствовала появлению слухов о том, что варп – это не просто скопления энергии, а смертельный океан, в котором плавают сущности, враждебные человечеству.

Турия знала достаточно, чтобы считать эти слухи правдой.

Кодированные показания ползли по ее дисплеям, заставляя верить в невозможное: варп-переход был такого размера, что затмевал собой любой сигнал, какой только могли обнаружить стационарные эфирные авгуры Терры. Даже вглядываясь в разлом реальности в беспристрастном числовом отображении, Турия ежесекундно лицом к лицу противостояла тому, что надвигалось на Терру, сомневаясь, что разглядит хоть что-нибудь сквозь всплески энергий, заполнившими рваными образами ее иммерсионный визор. Оператор молила богов, которых, как ее учили, не существовало, чтобы грубые помехи, полные криков и едва слышных шепотов, исчезли, и ее мир вернулся к безмятежным ощущениям понятных звуков уведомлений и математически точных входных и выходных диаграмм с данными.

Впрочем, Амунд была не настолько наивна, чтобы поверить, будто это когда-нибудь произойдет.

Турия сконцентрировала внимание, время от времени бросая взгляд поверх визора в ожидании Дорна, осмелившись уменьшить непрозрачность изображения перед глазами на случай, если она не заметит сына Императора. Увиденное разочаровывало – вместо Преторианца она видела лишь своры носящихся вокруг изогнутой ниши Стратегиума наблюдателей, суровых контролеров, посыльных боевых групп, офицеров армии и транслюдей из полдюжины Легионов, готовых дать доклад о ситуации своим непосредственным командирам.

На фоне прочих выделялись представители полков Старой Сотни – они пребывали в возбужденном состоянии, стоя возле своих терминалов в ожидании дальнейших событий.

В воздухе витало настолько сильное напряжение, что, казалось, будто все происходит не наяву.

Когда Дорн наконец-то вышел на свою наблюдательную площадку, атмосфера сразу переменилась. Примарх прибыл неожиданно, что было необычно. Несмотря на это, Турия поймала себя на мысли, что неосознанно смотрит на него, даже не понимая, в какой момент подняла взгляд.

Все примархи обладали даром воздействия на психику людей, что одновременно было как притягательным, так и отталкивающим.

Даже сотни метров, отделяющие ее пульт от возвышенности, на которой стоял Дорн, не уменьшали ауру его присутствия. Если что-то и казалось огромным, так это его золотой боевой доспех, словно бы высеченный в драгоценном металле в синем и серебряном каскаде гололитического света. Освещенная снизу, его благородная фигура выглядела несгибаемой, а волосы – поразительно белыми. Преторианец был таким же жестким и холодным, как и его родной мир, Инвит.

Рогал Дорн окинул взглядом всех присутствующих, и когда его глаза прошли мимо Турии, она почувствовала себя беспомощной, словно бы он посчитал ее неполноценной – нет, не из-за отсутствия стараний и умений, а просто из-за того, что она была лишь человеком – ошибающейся и слабой смертной. Диспетчер была потрясена и восторженна, когда взгляд примарха пронесся мимо. После этого Преторианец наклонился, чтобы обратиться к собравшимся:

− Слуги Империума. Верные подданные Императора. Сторонники Единства, − начал Дорн. Его голос перекликался с чем-то, что было за пределами человеческого бытия, вызывая у Турии дрожь в позвоночнике. – Настал момент, когда мы наконец нанесем завершающий удар. Магистр Войны окружил Тронный Мир. Как мы и предполагали, он начал бомбардировку в первые мгновения этого дня – в минуту после полуночи.

Они знали это. Они слышали вой снарядов. Те, кто исполнял свои служебные обязанности, перемещаясь из Стратегиума по Дворцу, видели, как снаряды активизировали пустотные щиты. Все они ощущали взрывы, сотрясающие мир, все они испытывали тягучие ощущения в своих мозгах от действующей варп-установки «Эгиды». Иной человек, – даже иной примарх – возможно, говорил бы в более оптимистичной и сочувствующей манере, но это было не в характере лорда Дорна, что отражалось и на его мимике.

− Мы ожидали этот момент. Мы старались предвидеть планы предателей. Мы стоим сейчас на краю истребления, но не отчаивайтесь! – примарх повысил голос. – Мы не стремимся истребить армии предателей – мы должны лишь устоять. Пусть оборона Терры станет утесами, о которые разобьется Хорус! В яростном стремлении уничтожить нас он израсходует всю свою мощь, и тогда, когда он будет истощен и измотан, а его силы обескровлены, наше отмщение обрушиться в ответ со всей яростью, которая сотрет его вероломное предательство со звезд! – Дорн еще раз пробежался глазами по нишам. − Не все из вас доживут до этого дня, но знайте – мы стоим на грани вымирания как раса. Перед лицом такого вызова может казаться, что значение вашей жизни не так уж и велико, но все ваши усилия, даже те, которые кажутся вам незначительными, жизненно важны – все и без исключения. Я призываю сейчас вас в трудный для Империума час – вырвите из себя свой ужас, спрячьте свой страх, направьте все силы вашего естества на нашу неизбежную победу! Я примарх – творение рук Императора, созданный для вас, и только для вас – для мужчин и женщин человеческой расы. Империум богов и чудовищ Хоруса не для нас! Мы верим в единство стойкости и непреклонности нашего вида перед лицом зла во вселенной и за ее пределами. Не думайте о себе, когда начнут падать бомбы! Не думайте о спасении своей жизни, когда придет враг! Думайте о жизненной силе, об упорстве, о стойкости Человечества!