Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 51)

Хан ухмыльнулся под грязной лицевой пластиной и ответил:

– За Императора!

Джагатай присоединился к сражению бок о бок со своим братом. Послышались боевые кличи, и сквозь газ пробился отряд Кровавых Ангелов, Белых Шрамов и смертных солдат, рассекая толпы смертных предателей и мутантов. Взвыли реактивные ранцы, и золотые воины на крыльях с грохотом опустились позади Хана, образовав защитное кольцо. Вместе, спина к спине, примархи сражались до тех пор, пока Гвардия Смерти не превратилась в горстку бродяг, ускользнувших в облака ядовитого тумана.

Со стороны Дворца загрохотали двигатели боевых кораблей.

– Мы должны отправляться сейчас, – сказал Сангвиний своему брату. – Они вскоре вернутся.

Обстрел позиций тем временем становился всё мощнее.

– Еще не время, брат мой, – произнес Хан, протискиваясь сквозь ряды телохранителей.

– Что ты делаешь? – воскликнул Сангвиний, последовав за хромающим Ханом.

– Мой реактивный мотоцикл… Я должен добраться до него и загрузить собранные изображения. Снаряды–постановщики помех стерли все данные с моих доспехов.

– Они возвращаются, милорды! – закричал Кровавый Ангел. Снова раздался треск болтерных выстрелов.

– В таком случае отбивайтесь. Мне нужно время… всего лишь секунды, – сказал Хан. – Так мы лучше узнаем нашего врага и обеспечим себе быструю победу.

– Это неразумно, брат! – прогремел Сангвиний, нанося удар Копьём Телесто.

– На войне нет ничего разумного. Насилие неразумно. Неужели ты думаешь, что я вышел за Стену лишь ради славы?

– Мне пришло в голову только то, что ты заскучал.

– Нет, отогнать их обратно, – смех Хана перешел в кашель.

– Что с тобой, брат?

– Отравленный нож, – отозвался Ястреб.

– Они тебя отравили?..

– Болезнь рождена колдовством. Не волнуйся – эффект ослабевает, но я верю, что ты отрубишь мне голову, если моя преданность поколеблется.

Хан добрался до обломков своей машины и перевернул ее. На приборной панели все еще горели огни, и он быстро нажал на них в определенном порядке. На главном дисплее появилась строка отчета о состоянии мотоцикла.

– Они возвращаются! Скорее! – закричал Сангвиний. Он поднял свое Копье. Конус света бесшумно вырвался наружу, унеся жизни трех приближающихся Гвардейцев Смерти. Остальные были позади, и Сангвиний прыгнул на них, вращая мечом.

Рядом опустился «Громовой Ястреб». Остальные летательные аппараты со свистом проносились над головой, а их болтганы вращались, выслеживая в хмари приоритетные цели.

– Загрузка завершена, – словно нараспев произнес когитатор реактивного мотоцикла.

– Дело сделано, – сказал Хан. – Теперь у меня есть то, что нам нужно, – Джагатай пошел вперед, но споткнулся. Его раненая нога все еще не излечилась…

– Тогда мы уходим! – крикнул Сангвиний, перекрывая вой двигателей. Он вонзил меч в грудь одного из предателей, пнул другого в спину и протянул руку, чтобы поддержать брата. Латы обоих потускнели от гниющей крови и грязи, и вдвоем они поднялись на борт «Громового Ястреба», когда Кровавые Ангелы открыли огонь с рампы, отбрасывая врагов назад. Хан, прихрамывая, вошел внутрь, а Сангвиний встал на трапе и выпустил пару последних из своего магического Копья.

Окружаемый взрывами, «Громовой Ястреб» взлетел в небо, переполненное кораблями. Их преследовали до самой Стены, но там врагов ждала неудача – комбинация «Эгиды» и огонь оборонительных орудий отогнали их от цели охоты.

Сангвиний отвернулся от открытой рампы лишь тогда, когда корабль оказался над городом.

– Ты видел, что с ними случилось?.. – спросил Ангел. – Сыновья Мортариона больны. Если бы не все, чему я только что стал свидетелем, я бы никогда не подумал, что легионеры могут так сильно страдать.

– Несмотря на это, брат, они стали более живучими, чем раньше, – Хан присел и снял с головы шлем, обнажив бледное и мокрое от пота лицо. – Они продались так называемым «богам» варпа, – выплюнул Ястреб. – Мортарион пал так низко… Когда-то он был самым ярым противником колдовства, а теперь полностью принял его. Воистину, эти боги играют с нами – они очень любят иронию.

Сангвиний выгнул бровь, глядя на Хана.

– Ты выглядишь не лучшим образом, брат.

Хан вздрогнул.

– Я этого не ощущаю. Но теперь, когда мы возвращаемся в эти стены, болезнь, кажется, отступает. Посмотри на клинок, что меня отравил, – Джагатай поднял левую руку. Все еще зажатый в кулаке после того, как примарх вырвал его из колена, показался боевой нож Гвардии Смерти. Под слоем крови примарха он был покрыт ржавчиной, а его острие было тусклым, но все же оно источало ауру тревоги. Черный яд стекал с клинка на кулак Хана, испаряясь в воздухе, прежде чем касался земли.

– Это очень дурная вещица, – сказал Сангвиний.

Они миновали границу Дворца, и лезвие ножа внезапно превратилось в пыль, а яд выкипел, оставив лишь грязную рукоять, похожую на игрушку в огромной ладони Хана. Братья обменялись взглядами.

– Любопытно… – протянул Ангел.

– Несомненно, это дело рук нашего отца, – сказал Хан, удивляясь, когда и рукоять обратилась в ничто. Все, что осталось от оружия – это пятно засохшей крови, усеянное крупинками ржавчины. – Его защита действует сильнее всего на территории Дворца – это единственное объяснение. То был клинок варпа и сила Императора защищает от его колдовства. Яд исчез из моей крови. Я чувствую Его присутствие, как прохладный ветер, что успокаивает ожог, – Джагатай поднял глаза на брата. – Мое равновесие возвращается.

Мгновенье Ястреб молчал, но заговорил дальше:

– На Просперо Мортарион пытался склонить меня на сторону Луперкаля. Он говорил об истине, о правоте Хоруса, о лжи нашего отца, – Джагатай сжал кулак. – Я был самым критичным из Его сыновей, но теперь я вижу правду, и она прощает все ошибки с Его стороны. Варп – ничто иное, как безумие и разложение. Наши братья теряют рассудок один за другим. Когда мы снова встретимся с Мортарионом, то будем сражаться с гранью большего зла, с марионеткой, а не с гордым полководцем, которым он некогда был, и это меня беспокоит.

Крылья Сангвиния дрогнули.

– Я не могу припомнить ни одного случая, когда бы я не испытывал беспокойства, брат мой, – вздохнул Ангел.

***

Примархи отступили в боевой корабль, и он с яростным ревом поднялся над полем боя, унося сыновей Императора прочь от опасности. Золотые стражи Сангвиния устремились вслед за кораблем – реактивные турбины, установленные между их металлическими крыльями, выли, словно хищные птицы.

– Отойти назад! – из тумана донесся сверхчеловеческий голос. – Назад, к линии обороны!

Кацухиро и несколько оставшихся в живых призывников с благодарностью побежали. Космодесантники пропустили их, сдерживая врага непрерывным огнем, пока смертные спасались бегством.

С обеих сторон царил хаос. Солдаты Пуштун Наганды вошли в ядовитый туман в нарушенных боевых порядках, а вышли вообще без него, но Астартес сражались с невероятной дисциплиной, и вихрь битвы сплотил воинов разных Легионов вместе.

Воители в красных и белых доспехах стояли плечом к плечу. Для стороннего наблюдателя не был бы очевиден тот факт, что они никогда раньше не сражались вместе, но подразделения работали слаженно, прикрывая друг друга, когда отделение за отделением отступали к линии обороны.

Лай едва ли похожих на людей предателей словно высмеивал отход, но не было никаких сомнений в том, кто одержал верх: сотни, если не тысячи низших смертных покрывали грязное поле брани, а среди них лежали десятки гигантов в грязно-белом. Там были также островки ярко-красного и чистого белого цветов, и антигравитационные машины, горящие на земле – но, тем не менее, счет был в пользу лоялистов.

То был ложный триумф.

Они отошли совсем немного от крепостных стен. Вскоре Кацухиро обнаружил, что карабкается по разбитым кускам рокрита, запоздало осознав, что добрался до третьей линии. Среди этого опустошения он нашел нетронутый ориентир – пронумерованную башню связи, мачтовые огни которой все еще мигали, и вернулся на свою позицию.

Все виды бомб продолжали с визгом падать вниз, но призывник был слишком измучен, чтобы пригнуться, и вверил свою судьбу в руки вселенной. Адреналин погас, тошнота вернулась с удвоенной силой, а конечности задрожали. Когда он вернулся на позиции своей роты, ядовитый туман начал рассеиваться. Кацухиро услышал шум двигателей в редеющем тумане и увидел, как бронированные гиганты отступают назад. Усталые солдаты Пуштун Наганды тяжело опускались на несколько оставшихся нетронутыми участков крепостного вала.

Здесь было больше трупов, чем живых людей – и в их числе был Ранникан.

Он лежал на спине, не успев уйти со стены, глядя в небо недалеко от того места, где они с Кацухиро вступили в бой. Не было никаких следов того, что убило Ранникана: противогаз был на месте, и ни один порез от когтя или ножа не оставил ранений на его теле, а масс-реактивный снаряд так и вовсе превратил бы призывника в кусок мяса. Не было никаких сомнений – Ранникан мертв, но не было никаких следов смерти…

Кацухиро опустился на колени рядом с трупом. Он никогда не любил этого человека, и потеря, которую он чувствовал, застала его врасплох. По какой-то причине солдат снял защитную маску товарища и пожалел об этом – на маленьком крысином личике Ранникана застыло тревожное выражение ужаса и удивления.