Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 4)

– От Альфы к Омеге, – сказал Ашул.

– От Альфы к Омеге, – ответила Мизмандра.

Они спустились вниз с горы. Точка сбора, казалось, кипела от напряжения. Немногочисленные присутствующие чиновники изо всех сил старались поддерживать порядок, но все были слишком напуганы. Никто на Терре не спал спокойно уже несколько месяцев: адские кошмары терзали весь мир.

Толпа, кипя от страха и раздражения, поглотила Ашула и Мизмадру, не обратив на них никакого внимания.

ДВА

Конец пути

Врата Вечности

Сквозь Дворец

Врата Вечности, 13-ое число, месяц Секундус

Грохот засовов в кромешной тьме вывел Кацухиро из оцепенения.

На смену дреме пришел бесконтрольный ужас.

Дверь грузового контейнера качнулась на скрипучих петлях и открылась, тяжело ударившись о рокрит. Свет – не ослепляющий, но яркий, как вспышка плазмы – заполнил помещение. Когда глаза призывника привыкли, то первым, что он увидел в Императорском Дворце, стали люмены, стилизованные под ягодные гроздья на виноградных лозах из металла.

За лампами виднелся потолок из цветного стекла с приглушенной подсветкой. Все остальное скрывала толпа людей, набитая в грузовой контейнер. В нем с момента начала поездки – все шестнадцать часов – можно было только стоять. Ноги Кацухиро дрожали от напряжения, оставаясь неподвижными столь долгое время – если бы не тела, которые давили на него со всех сторон, он наверняка давно бы упал.

Попытка вытянуть шею и осмотреться вызвала резкую судорогу и спазмы. Лямка вещевого мешка стягивала и давила, провоцируя болезненные покалывания вокруг макушки и ноющую боль в плече. Кацухиро выдернул мешок из кучи таких же и повесил на шею при погрузке, но теперь из-за тесноты новобранец не мог пошевелиться, чтобы хоть как-то его поправить. Он закрыл глаза и хрустнул затекшим позвоночником. Внезапно снаружи послышался нарастающий шум, будто вызванный хрустом его костей.

Под звуки свистков раздались приказы:

– Вперед, вперед, вперед, вперед!

Пассажиры не спешили выполнять команду. Стоны и бормотание мужчин и женщин, которые слишком долго находились в замкнутом пространстве, сменились криками, когда люди крепкого телосложения приблизились к контейнерам и стали вытаскивать наружу всех подряд.

Даже на фоне многочасового грохота поезда, который уже стал привычен, шум вокруг ужасал. Несмотря на требования маршалов, новобранцы еле волочились вперед изумленной толпой: давка и мрак сильно затрудняли движение. Свет снаружи почти не проникал внутрь контейнера, но зато тонкими струями просачивались порывы ветра, смешиваясь с влажной и потной духотой. Людям в ходе поездки даже негде было справить нужду, и от вони мочи у Кацухиро щипало глаза.

Угроза получить удары маршальскими жезлами заставила выгрузиться на платформу первый ряд призывников, и обитатели контейнера выплеснулись наружу. Люди повалили вперёд: некоторые упали и были растоптаны теми, кто бежал сзади. Ощущая себя не более чем молекулой в потоке воды, Кацухиро влился в толпу, направляясь к открытому трапу. Свет и красивый потолок становились все ближе и ближе, а затем человека перед Кацухиро сильно дернули вперед за вещмешок на шее, и новобранец последовал за ним, погружаясь в глубины Императорского Дворца навстречу разверзшейся пасти войны.

Гигантская толпа из тысяч людей перетекла из контейнеров в грузовики на конечной станции монорельса. Кацухиро не мог ничего разглядеть впереди из-за массы людей, давившей на него со всех сторон. Голоса пронзительно кричали, вопили и умоляли, сливаясь в какофонию звуков.

Маршал с небрежной легкостью схватил Кацухиро. На его лице отразились данные с бронированного щитка визора, поступившие от сенсоров и записавшиеся в память. Знаки Адептус Арбитрес с незнакомой геральдикой едва успели промелькнуть перед Кацухиро, как его тут втянуло обратно в зловонный людской поток, следующий навстречу своей смерти.

Колокола и сирены звучали каждую четверть часа, а помимо них издалека раздавался постоянный глухой стук, своей настойчивостью и унынием схожий с ударами тысяч сердец. Кацухиро кружился в толпе, втянутый водоворотом человеческих тел, пока не был вытолкнут в прямое быстрое течение. В этой толчее мужчин и женщин были все, кого можно было представить: писцы, ветераны старых войн, фермеры-гидропоники, техники, богатые и бедные, молодые и старые. Там был каждый оттенок кожи, глаз и волос присутствующих на Терре, все чины и все звания, которые когда-либо видел Кацухиро, и тысячи прочих. Он беспрерывно крутил головой, и все большее количество деталей впивались в его сознание, словно дротики: декорации на стенах, благородное лицо, высеченное в мраморе, символ, обозначающий место, где он находился во Вратах Вечности – субплатформа 99-8-эпсилон. Выражения лиц его спутников, двух в частности – одного, со злобным взглядом голубых глаз, и другого, с лицом, переполненным страхом – поражали призывника.

Его хватали бесчисленные руки, а в узком проходе из штабелей ящиков он зацепился ремнем своего лазгана. Это замедлило толпу и усилило без того ужасную давку. Ребра Кацухиро постоянно ощущали удары локтей, словно бы его кости были струнами семандрона – древнего терранского музыкального инструмента.

Запах вокруг был ужасным, а шум – еще хуже. Кацухиро удалось выбраться в сторону, расталкивая людей, но и не отстать от толпы. Всех присутствующих на платформе объединяли две вещи: лазганы серийного производства, неуверенно сжатые в руках, и висящие на шеях вещевые мешки, под весом которых сутулились новобранцы.

Некоторые пытались перестегнуть ремни вещмешков так, чтобы их можно было надеть на плечи, но на платформе было столь же мало места, как и в поездах, на которых они прибыли.

Кацухиро наблюдал, как какой-то человек, уронив свой лазган, наклонился, чтобы его поднять, и упал из-за толкотни вокруг, но так и не увидел, поднялся ли невезунчик обратно.

Кацухиро натолкнулся на опору, добавив новых синяков к тем, которые уже заимел. Внезапно его ноги наткнулись на что-то мягкое – опустив взгляд вниз, он увидел мертвого человека, раздавленного толпой. Кровь струилась из носа и ушей трупа. Кацухиро отскочил, наткнувшись на лысого гиганта, сложенного из огромных накачанных мышц, с прищуренными глазами, жаждущими насилия.

− Смотри внимательнее! − прорычал исполин. Кацухиро отступил назад, извиняясь, и толпа снова поглотила его, так стремительно закружив, что сердце призывника начало колотиться быстрее.

Платформы открылись. Потолок внезапно ушел ввысь, возвышаясь над людьми на гигантских столбах из камня и пластали. Толпа заполнила огромный зал, укрывшись под сводами. Потускневшие и утратившие свое величие оконные витражи несли на себя изображение, от которого у Кацухиро перехватило дыхание: на мозаике были нарисованы мужчины и женщины, олицетворяющие победителей на поле брани, и их поверженные враги, что склонились в мольбе о пощаде и протягивали руки в клятве верности к фигуре, доминирующей в центре витражной композиции…

− Император! − воскликнул Кацухиро, хотя едва мог вздохнуть. Изображение сияющей фигуры было настолько реалистичным, что на секунду Кацухиро показалось, что Повелитель Человечества навис над ним, дабы совершить свой праведный суд.

Три тяжелых удара развеяли эту иллюзию. Подсветка изображения задрожала и некоторые части мозаики разбились. Цветной и острый, словно бритва, дождь из осколков обрушился на вопящую и истекающую кровью толпу.

Словно воды быстрой реки при впадении в озеро, призывники замедлились, рассредоточились и стали слоняться без дела. Кацухиро выпал момент перевести дыхание – он тонул в реальности огромных масштабов мобилизации, и это приводило его в ужас. На место пустых отъезжающих поездов приходили новые, и в ноздрях новобранца стоял запах горячих двигателей и плавящихся от перегрузки рельсовых левитаторов.

Решетчатые врата загремели где-то справа и снова раздавались звуки свистков. Линия маршалов, арбитров или кого-то протянулась с одной стороны площади. На этот раз толпу более мягко направили по направлению к ряду арок на пути к открытым воротам. Кацухиро прошел в скрытое до этого пространство конечной станции: практичные грузовые залы из нового рокрита, подъёмники и транспортные ленты, которые сейчас не работали, но зато были переполнены и битком забиты главной валютой войны – людьми.

Казалось, в этих залах находились целые армии.

Из линии арбитров в дальнем конце площади выходили чиновники – они пробирались вглубь толпы, выхватывая людей и направляя их в составы быстрорастущих групп.

– Ты, ты, ты, ты, – пауз между словами не было слышно. Руки в перчатках хватали новобранцев за плечи, вешали на шеи цветные бирки и отталкивали изумленных жителей Терры вперед, к следующим офицерам, что стояли за ними.

– Ты, ты, ты, ты!

Лай нашлемных громкоговорителей и встроенных воксмиттеров был жестким и бесчеловечным – он разделял народы и нации по группам, вынуждая их идти вперед, навстречу смерти. Люди рыдали и плакали, разлучаясь с друзьями, любимыми, семьями.

Чиновники ничего не замечали – им все было безразлично

– Ты, ты, ты…

Вскоре пришла очередь Кацухиро. Одна рука в кожаной перчатке схватила его, а другая натянула поверх головы цепочку с зеленой пластековой биркой, больно задев ухо, и толкнула дальше.