Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 3)

– Луперкаль больше не ждет, – ответил Сангвиний. Его голос, некогда мелодичный, ныне был напряженным.

− Начинается, − Ангел поднял руку и указал вверх. За мгновение небо сверкнуло миллиард раз, когда все корабли флота дали ответ. Казалось, узор апокалиптического света кричал:

«Император падет. Мы пришли сеять хаос».

– В каждой войне, которую я видел, была своя скрытая красота, – произнес Хан. – Но я видел не так много зрелищ, подобных этому…

– Смертельно опасное и мимолетное великолепие, не более, – парировал Дорн.

Снаряды достигли верхних слоев атмосферы, прочертив в небе огненные линии.

– Все мимолетно, – отозвался Джагатай, – а жизнь коротка и полна горя. И каждый ее миг нужно испить до дна, дабы насладиться опытом, который он нам приносит – и нет разницы в том, хороший он или плохой.

Все пространство над Дворцом заполонили нисходящие дуги снарядов и прямые линии вспышек лазеров, выброшенные вверх – казалось, сам воздух сотрясала материя, вырывающаяся из пустоты. Гулкие отголоски взрывов эхом отдавались от вершин Гималайского массива, оглушая всю Терру.

– И как ты можешь восхищаться подобным?.. – в недоумении спросил Сангвиний у Хана.

Когда он повернулся к Ястребу, первые снаряды разорвались над орбитальной платформой «Скай», последним из искусственных спутников Терры – она висела низко над горизонтом рядом с Внутренним Дворцом, и её широко расставленные гравитационные двигатели натужно гудели, удерживая стальную громаду в воздухе. Попадания не причиняли платформе вреда, бессильно изливая ярость на пустотные щиты «Эгида», сверкающие зловещей энергией.

– Радость – это акт неповиновения, – ответил наконец Хан. – Радуясь, мы побеждаем, даже терпя поражение. Жизнь сама по себе является победой, ибо все мы умираем, но смерть не имеет значения для смеющегося воина. Душа поэта делает восхитительной любую трагедию!..

Снаряды достигли поверхности Терры спустя несколько мгновений. Пустотные щиты «Эгида», созданные по древним знаниям, ревниво утаиваемым жрецами Марса, отреагировали, пылая огнём. Буря пламени создавала целые клубы бьющих по всему небосводу исполинских молний. Дворец содрогался от усилий погребенных под землей машин, когда залы генераторов с натугой пытались укрыть от бомбардировки шпили города.

За пределами действия щитов «Эгиды» поверхность планеты буквально взорвалась. Столбы атомного пламени с ревом поднялись в небеса. Мир задрожал. Попадания первых залпов пробудили энергетическую защиту кораблей: просыпаясь, они метали вниз стрелы горящего света и потоки плазмы с такой плотностью, что вспышки молний на пустотных щитах затмили армаду кораблей Луперкаля.

Преторианец Императора смотрел в преисподнюю, что разверзлась на небосводе. Его глаза сфокусировались где-то далеко за самим вражеским флотом, глубоко в сокрытой пустоте, словно он мог видеть что-то за пределами как Солнечной системы, так и материальной вселенной, вглядываться в сам варп, где флоты Робаута Жиллимана спешили к Тронному Миру.

Перчатки Имперского Кулака крепко сжали каменный край парапета.

– Мы не подведем, – прорычал Рогал Дорн. – Мы будем стоять.

Алтайские Пустоши, 13-ый день, месяц Секундус

За тысячу километров, в землях, где холодный ветер пронизывал оголенные вершины, еще две пары глаз наблюдали за небесами. С Алтая казалось, что Дворец был объят заревом пылающих небес.

Линия горизонта Терры скрывала собою Дворец и горы, на которых он был возведен, и все же дом Императора возвышался над всеми прочими объектами, что находились на земном шаре. Любой житель Терры был уверен в местонахождении Дворца вне зависимости от своего местоположения на планете; в империи, состоящей из миллиона систем, Терра была наиболее тесным и густонаселенным миром.

Флотилии Хоруса проходили над сияющим городом, словно искры над далекими лесными пожарами. Для наблюдателей на склоне горы падение первого снаряда казалось каплей слезы, прочертившей яркую полосу в небе; в длинных же щелевых линзах мощных магнокуляров она сияла еще ярче.

Мизмандра убрала устройство от линз маски. Используя всю мощь оптики, она настолько сильно увеличила изображение, что, казалось, чувствовала жар, исходящий от снаряда. Когда оперативник опустила магнокуляры, иллюзия исчезла, и агент задрожала от холода, хотя на ней был просторный плащ, надетый поверх термокостюма. Клубы пара призрачными кольцами вырывались наружу из дыхательных путей женщины.

– Это сигнал? – в отличии от неё, Ашул не чувствовал холода. Он также лучше переносил большую высоту, и поэтому не носил маску. Прищурив левый глаз, а правым прижавшись к оптическому прицелу своего снайперского лазгана, агент наблюдал, как снаряд разваливается на части под смертоносными лучами огня батарей Дворца.

– Он ничем не отличается от других бомб, – ответила Мизмандра.

– И все же он был достаточно быстр, чтобы его заметить. Как ни крути, Алтай находится далеко от Южной Гималайзии

В долине под горой была возведена идеально квадратная площадка. В самой нижней ее части, куда никогда не проникал солнечный свет, находился шахтерский городок, построенный вокруг станции монорельса. В настоящее время она была переполнена новобранцами: их призвали на военную службу в рамках мобилизации.

– После этого состава поездов больше не будет, – задумчиво произнес Ашул.

Под яркими лучами света, что струились с высоких городских шпилей, каждый человек в толпе выделялся столь четко, как скалы в пустыне под полуденным солнцем. Снайпер окинул их взглядом, неспешно высчитывая погрешность, которую окажет свет при определении расстояния до целей.

– Эта штука доберется до места достаточно быстро? – спросил агент.

– Думаешь, не успеет? – отозвалась Мизмандра.

Над Дворцом началась настоящая бомбардировка: небо вспыхнуло, а земля задрожала.

Ашул пожал плечами.

– Рано или поздно удача отвернется от нас, – в глубине души снайпер чувствовал, что удача отвернулась от них ещё тогда, когда их отправили обратно на Терру; не так давно он совершил ошибку, сказав об этом Мизмадре. – Приказы продолжают поступать, но наши активы истощены.

Он на мгновение умолкнул, задумавшись, и продолжил:

– Грядет конец, – он махнул рукой в сторону неестественного поднимающегося рассвета, созданного обстрелом, – и это наш последний бросок. Мы попадемся… или погибнем под перекрестным огнем.

– А тебе не все равно? – спросила Мизмандра, цинично пожав плечами. – Я все еще верю в Легион, если ты об этом.

– Как и я, – добавил Ашул.

Мизмандра начала снимать с себя снаряжение: плащ, подсумки, оружие – все, что у нее было. Она делала это медленно и методично, но когда агент стянула термокостюм, то начала торопиться. В ярком свете, льющемся из города, ее обнаженное тело казалось столь же рельефным, как хребты Алтая: мускулы – вершины гор, а впадины между ними – глубокие долины. Все тело Мизмадры покрыли мурашки.

«У всех есть слабости», – подумал Ашул. – «Ее слабость – боязнь холода».

– Тебя волнует смерть? – спросила Мизмандра. Снайперу не нравилось, что она ставила вопрос так прямо.

– Если бы она меня не заботила, я давно был бы мертв, – хмыкнул Ашул. – В мыслях смерть не так страшна, как в реальности, и сейчас я чувствую ее дыхание у своего горла.

Мизмандра была в маске – подобные на Алтае носил каждый, кто мог раздобыть. Они были относительно распространены, несмотря на высокую стоимость. Из рюкзака агент достала мягкую одежду, какую носили рабочие, и тяжелую куртку до пояса, сильно вздрогнув, когда снова оделась. Термокостюм был гораздо теплее, чем униформа рабочего…

– Ты начал бояться, – с укоризной сказала Мизмандра.

– Я не трус, – возразил Ашул. – Так или иначе, мы все умрем, но я все еще рядом с тобой. Отвечая тебе, скажу – да, я не хочу умирать, но погибну, если придется. Хотя и не хочу делать это напрасно.

– Что ж, могу успокоить – мы погибнем не зря.

– И какие у нас текущие приказы?

– Свободный поиск, – протянула Мизмандра. – Хаос. Я уверена, мы что-нибудь найдем.

– Уверена? – прямо спросил Ашул.

Агент бросила на него взгляд, который снайперу был хорошо знаком. Ее лицо, конечно, было скрыто под маской, но этот взгляд совершенно точно был на ее лице прямо сейчас – он понял это по тому, как Мизмандра наклонила голову и по стальным ноткам в ее голосе:

– Ты сделаешь свою работу, Ашул.

Он встал и отряхнул колени. Его рад-счетчик издал пять медленных щелчков: в горах была остаточная радиация – результат одной из забытых войн прошлого Терры. Он где-то читал, что некогда этот край был очень красив: страна рек, лесов и степей, но теперь он едва мог поверить, что эта ледяная пустыня могла быть чем-то другим – не тем, чем она была сейчас.

Снайпер просто не мог этого представить – впрочем, он всегда знал, что отсутствие воображения было всегда его проблемой – и именно поэтому он никогда не верил Императору.

– Само собой! – заверил Ашул.

С некоторым сожалением он отложил винтовку – это было хорошее оружие.

Прочее его имущество – пистолет, нож, пайки и все остальное – было достаточно похожим на вещи, что имели при себе местные горняки.

Оперативники завернули свои пожитки в пластек, прежде чем положить их в расщелину в скале и засыпать ее камнями. Они не собирались возвращаться, и никто не нашел бы этот тайник, но старые привычки умирают с трудом…