Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 34)

Вспышка взрыва озарила устроенные вокруг разрушения, но резкий свет больше дезориентировал, нежели освещал. Погибшие мутанты лежали грудами в районе боя между третьей и второй линиями обороны, но выражение ярости битвы на их звериных мордах так и не померкло. Мизмандра почти испытывала к ним сочувствие: она не особо много знала об их виде, но то, что она слышала, говорило о печальной истории отверженной побочной ветви человеческой расы – не настолько падшей, чтобы вот так умирать, но слишком отличающейся от людей, чтобы заслуживать уважение. Сильные запахи химикатов, вызывающие бешенство и неудержимую ярость, исходили от трупов, а пена вокруг морд свидетельствовала о применении боевых наркотиков. Правда, Мизмандра сомневалась, что эти создания нуждались в них, чтобы крушить и убивать – Империум обещал мир и прогресс всему Человечеству за исключением тех, кто не был похож на людей.

Подобные существа были обречены влачить жалкое и ужасное существование.

Ложь на лжи.

Ей встречались тела и обычных людей – то были трупы предателей и лоялистов, хотя эти термины ничего не значили для оперативника. Приверженность тем или иным взглядам не избавила противоборствующие стороны от дикости зверолюдей: и сторонники Магистра Войны, и верные Императору в равной степени были разорваны на части и несли на себе явные признаки каннибализма.

Она прошла через взвод погибших пехотинцев–предателей. На передовой лоялисты много говорили о мразях и подонках, но символы Темных Богов на снаряжении и амулеты были плохим аргументом для подобных высказываний – это были профессиональные солдаты некогда верных полков.

Мразь не стала бы рисковать собой в подобной самоубийственной миссии – для такой жертвы требовалась дисциплина и вера.

Активность на второй линии росла. Это повышало риск обнаружения, и Мизмандра соскользнула вниз с внешней стороны вала. Снаряд, упавший у подножья стены, в кровавом рисунке выложил трупы и части тел. Ее взгляд зацепился за лазгана на краю воронки: на нем был грубо выцарапан октет, окрашенный еще не застывшей кровью.

Иконы были кощунством в мире, созданном Императором. Мизмандра не верила в дело Хоруса: он был марионеткой ужасных сил, и она не считала, что, в свою очередь, в него верит и Альфа-Легион – свои истинные цели они скрывали за стеною обмана. Альфа-Легиону можно было доверять лишь потому, что ему не доверял никто. Ей же этого было достаточно. Опыт Мизмадры говорил о том, что это был максимум, на который мог бы рассчитывать любой другой на ее месте.

После битвы на Плутоне, перед тем как Легион вновь забросил ее и Ашула в пустоту космоса, она пыталась получить ответы. Мизмандра не была привлекательной, но она знала толк в том, как разговорить людей – легионеры же не были людьми. Она прилагала неимоверные усилия, пытаясь добиться ответа на простейший вопрос, узнать, за что они сражаются, но всегда слышала одни и те же слова, если они с ней вообще говорили:

– За Императора.

Они отвечали ей это снова и снова, даже если их действия можно было истолковать, как прямо противоположные выживанию Империума…

– За Императора.

Она слышала это, должно быть, дюжину раз – достаточно много, учитывая их скрытность.

Возможно, она была глупой, но она решила верить в сказанное.

В своих мыслях она вернулась к моменту, когда услышала это впервые…

– За Императора. Я – Альфарий.

Но они все называли себя так и лишь так. Был ли он реально тем воином, что сражался на Плутоне? Быть может, каждый из них действительно был Альфарием? Вселенная хранила в числе своих тайн и более странные вещи, чем Легион клонов.

Как давно это было?.. Десять или пятнадцать лет назад?

Время было одним из тех краеугольных камней цивилизации, которое не было смысла брать в расчет, задавая себе столь сложные вопросы. Как и деньги, оно было лишь удобным для человеческого восприятия самообманом – заблуждением, которым люди с радостью довольствовались, превратив ложь себе в концепцию бытия.

Никому не нравится слышать подобные размышления. Когда она была юной, то часто высказывала их вслух – зачастую слишком часто. Когда Мизмандра поняла, что ее мнение никем не приветствуется, то попыталась отстраниться от человечества как можно дальше, оказавшись в глуши планеты, что сама находилась на задворках галактики даже по меркам космоса. Там, среди зарослей вечнозеленых кустарников, не было никаких занятий – разве что поиск пропитания в попытке протянуть еще один день. Ей казалось, что происходящее было лишь временным явлением, но вскоре одиночество стало ее зависимостью.

Она так и не узнала, почему они выбрали именно ее…

***

Это произошло ночью. Она вернулась из местной таверны в свой невзрачный хаб-модуль и обнаружила там незнакомца. В ее поселке и на выжженных холмах вокруг проживало всего лишь пятьдесят девять человек. Стоило Мизмадре увидеть силуэт посетителя в темноте своего жилого блока, она поняла сразу же поняла, что он не один из из них – потому что никто из ее соседей не был воином Легионес Астартес. Он был крупным даже по меркам своего рода и восседал на одном из ее ветхих стульев. Колени мужчины находились слишком высоко в сравнении с высотой стола, поэтому он вытянул ноги вперед перед единственным стулом, на который могла сесть Мизмандра. Несмотря на свои размеры, он каким-то образом не подавлял ими собеседника – уловка, которой обладали все в его Легионе.

Из-под глубины камуфляжного капюшона блеснул взгляд: цепкий, излучающий ум и интеллигентность. На протяжении всей встречи он так и не снял своего маскировочного плаща.

– Лидия Мизмандра, – каким-то образом он говорил так, словно уточнял, не задавая вопроса. Пистолет в ее руке оказался быстрее, чем он успел моргнуть, но легионера это всего лишь развеселило.

– Конечно, ты можешь выстрелить в меня, если хочешь, – произнес он с ноткой интриги в голосе. – Но если ты это сделаешь, то никогда не узнаешь, почему обнаружила меня по возвращении в свою лачугу.

Он с ухмылкой осмотрелся вокруг: его позабавили кучи грязной одежды и немытой посуды, набитой в раковину.

– Скверное материальное положение для женщины твоего происхождения. Сомневаюсь, что твоя семья была бы впечатлена подобным образом жизни.

– Моя семья – не твое проклятое дело, – ответила Мизмандра, указывая стволом пистолета на дверь. – Убирайся.

Он не пошевелился – лишь его улыбка стала чуть жестче.

– Позволь мне пояснить сказанное – конечно, ты можешь попытаться выстрелить. Но в таком случае я убью тебя.

– Кто ты?

– Я – Альфарий

Ствол ее пистолета немного опустился.

– Двадцатый примарх? Да это смешно!..

– Мне нет дела до того, веришь ты мне или нет. Это мое имя, и именно так ты будешь ко мне обращаться, – усмехнулся легионер. – Впрочем, можешь назвать меня своим лордом… это вполне подойдет.

Был ли это действительно сам примарх?.. Многие воины Двадцатого Легиона выглядели, подобно их генетическому отцу.

– Что ты меня хочешь?

– Сразу к делу, – казалось, что в его голосе промелькнуло удовлетворение. – Моему Легиону симпатичны такие люди, как ты, Лидия.

– Никто меня так не называет, – огрызнулась она. – Никогда.

– Нам нужны профессионалы, умеющие достигать целей. Полезные люди, которых мы можем использовать.

– А кто сказал, что я хочу этого? – возразила она. – Чтобы меня кто-то использовал?

– Ох. Прошу, – произнес он, протягивая огромную руку с кожей оттенка меди. – Сядь.

Хотя сказанное звучало вежливо, просьбой оно не являлось. Мизмандра повиновалась, но продолжила держать пистолет наготове.

– Я ищу кое-кого… Коренного жителя Терры, но не оседлого. Кого-то, кто верит в цель Императора, но не его методы. Человека, который подозревает, что все обстоит вовсе не так, как говорили нам люди, облеченные властью…

– О чем ты говоришь?

– А ты не из трусливых, да? – довольно усмехнулся Альфарий. – Некоторых смертных ошеломляет психологический эффект присутствия легионеров. Общество же нас, примархов, угнетает людей. Я видел, как смертные мочились под себя, стоило мне войти в комнату. Но тебе нет до этого дела, не так ли? Ты выстрелила бы в меня прямо сейчас, но тебе любопытно узнать, почему я здесь. Ты хорошо понимаешь, насколько я опасен. Осознаешь, что мгновенно умрешь, если ты попробуешь, но все же не теряешь рассудок. Не паникуешь. Это хорошо. Это очень хорошо…

– Ближе к делу. Или убирайся из моего дома.

Его ухмылку в тени капюшона выдали белоснежные зубы.

– Прекрасно. Что ж, Империум обречен. Магистр Войны Хорус Луперкаль попадет под власть забытых богов и предаст Императора. Это случится через несколько лет. Под угрозой судьба всей галактики и всех ее обитателей.

– Бессмыслица. Это что-то вроде проверки? – с нескрываемым скептицизмом фыркнула Мизмандра.

– Нет.

– Тогда что? Вы собираетесь его остановить?

– Не совсем. Если Хорус потерпит поражение, – сказал человек, называющий себя Альфарием. – Империум будет изувечен и смертельно ослабнет. Боги будут процветать на этой благодатной почве столь сильно, что в конечном итоге низвергнут законы реальности. Случится катастрофа – смешается варп и материальная вселенная.

– Что случится, если он победит?

– Мы располагаем… некоторыми источниками. Они поведали нам иную историю. В случае победы Хоруса человечество изведет себя в оргии насилия, смертельно ослабив этих существ, так называемых «богов», – он скривил гримасу, произнеся это слово. – Пойми, что я употребляю этот термин лишь в самых общих смыслах. В конце концов, это позволит их уничтожить. Реальность будет спасена. Император всегда знал об этом.