Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 29)

На палубе раздался самый мощный грохот из всех, что они слышали. Рев двигателя прервался. Все стало, как прежде. О’Фара посмотрел вверх: танцующие огоньки сияли сквозь дыру в корпусе, вокруг же лежали мертвые люди, а раненые плакали и стонали.

Погрузочные врата в конце корпуса – врата, которые Ханис видел открытыми лишь однажды – издали жалкий вопль. Из четырёх сигнальных ламп вокруг них работала лишь одна, да и та дважды моргнула, прежде чем с хлопком выйти из строя. Механизмы дверей боролись с покореженным металлом, явно проигрывая в этой отчаянной схватке.

Зарево битвы заполнило палубу. Через пробоину Ханис увидел побоище: корабли, сбитые с неба огнем, извергали из своих чрев орды людей, падающих на искусственную равнину. За ними возвышались стены Императорского Дворца, за которыми виднелись шпили, укрытые цепями пустотных щитов. Орудия выплевывали стену смертоносной энергии и снарядов в сторону орд Магистра Войны, в то время как значительная часть сооружений укрывала противостоящую им армию, готовую уничтожить любого, кто приблизится к краю «Эгиды».

В небе над полем боя происходили дуэли боевых кораблей обеих сторон. На глазах Ханиса целый полк исчез в конусообразных взрывах минного поля.

Корабли лоялистов снизились, обстреливая высадившихся; с укреплений же огонь вела плазменная пушка неимоверных размеров, что испепелила сотни людей за один выстрел, оставляя после себя лишь расплавленный камень.

В сотнях метрах над поверхностью взорвался корабль, окатывая наземные войска под собой горящими телами и топливом. Куда бы не посмотрел Ханис, всюду была лишь смерть, смерть, смерть и еще раз смерть.

«Надежду Ломана» затрясло. Защитники на стенах засекли признаки жизни внутри, а в коридорах судна раздались крики. Показались оставшиеся выжившие офицеры полка с шоковыми дубинками в руках. Преисполненные беспощадности, они обрушились на тех солдат, что пережили посадку.

– Встать! Встать! Встать! – кричали они.

Ханису не нужно было это повторять. Он осмотрелся в поисках оружия и к своему удивлению заметил свой лазган. Восьмиконечная звезда, вырезанная им на прикладе, словно бы смотрела на него. Он улыбнулся винтовке, как старому другу.

Когда их выстроили в ряды, О’Фара споткнулся о тело Фендо.

Полковник снова вел их, став во главе, как он это делал на Шестьдесят-три-Десять, когда полк получил знамя лично от Хоруса. Ханис смотрел на Дворец и его переполняло чувство праведности – вся его жизнь была посвящена только лишь этому моменту.

У полковника не было воодушевляющих слов. Они ему были и не нужны.

– За Магистра Войны! – прокричал он.

– За Магистра Войны! – закричали в ответ тернийцы

Прозвучали свистки. Полк начал свою последнюю атаку.

Стадо, воздушное пространство Катабатских Равнин, 25-ое число, месяц Секундус

Азмеди забыл все слова.

Газ наполнил трюм транспорта, пока стадо спускалось. Запах отдавал горечью, но к тому моменту ему было на это плевать. Втянув воздух, он потерял остатки своего разума. Голос Апостола не умолкал даже в момент высадки, хоть его слова более ничего не значили для Азмеди – его наполняло лишь желание резни. Корабль жестко ударился, взрывом ошеломив пассажиров, а посадочные рампы вырвались из рам, убив осколками несколько зверолюдей, которые стояли к ним слишком близко.

Они не нуждались в приказе, чтобы начать атаку. Азмеди вообще ничего больше не понимал – его мысли были сплошной алой пеленой. Со своими сородичами он бросился прочь из корабля, прыгнув с пятифутовой высоты. Мутант пошатнулся, но не упал, и тут же помчался в бурю огня и разрушения. Трюмы стремительно опустели, когда зверолюди бросились наружу по полудюжине рамп.

Грохот орудий не мог его испугать – он всего лишь ускорял его сердцебиение.

Ноги Азмеди были под стать лапам животного: вытянутые, с мощными бедрами, лодыжкой, расположенной достаточно высоко, чтобы развивать скорость, опираясь всего на один палец в его копытах. Такая физиология позволяла зверолюдям развивать огромную скорость. Они обгоняли обычных людей и мутантов, которые выбегали из посадочных аппаратов. Азмеди бежал наравне с самим ветром, его грива тянулась за следом, а опухший язык свесился из сочащихся пеной челюстей. Впереди было мерцание, которое изгибалось и смещалось. Он вбежал в него и всей шкурой почувствовал, как свет пытается разорвать его пополам, но Азмеди силой пробил себе путь сквозь него и слился с внутренней частью «Эгиды» Дворца.

Впереди была третья линия обороны: сборные конструкции, наполовину закопанные в щебень. За этими укрытиями тысячи человек ждали, держа лазганы и готовясь открыть огонь.

На дистанции в триста метров они дали залп. Зверолюди справа и слева от Азмеди заблеяли. Их скорость была безумна: они уклонялись от выстрелов своих врагов, но все же смерть настигала их здесь, на землях самой Терры. Азмеди взревел, его глаза закатились. Пробиваясь к линии сквозь шквал лазерного огня, он выл от боли и ненависти. Люди отвергли его человечность. Люди топтали его…

Настала пора мести.

Огненный луч обжег плечо, наполняя ноздри запахом горелых волос и его собственной зажаренной плоти. Зверолюд едва ли это почувствовал, продолжая бежать, чтобы совершить прыжок. Его измененные ноги сгруппировались, готовясь к маневру, невозможному для человека, и еще около дюжины существ его вида последовали за ним.

Он приземлился на перепуганного солдата. В руках Азмеди сжимал простую кувалду – нарезной прут с прикрученной гайкой размером с человеческий кулак. громко закричав, он издал больше блеяния, нежели слов, одним ударом проломив шлем человека и размозжив череп под ним. Вырывая оружие, он резко развернулся, отправляя в полет труп бойца за пределы укреплений. Другой чистокровный посмотрел на него своими отвратительно большими для столь плоского лица глазами и замахнулся своим лазганом. Азмеди отодвинул в сторону штык винтовки, наклонив голову вперед для рывка. Его рога погрузились до основания во внутренности человека. Он безумно мотал ими из стороны в сторону во внутренностях солдата, выдернув их из него вместе с нитками кишок несчастного. Человек завопил в агонии, но Азмеди прервал крики, разбив его лицо одним ударом ноги, и двинулся дальше.

К тому времени еще больше зверолюдей заполонили укрепления, перепрыгивая через груды камней и рокрита. У них не было строя или дисциплины – лишь годы боли, усиленные боевыми стимуляторами, что бежали в их венах. Дикости, которую вызывали препараты, было более чем достаточно. Призывники впали в панику, их залпы были плохо скоординированы, они стреляли неточно. В Азмеди снова попали, но безумие, отнявшее у него человеческий разум, сделало его лишь сильнее. Требовалось несколько выстрелов, чтобы убить такого, как он, но даже будучи смертельно ранеными, зверолюди сражались с неизменным гневом, таща своих убийц в варп вместе с собой.

Азмеди проигнорировал выстрел, как и те, что были до этого. Ничтожные удары штыком были несравнимы с его силой. Широкими пальцами он вырвал оружие из трясущихся рук, а его кувалда дробила ребра, размазывала головы, пробивала лица, ломала конечности. По всей территории бастиона собирались орды Магистра Войны, расширяя пространство, занятое зверолюдьми. Отряды отступников Имперской Армии добавляли боевой мощи буйству зверей: заняв укрепления защитников, они стали вести огонь по второй линии обороны, используя тяжелое оружие и концентрированные залпы лазганов.

Видя, что третья линия обороны прорвана, офицеры второй, что находилась примерно в трехстах метрах, приказали открыть огонь по тылам третьей линии. По мере того, как вдоль второй линии подходили подкрепления, плотность огня усиливалась. Зверолюди, казалось, попали в ловушку, но в действительности больше всего от обстрела пострадали оставшиеся в живых новобранцы. Азмеди поднял одного человека и с криком понес его, прикрываясь, словно щитом от огня лоялистов. Вскоре он выбрался из этого кошмара, продолжая бежать на одних инстинктах и атакуя с остатками стада следующую роту солдат.

Он отбросил в сторону уже мертвого человека, которым прикрывался. Подняв голову к небу, Азмеди выл и выл, пока вся ненависть к себе, что он испытывал всю свою жизнь, не выгорела.

Ее место заняла жажда убийства.

Стена Дневного Света, командный центр Врат Гелиоса, 25-ое число, месяц Секундус

– Сэр, у нас прорыв в шестнадцатом секторе, три километра от командного бастиона!

– Я вижу это, – отозвался Ралдорон. Он смотрел на прорыв с относительно безопасного участка Врат Гелиоса.

– Отправьте подкрепления с первой линии ко второй. Сформируйте стрелковые линии между второй и третьей.

Он быстро провел мысленный расчет. Теми темпами, которыми враг напирал на точки прорыва, времени у них было не так уж и много.

– В одном километре к северу от пятнадцатого бастиона, в пятистах метрах к югу от шестнадцатого бастиона…

– Это безумие, – произнес Максимус Тейн. – Я никогда не видел подобной битвы. Они сражаются, не считаясь с потерями.

– Я не верю, что такая битва вообще когда-либо была, – отозвался Ралдорон.

Над «Эгидой» сражались разъяренные и многочисленные, словно осы, истребители. Бомбардировка била по энергетическим щитам, но те продолжали держаться.