Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 19)

Сангвиний принес извинения капитанам, и отправился в одиночестве обходить огневые позиции, находящиеся на Стене Дневного Света: боевые посты в основном, занимали космодесантники и большое количество автократоров Адептус Механикус, обслуживающих многочисленные орудия, установленные на бастионе. Также на укреплениях присутствовали и простые солдаты – закаленные ветераны Имперской Армии, судя по докладу Ралдорона, собранные из различных полков Старой Сотни. В большинстве своем это были пехотинцы в тяжелой броне Анатолийских Эвокатов, но также здесь виднелись мундиры и дюжины других подразделений.

В глубине души Сангвиний сочувствовал судьбе, выпавшей новобранцам за Стеной. Им был вынесен смертный приговор. Как человек, он оплакивал их жертву – как командир и примарх, он по достоинству оценил безжалостный прагматизм Дорна. Когда силы Магистра Войны высадятся на планету, будет полным безумием бросать на них свои лучшие подразделения лишь только для того, чтобы замедлить продвижение войск к Дворцу. Призывники обречены: Ангел мог представить, с какой легкостью Астартес Хоруса преодолеют эти рубежи обороны, и именно по этой же причине лоялисты будут держать свои лучшие войска в резерве для предстоящего сражения.

«Ты слишком много переживаешь за судьбы смертных», – так однажды сказал ему Керз, прежде чем окончательно сошел с ума. Это была справедливое замечание.

Сангвиний прошел сквозь защитное поле между Вратами и упавшей Башней Рассвета, ловя удивленные взгляды космодесантников, что несли службу на этом участке – никто из них не ожидал увидеть примарха на внешних укреплениях. Ангел извинился перед воинами за то, что прервал их караул, и направился дальше. Большинство из них были облачены в цвета Девятого Легиона, но людей Ралдорона среди них было немного. Ветераны первого ордена дислоцировались во внутренних помещениях Дворца. Помимо них Первый Капитан командовал еще пятнадцатью офицерами, под началом которых находились отдельные отряды, собранные из воинов всего Легиона. Сангвиния огорчало, что многих из них он не знал: большинство были рекрутами с поспешно имплантированным геносеменем под руководством геноманта Андромеды-17 – они были новобранцами с Терры и никогда не видели Ваала.

Примарх добрался до рухнувшей башни, внутренние проходы которой были замурованы свежим рокритом; несомненно, Тейн, превратит их в укрепления, но сейчас лучше всего было видно то, что могли выдержать эти стены. Ангел провел пальцами по свежеотлитому фальшивому камню и обернулся; в тот же момент его вокс-передатчик ожил – это был приоритетный канал, и определить местоположение его источника было невозможно.

– Рогал?

– Где ты? – отозвался Дорн. Его голос слышался четко, несмотря на помехи, создаваемые вражеским войском, и энергию, исходящую от пустотных щитов.

– Я на Стене. Рядом с упавшей Башней Рассвета, что к югу от ворот Гелиоса, – ответил Сангвиний.

– Что ты там делаешь? – раздраженно спросил Преторианец.

– Кстати, Башня Рассвета не самая восточная, – продолжил Ангел, не обращая внимания на гнев брата. – Разве это название не должно быть у той Башни, что находится ближе к восходящему на востоке солнцу?

– Какое это сейчас имеет значение? – огрызнулся Дорн.

– Я учу своих сыновей тому, что если они что-то и делают, то должны делать это правильно, – ответил Сангвиний.

– Я не учел того, что один из даров, данных тебе Императором – перфекционизм, – процедил Рогал с нотками веселья в голосе.

– Мне нужно было занять себя, – продолжил Сангвиний. – Я сказал воинам, что пришел проинспектировать их, но мне тут особо нечего проверять. Твой капитан Тэйн проделал образцовую работу.

– Из двадцать второй роты? Он хорош, – произнес Дорн, а затем обратился к кому-то еще, отдав короткий приказ перенаправить поставки. Вся жизнь Рогала состояла именно из таких коротких четких приказов, передаваемых через молчаливых посыльных. – Ты не должен подвергать себя опасности, брат. Держись подальше от Стен, – продолжил Преторианец, возвращаясь к разговору.

– Я в полной безопасности. Мы не можем прятаться в Бастионе Бхаб, ожидая, когда Хорус придет и вытащит нас оттуда, – Сангвиний сделал паузу, но не получив ответа, спросил. – Чего ты хочешь, Рогал?

– Генерал-Фабрикатор желает поговорить со мной. Он сказал, что это срочно, и что это не тот разговор, который он готов вести по воксу. Поэтому настаивает на личной встрече, – воксировал Дорн.

– Выходит, ты хочешь, чтобы я поговорил с ним вместо тебя?

– Конечно, если тебя это не затруднит, брат. Я сейчас слишком занят, а манеры Джагатая, кажется, раздражают Генерал-Фабрикатора.

– Хорошо, – сказал Сангвиний, рассмеявшись над тем, как корректно Дорн высказался о Хане. – Я буду твоим послом. Мои люди на позициях, и мне не остается ничего другого, как ждать. Я буду рад отвлечься.

– Таковы осады, брат, – мрачно ответил Имперский Кулак, – внутри ли или же снаружи стен, но нам предстоит отчаянное сражение. Сейчас нас ждет лишь ожидание, а затем же – несколько часов смерти и ярости. И либо они преуспеют, и мы умрем, либо они проиграют и все начнется заново. Война смертных представляет из себя скуку, перемежающуюся с ужасом.

– Может быть, твои войны… – начал говорить Сангвиний.

– Сейчас ты на войне, которую веду я, – грубо оборвал его Дорн. – Я скажу Генерал-Фабрикатору, что ты выслушаешь его, и, возможно, тогда он оставит меня в покое. Загрей Кейн верен Империуму и предан союзу Терры и Марса, он является ценным союзником нашего отца, и я уверен, что он гений в своей области деятельности, но Генерал-Фабрикатор не полководец!

Дорн послал системам доспехов Сангвиния зашифрованное послание, в котором говорилось о местоположении Кейна.

– Возьми стражу, соответствующую твоему статусу, – посоветовал Рогал, – Кейн горд, но податлив, и ему нужна демонстрация силы, – с этими словами он пожелал Сангвинию доброго дня, и прервал связь.

– Мой брат, – проронил Ангел, – становится все более лаконичным…

Он какое-то время стоял в проходе, задумчиво рассматривая свежий рокрит, после чего отправил Ралдорону послание с приказом организовать небольшой отряд сопровождения, который вместе с транспортом встретит Ангела у основания Стены. Он не желал слушать советов своего брата – Сангвиний был сыт по горло помпезностью Макрейджа, и если он прибудет к Генерал-Фабрикатору с почетной стражей, то она будет минимальной.

СЕМЬ

Конклав предателей

Риски и преимущества

Во славу богов

«Мстительный Дух», орбита Луны, 24-е число, месяц Секундус

– Вы недовольны, Первый Капитан.

Аббадон мрачно нахмурился и посмотрел на Лайака, пока они следовали темными коридорами ко двору Луперкаля.

– Я говорил тебе держаться подальше от моего разума.

Лайак мерзко хихикнул.

– Я не в твоем разуме, кузен – мне это и не нужно, ведь ты ничего не делаешь, чтобы скрыть эмоции. Выражение твоего лица говорит само за себя, и тебе неуютно – ведь ты отнюдь не лучший в игре на ставки…

– Это не игра, Лайак, – прорычал Аббадон.

– Разве нет? Ты думаешь, как игрок – просчитываешь свои ходы и чужие…

– Это война, – раздраженно возразил Аббадон.

– Я не говорю о войне там – я говорю о борьбе, что идёт здесь, – он прикоснулся свободной рукой к своему основному сердцу.

Аббадон резко развернулся на месте, сжав кулак; их маленькая группа остановилась у поворота на развилке коридора. Рабы Клинка выказывали свое недовольство столь явному непочтению к их повелителю, и щели в их броне раздулись, а руки потянулись к рукояткам мечей.

– Давайте, – выплюнул Аббадон, – Рискните.

Безмолвные замерли в напряженных позах. Линзы их шлемов излучали сияние варпа, а пепел кружился вокруг, словно снег.

Лайак захихикал и поднял руку, выпрямив пальцы вверх. Он на мгновение позволил угрозе повиснуть в воздухе, а затем встряхнул своим богато украшенным посохом, и Рабы Клинка подчинились, убрав руки со своих мечей.

– Я говорил тебе, – прорычал Аббадон. – Держись подальше от моего разума.

– У тебя небольшие проблемы со жрецом, Иезекииль? – крикнул Хорус Аксиманд, подходя к группе с примыкающего пути, чтобы присоединиться к ней на пересечении.

– Не забывай, что мне покровительствует сам Магистр Войны, Маленький Хорус, – самодовольно сказал Лайак. – А у твоего брата явные проблемы с верой.

Некогда красивые черты Аксиманда ныне были изувечены, а кожа его лица плохо сидела на черепе. Он вперил гневный взгляд в Несущего Слово. Его продолжали звать Маленьким Хорусом, хотя сейчас он едва ли напоминал Магистра Войны. Эфес его знаменитого меча, «Почтения Павших», выступал над верхней частью силовой установки доспеха.

– Их дары достойны презрения, – произнес Аксиманд. – Но мы вынуждены благодарить сыновей Лоргара за возвращение нашего отца к жизни.

– Мы? – презрительно фыркнул Аббадон на ходу. – Где же остальные? Кибре околачивается рядом с примархом. Он въелся в его окружение, словно неприятный запах – это вошло у него в привычку. Он не покинет Хоруса добровольно, и чего уж, его мозги размякли со времен Бета-Гармона и «возвращения» нашего отца.

Аббадон не мог изменить этого – немощь Магистра Войны потрясла Фалька Кибре до глубины души.

– Тормагеддон?.. Он делает то, что хочет.

От услышанного лицо Аксиманда, казалось, исказилось еще больше обычного.