Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 10)

− Ваш отец скрывает его присутствие.

– Тогда почему нам ничего не сказали?

− Хочешь правды? Чем меньше людей об этом знают, тем лучше, − Малкадор поднял руку, упреждая протест Сангвиния. − И не столь важно, что этого не знали и вы. Дело отнюдь не в доверии – у врага есть бесчисленные способы узнать все, что ему нужно. Изначально мы держали проект в секрете, дабы защитить его от наших врагов, позже – из-за угрозы, которую он представлял.

− Что ты имеешь в виду? – спросил Сангвиний.

− Отец потерпел неудачу, − тихо произнес Дорн.

Слово взял Вальдор.

– Катастрофа случилась, когда проект был близок к завершению. Ваш брат Магнус, милорды, был верным, но слишком высокомерным в своем неведении – он использовал колдовство, чтобы предупредить Императора о предательстве Хоруса. Силы, что ему было запрещено использовать, разрушили защиту Врат, и враг проник внутрь.

– Люди Вальдора находились там всё это время до вашего возвращения, братья мои, – обратился Дорн к Джагатаю и Сангвинию.

Мужественное лицо генерал-капитана редко выражало что-либо столь человеческое, как эмоции, и все же кустодий выглядел виноватым.

– Император лично отдал приказ держать всё в секрете, – произнес Вальдор.

– Значит, Русс был послан покарать Магнуса без всякой причины, – выдохнул Ангел.

– Не без причины, – возразил Сигиллит. – Но наказание не должно было быть столь суровым. Мы отправили Волчьего Короля вернуть Магнуса на Терру для порицания за брошенный вызов и нарушение Никейского Эдикта. Хорус же манипулировал им, отдав иной приказ…

– Еще одна тайна, породившая катастрофу, – печально вымолвил Сангвиний.

– У Императора имеются причины держать свои планы в тайне, – возразил Малкадор. – Но в этом случае я склонен согласиться – характер Лемана взял над ним верх, усугубив катастрофу, и мы лишились двух Легионов, верных Терре: один был вынужден отдаться в объятия врага, другой же истощен. Разъяренный Русс не мог игнорировать зов чести и признать свою слабость, и отправился сразиться с Хорусом в одиночку…

– Многие, слишком многие пали, сдерживая орды демонов, но Война в Паутине завершена, – Вальдор с вопросом во взгляде посмотрел на Регента Терры, ожидая разрешения, чтобы продолжить разговор, но старик покачал головой.

– Позволь объяснить, Константин, – произнес Сигиллит, на мгновение замолчав, чтобы собраться с мыслями. – Никто из вас не знает, что ваш отец пойман в ловушку устройством, которое он сам же и создал, чтобы открыть путь в Паутину. Предполагалось, что оно станет лишь временной мерой до тех пор, пока Механикум не смогут стабилизировать проход, но все плоды их трудов были уничтожены Магнусом. Если сейчас Он покинет Трон, то врата в варп отворятся, и Терра потонет в потоке Нерожденных и их бесконечной злобе.

− Я думал, что Он работает, дабы исправить повреждения… что ж, ситуация намного хуже, чем я рассчитывал, − произнес Дорн.

− Еще ужасней, Рогал, − ответил Малкадор. − Император могущественен, но его возможности ограничены. Вулкан ждет у ворот, как страж на случай, если Император потерпит неудачу.

− Это возможно? – спросил Дорн.

− Возможно, − признался Малкадор.

− Есть ли подле Вулкана сыновья, которые его поддерживают? – спросил все еще удивленный Сангвиний. − Адептус Кустодес с ним, капитан-генерал?

− Вулкан стоит один, − спокойно ответил Вальдор. − Мои воины ожидают во Внутреннем Дворце. Десять Тысяч потеряли слишком многих в Войне в Паутине…

− Какую пользу может принести один примарх, противостоящий всему злу варпа? – спросил Сангвиний.

Малкадор пожал плечами.

– В самом деле, какую? Ты прав – потому я и говорю, что нам бы лучше одержать победу.

Хан наклонился, чтобы внимательно вглядеться в Малкадора.

− Ты старый, но ты хитрый, несмотря на все твои признаки слабости, Сигиллит, − произнес он. – Скажи мне, что у тебя есть что-то похожее на план, что твои агенты в сером работают на нашу победу, что многие из колесиков в планах происходящего вращаются по вашему замыслу…

− Мои Странствующие Рыцари отосланы, − ответил Малкадор. − Их задача и миссия находятся в другом месте. План – это вы, вы трое. С этого момента вы знаете все, что необходимо знать. Ваш отец сражается в войне на более высоком уровне бытия, которое человечество однажды должно было назвать своим, но которое ныне кишит врагами. Битва здесь же ложится на вас. Правила игры установлены, и больше нет никаких уловок. Ваша роль здесь, также, как и Вулкана – противостоять всем силам Хаоса, если Подземелье Дворца будет разрушено. И, надеюсь, Робаут прибудет сюда до того, как мы все умрем. Вы должны держать стены из камня, также как ваш отец держит стены в мире нематериальном. Сражайтесь своим оружием плечом к плечу со своими сыновьями и многими, многими дарами, которые дал вам ваш родитель. Используйте их мудро, сыновья Императора.

Регент Терры осекся и бросил на них тяжелый взгляд.

– Используйте их, чтобы дать время вашему брату и вашему Отцу.

Масштабы этой задачи тяжким бременем легли на них всех присутствующих, тогда как снаружи нарастал гром орудий Хоруса Луперкаля.

− Благодарю тебя, Малкадор. Ты обозначил наши задачи, − сказал Дорн.

Преторианец управлял гололитом через невральные связи своего боевого доспеха, приводя в рабочее состояние подробную карту Дворца и его многочисленных оборонительных сооружений.

− Теперь же пришло время обсудить практические аспекты нашего выживания.

Стратегиум Гранд Бореалис, 13-ое число, месяц Секундус

Казалось, Турия Амунд осматривала усталым взглядом свои приборы в миллионный раз.

Звон медного колокольчика – одного из трех дюжин, подвешенных сверху эфироскопа, – прервал ее гипнотическое состояние. Она посмотрела на него в тот момент, когда раздался звук. Резкий звон прозвучал из-за светового ряда, затем более срочный сигнал тревоги со стены экранов…

− Сэр! – она вызвала своего наблюдающего офицера. В изобилии лордов, генералов и аристократов, которые занимали различные посты, и нуждались в различных способах обращения, “сэр” было самым безопасным и самым надежным обращением.

Офицер, встревоженный звоном, уже направлялся к ней. Он нахмурился, когда услышал предупреждения, звучащие с пульта Турии, одновременно вызывая кого-то еще:

− Свяжитесь с лордом Дорном, − сказал он, продолжая следить взглядом за рабочей станцией Турии. − Передайте ему, что у меня есть прямое подтверждение. Прибыл новый флот. Вероятная принадлежность – Четырнадцатый Легион. Гвардия Смерти.

ЧЕТЫРЕ

Не раб

Прибытие на Терру

Пришествие Мортариона

«Мстительный Дух», орбита Луны, 14-ое число, месяц Секундус

– Это место, что ты здесь сотворил… оно мне не нравится, – прорычал Аббадон.

Храма не существовало ни в одном из строительных планов «Мстительного Духа», но он был лишь одним из тех многих изменений, которым подвергся корабль. По мере роста силы Хоруса флагман Магистра Войны оставил позади ограничения реальности бытия, извратив свою первоначальную форму в угоду новым кораблестроителям, что не брали в расчет хрупкость человеческой сущности.

Под их руководством форма линкора стала столь же изменчивой, как и гончарная глина: часть секций исчезла, огромные области корпуса вспучились, насыщенные псевдоорганической жизнью, а целые участки корабля были полны нечеловеческих криков. Украшения из шипов и гримасничающих статуй вырастали за ночь, чтобы исчезнуть на следующий день. Переменчивые дверные проемы уводили в странные зеркальные миры, где люди исчезали навсегда.

Если логика была еще применима на борту этого исполинского корабля, то огромные черные двери, что вели в храм, должны были открываться в пустоту космоса – впрочем, логике здесь более не было места, как никогда здесь не существовало и храма. Зал лежал в некоем месте за пределами космоса и вселенной, где законы физики не соответствовали действительности…

«Возможно, это перекресток между измерениями… или ограниченная область варпа», – догадался Аббадон.

Воздух был холодным, но металл излучал внушающее опасение тепло, которое проникало сквозь пластины терминаторского доспеха, буквально впиваясь в плоть. Высокие окна пропускали тошнотворный свет, в котором не было ни намека на присутствие огромной армады, собранной в стаи вокруг флагмана, как не было и Луны под килем, или же звезд, но сквозь которые виднелся бесконечный крутящийся вихрь цветов, что причинял боль разуму и глазам, дерзнувшим смотреть на него.

Безмолвные Лайака скрывались в сторожевых нишах: их доспехи, как и они сами, были причудливо украшены. Аббадону отнюдь не нравилось, что это место охраняли воины другого Легиона, а не его собственные. В момент, когда Хорус распорядился об этом, примарх взглянул на Аббадона безобразным уродливым взглядом, словно испытывая своего сына, но вот с какой целью, капитан определить не мог. Как и судно, которое несло его, Магистр Войны уже не был тем, кем он являлся прежде.

В воздухе стояла вонь ладана: он был сладким на первом вздохе, с резкой горечью и запахом железа на втором, зловонным – на третьем. Лужи вязкой жидкости выглядели так, словно они сочились из самого пола, а тени будто шептались меж воинами Безмолвных, взывая к Аббадону, предлагая ему силу, власть и славу, стремясь найти в его душе трещину немощности. Некоторые легко поддались бы, но Иезекииль Аббадон был лишен слабости – он презирал жалкие голоса и их обещания, как и все прочие искушения варпа.