Гай Хейли – Волчья погибель (страница 21)
Русс поднялся и нежно положил руку на плечо регента, после чего оставил Малкадора в саду.
Малкадор смотрел вслед Повелителю Зимы и Войны. Взгляд регента вернулся к королю, стоящему отдельно от его армии, а затем к копью, забытому Леманом Руссом у стены.
7
Отбытие с Терры
Ближний космос Терры кишел кораблями.
Барки-мусорщики Механикума наводнили висевший на орбите и сотворенный из стали металлический континент. Орбитальная платформа по-прежнему выглядела как живой город. Из куполов и покрытых бронестеклом блистеров бил свет. Внешние сигнальные маяки мигали. Шпили сияли инфонадписями.
Суда-падальщики утверждали обратное.
Лемурия умирала. Этот магический трюк планеты, который балансировал на лезвии ножа, отделявшим гравитацию Терры от свободы космоса, был чудом науки. Реконструкция платформы стала заявлением о новом господстве человечества, что ярко сияло в блеске Сола. Лемурия, подобно гелиографу мерцанием передала послание о Единстве и процветании во враждебную вселенную. Внутри аркад и мегазалов находились мягкие ландшафты цивилизованных людей. Места отдыха и развлечения богачей были обещанием того, что могло случиться со всеми многочисленными миллиардами людей, как только война закончится и галактика окажется под законным управлением человечества.
Обещание не исполнилось. После тысяч лет наступил конец, и не от рук врагов. Лорд Дорн объявил огромные гражданские платформы обузой. Каждая из них находилась в процессе демонтажа. Те, что стояли на самых высоких орбитах отбуксировали, чтобы после победы снова собрать. Если победа когда-нибудь настанет. Самые маленькие передислоцировали и переоборудовали для военных целей, а их население отправили обслуживать орудийные палубы, сооруженные на месте парков и дворцов. Самые крупные нельзя было переместить, а оставлять их на месте было слишком опасно. Лемурию, Родинию и прочих убрали с небес. Предупредительное уничтожение с целью не позволить предателям сбросить их на мир внизу.
Металлические континенты умирали от рук своих хозяев, которые тем самым спасали их от захвата.
Лицо Лемана Русса отражалось в окнах погрузочного дока. Глаза настолько пронзительной синевы, несомненно, были способны видеть сквозь бронестекло, наблюдая за актом самоуничтожения, развернувшимся в небесах внизу. По обе стороны от Русса на километры протянулась стальная металлоконструкция погрузочного дока, не обладавшая изысканностью наблюдательной палубы. Окно, через которое смотрел примарх, было одним из всего лишь горстки на орбитальном доке. Оно было маленьким, протянувшись от уровня пояса до головы человека, из-за чего примарху пришлось наклониться, чтобы смотреть через него. Грязное из-за накопившейся пыли, потрескавшееся от удара орбитального обломка, окно было единственной слабостью в стене адамантия. По обе стороны от примарха длинные коридоры из решетчатой пластали вели в огромные отсеки. Внутри безостановочно урчали автопогрузчики, от перевозки грузов с дока на корабли дрожала надстройка. Беспрестанно, словно поршни, громыхали туда и обратно смутные кубические формы, переправляя снаряжение, воду, пищу, орудия и все прочие бесконечные материалы, необходимые флоту для ведения войны. Решетки открывали вид на скрученные внутренности орбитального сооружения, заросли кабелей, грубо перевязанных стальными лентами, шипящие трубы, соединительные блоки, мигающие огни и ребристые металлические органы, зазубренные, словно миниатюрные монеты.
Отовсюду сердито смотрел мрачный кибернетический череп махины опус. Это было безобразное место – грубое, утилитарное, созданное для снабжения линкоров, но оно переживет затеянное Дорном очищение небес. Оно имело военное предназначение. Великолепные небесные обители – нет. На Терре больше не было места для красоты или удобства. Все, что не служило потребностям войны – отметалось.
Над Лемурией барки исполняли свой позиционный танец, выстраиваясь с механической точностью вдоль боковых и вертикальных линий платформы, образуя крест, который разделит ее на четыре части. Бочкообразное буксирное судно приползло на позицию возле края Лемурии. Полыхнули буксирные пушки, выплюнув гарпуны, невидимые на таком расстоянии даже для глаз Волчьего Короля. Из точек попадания хлынули сверкающие потоки металла. Тросы толщиной в сотни метров сверкали, как паутина утром.
Барки скоординировано перемигивались.
От хромающих металлических шагов задрожал сходной трап. По открытой пласталевой решетке палубы мягко и осторожно постукивал посох.
– Ярл.
– Ква, – поздоровался Русс, не оборачиваясь. – Помолчи. Я думаю.
– Лорд Валдор прибыл поговорить с вами.
– Сейчас? Умеет же выбирать моменты.
– Он спешит, мой король.
– Может подождать! – прорычал примарх. – Он достаточно долго заставлял меня ждать. А теперь пришел ко мне, перед моим отбытием. Где он был шесть месяцев назад? Я хочу увидеть это. – Русс оглянулся на своего советника и поманил его. – Подойди. Посмотри на убийство Вышнеземья.
Характерные шаги Ква раздались рядом с Великим Волком. Отражение лица жреца появилось рядом с Руссовым. На Ква не было ни шлема, ни маски. Он демонстрировал свое истощенное лицо так же открыто, как и амулеты рунического жреца.
– Мой отец желал принести великолепие Верхнего Мира каждому, – сказал Русс. – И вот я наблюдаю, чем это обернулось.
Барки стремительно отошли, рассеиваясь, словно рои насекомых.
– А теперь смотри, – сказал Русс.
На огромной платформе вспыхнул желтый крест расплавленного металла в рожденном термоядерной реакцией распятии. Заработали двигатели буксиров. С терпением ледников они потянули разделенную платформу в стороны. Из разрезов посыпались фрагменты и осколки, закручиваясь в гравитационный колодец Терры и наполняя атмосферу искрами бивачного костра. По самым опасным открыли зенитный огонь.
– Не могу согласиться с этим разрушением, – тихо произнес Волк. – Я много раз видел, как такие искусственные спутники падали на миры, вокруг которых они вращались. Удар о поверхность разрушительнее любой бомбы. Это Верхний Мир падает на погибель богов, это смерть всего сущего. Конец времен. Я вижу это, и знаю: с этой мечтой покончено. Мечта о рае, сброшенном с небес.
– Это не Верхний мир, – сказал Ква. – Загробную жизнь нельзя воссоздать здесь и сейчас.
Русс одарил Ква убийственным взглядом, губа изогнулась над заостренными зубами.
– Не будь таким чертовски буквальным. Это не идет тебе. У меня поэтическое настроение, Тот-Кто-Разделен, – сказал Русс. Его слова рокотали в груди подобно низкому рыку хищника. – Позволь мне его перед тем, как я навсегда покину мир моего отца.
Барки вернулись. Казалось, их прежняя организованность исчезла. Они набросились на секторы платформы с прожорливым бешенством.
– Миссвели пируют на омываемом волнами вздувшемся трупе хроссвалура, – произнес Русс, перейдя на слог скьялдов, – искровеняя морскую стезю, и завлекая на пиршество тварей ужаснее.
– Худшие монстры уже явились, – сказал Ква.
Русс и Ква смотрели, как барки кромсают Лемурию на куски и увозят куски металла. Подобные корабли были воронами моря звезд, предвестниками рока, падальщиками пустотных полей сражений. Их было много, и они работали быстро, но огромная платформа не уступала размерами луне. Барки были комарами, пытающимися глотками осушить море.
– На это уйдут недели, – пробормотал Русс. – Им не хватит времени. Дорн укрепил систему несколько лет назад. Почему он тянул с этим?
– Дело непростое, – сказал Ква. – Вашему брату нужно чем-то заниматься.
Русс пожал плечами.
– Может быть.
Вокруг Лемурии повторялся процесс по разборке парящих континентов Терры. Внешние кольца Родинии разрезали несколько дней назад, центральный узел перевели на более высокую орбиту. Гондавана уже была разобрана и вывезена. Между Верхней Альбой с Ап-Бразилом и поверхностью планеты сновали светлячки. Вереницы кораблей эвакуировали их население, в то время как краулеры Механикума расползлись по поверхностям, подготавливая платформы к демонтажу.
Терру постепенно избавляли от ее металлического облачения, оставляя старое обнаженное тело дрожать в холоде космоса.
Издав громоподобный рык, Русс оторвался от вида обнищания планеты.
– Что ж, зови Валдора. Давай послушаем, что он должен сказать лично. Спорю на анкер мёда, что он тоже пришел предостеречь меня. Кажется, людям это нравится. Предостерегать меня. Терра – зал, полный старух, умывающих руки своими слезами.
Ква пожал плечами.
В галерею вело много дверей. У ближайших стояли стражи-близнецы Ква, облаченные в доспехи цвета кости и увешанные защитными рунами и волчьими талисманами.
Один протиснулся через дверь. Ее размеры подходили рожденным при низкой гравитации слугам, но не легионерам. Тем не менее, воин двигался предельно бесшумно, а его доспех не коснулся дверного проема.
Мгновение спустя с трудом вышел Валдор. Золотые пластины его доспеха лязгнули о края дверного проема.
– Милорд Русс, – поздоровался капитан-генерал.
– Не выглядишь довольным, – отозвался Волчий Король. В его глазах мелькнуло угрожающее веселье, словно блеск холода на инеистом клинке.
– Будь я честным, то сказал бы, что мне очень нравится твое беспокойство. Не оставь ты нас после Просперо, нас, возможно, не заперли бы в этой скитна туманности.