Гай Хейли – Волчья погибель (страница 12)

– Вы с самого начала дали понять, что собираетесь отправиться за Гором.

– Дорн считает, что я изменил решение. Он весьма упрям и не примет мой отказ.

– Может быть, вам стоит сначала отправить сообщение, обозначив свои планы. Смягчить недовольство нашим отбытием?

Русс грустно рассмеялся.

– И испортить шанс на небольшую драму? Тебе стоит рассуждать посмелее, мой сын. Подумай, каким ты войдешь в саги. Я облегчу задачу скьялдам, добавив немного напряжения в историю моей нити. Сообщи моим кузнецам и оружейникам.

– Вы отправитесь в боевом облачении?

Русс кивнул.

– Мои доспехи должны выглядеть наилучшим образом. Внешний вид имеет значение в подобных обстоятельствах.

– Сию минуту, мой ярл.

Русс принюхался и оглянулся на оружейную стойку, на которую опиралось Копье Императора.

– Мне лучше взять эту чертову штуку с собой, – сказал он. – Найди кого-нибудь, кто захочет отполировать ее. Я бы не хотел разочаровать отца, если Он решит показать Свое лицо.

Корабли Кровавых Ангелов вошли на высокую терранскую орбиту под эскортом Имперских Кулаков. Флот Дорна извергал бесконечный поток салютов, осыпая красные корабли IX Легиона вспышками света. Праздничная демонстрация плохо скрывала реальности войны. Флот Сангвиния был истерзан штормом и потрепан боями. Многие его корабли не дошли до Терры. Очень немногие из прибывших были невредимыми. Окраску портили черные отметины. Обшивку изрешетили выгоревшие полости опустошенных палуб. В этом они походили на корабли братьев Сангвиния. Все они доживали последние дни.

Весь объем повреждений скрывался от населения. Когда корабли нужно было задокументировать пиктами, их снимали с удачных ракурсов, а повреждения подправлялись видеоредакторами. Флот Сангвиния встал на якорь, наиболее поврежденные корабли пустотные буксиры завели в несколько свободных доков. С уничтожением Келбор-Халом множества юпитерианских верфей и недоступностью Железного Кольца Марса по другую сторону блокады более скромные объекты Терры были перегружены.

Пиктеры снимали спуск Сангвиния с небес и транслировали его на всю систему. Звенья красных штурмовых кораблей с ревом устремлялись сквозь смог родины человечества, пролетая строем над высохшими морями и ульями истощенных континентов. Уставшие от войны мужчины и женщины смотрели в небеса и чувствовали, как учащается пульс при виде Повелителя Ангелов в желтом небе. Пусть самый совершенный сын Император предстал только таким образом. Подобно истинному ангелу Сангвиний парил высоко над простыми смертными, не замечая их. Его нога так и не коснулась простой земли Терры. Он летел прямиком к Гималазии и Императорскому Дворцу на вершине мира.

Кровавые Ангелы приблизились к Дворцу идеальным строем. Четыре «Громовых ястреба» и «Грозовая птица» сели на посадочную платформу, протянувшуюся изнутри башни возле Небесных Врат. Остальные отделились и направились к посадочным площадкам космопорта Львиные Врата. На улицах толпились слуги тысячи организаций Дворца. Радостно звонили колокола. Над головами жужжали парящие сервочерепа и другие менее почтенные дроны. Непрерывным шумом звучали приветствия миллиона людей. В небе проносились звенья атмосферных кораблей, сбрасывающие заряды с цветным дымом. Гололиты наполнили воздух праздничными образами. Над куполами и шпилями Дворца громыхали и трещали фейерверки.

Ведущие корабли Кровавых Ангелов сели веером, с «Грозовой птицей» в центре. Их носы развернулись в сторону группы, прибывшей встретить примарха.

У открытых бронированных врат Рогал Дорн, Леман Русс, Джагатай-хан, Малкадор Сигиллит и собравшиеся командиры имперских оборонительных сил ждали вернувшегося Повелителя Ангелов. Значительно модифицированные магосы из заново созданного Адептус Механикус ждали вместе с отмеченными наградами генералами Солярной ауксилии, принцепсами титанов и огромным количеством прочих. Присутствовали те из лордов советов Терры, которым позволили их обязанности. Несколько отсутствующих прислали вместо себя высокопоставленных представителей с витиеватыми извинениями.

Открылись двери штурмовых кораблей. Из них выпрыгнули Кровавые Ангелы и разбежались по платформе.

Воины в золотом и красном построились почетной стражей для своего повелителя. Следом «Грозовая птица» опустила рампу, и из корабля вышел Сангвиний. Он быстрым шагом направился прямиком к братьям. Ветер с окружающих гор взъерошил перья его крыльев.

Рогал Дорн пожал руку примарху Кровавых Ангелов.

– Мы очень рады приветствовать тебя, наш брат.

Когда-то у Сангвиния была лучистая улыбка, чья красота пронзала сердца людей. Теперь в ней осталась только печаль. А в покрасневших глазах Ангела таилась тревога

– Мое путешествие было слишком долгим и наполненным невообразимым ужасом. Я рад, наконец, оказаться здесь. – Сангвиний оглядел толпу. – Отца нет. Где Он? Я не почувствовал Его.

– Твой отец желает, чтобы ты знал: Он счастлив твоему возвращению, – заверил его Малкадор.

– Где Император? – спросил Сангвиний. Из всех примархов он был самым прекрасным. Смертные люди рыдали, глядя на его лик. Прямая трансляция о его прибытии велась на весь Дворец. Приветственные крики сменились льстивыми стенаниями.

– Это долгая история, – сказал Хан.

– И у нее нет развязки, – насмешливо вставил Русс. – Хотя кое-кто может знать больше остальных.

Он выразительно посмотрел на Дорна и Малкадора.

– Он недоступен и трудится в Имперской Темнице, – пояснил Малкадор. – Но знай, что Он работает так же напряженно, как и все мы, чтобы покончить с мятежом Гора.

Почувствовав неладное, Сангвиний не стал настаивать. Дорн кивнул сановникам за спиной брата, и они разошлось, оставив примархов с регентом на посадочной площадке.

– Твои легионеры могут подкрепиться, – сказал Малкадор. – Но мы должны поговорить немедленно. Я приношу извинения за то, что у тебя не будет времени на отдых.

Сангвиний кивнул.

– Мы должны поговорить. Многое произошло. И это вызывает беспокойство.

– Больше беспокойства, чем мятеж Гора.

Сангвиний холодно взглянул на Русса. Это был взгляд мертвеца.

– Ты понятия не имеешь, Леман, – сказал Сангвиний. Он моргнул, и ужас в его словах унес ветер.

– С Императором все в порядке? – спросил Ангел. – Скажите, наконец. Мы думали, что Он мертв. Гиллиман, Лев и я, пока не шторм не разделился, и мы не увидели, что Астрономикон все еще горит. Я рассчитывал встретить Его здесь.

– Он жив, – заверил Дорн. – Можешь поверить, брат.

Сангвиний посмотрел на Дворец размером с город, в котором продолжались празднества по случаю его прибытия.

– А такая радость не опасна? Мы вводим людей в заблуждение. Нам далеко до победы.

Малкадор оперся на посох, его белая львиная грива развевалась за спиной.

– Для нас твое возвращение – источник искреннего счастья, – сказал он.

– Братья-примархи с возвращением Сангвиния воссоединяются на Терре. Это бессмысленное представление. С меня довольно помпезности, – сказал Великий Ангел. Он выглядел измученным, глядя на все отрешенно.

– Представление необходимо, – возразил Малкадор. – Чтобы выжечь отчаяние сердца людей должны пылать радостью.

– Отчаяние будет низвергнуто только победой, – заметил Сангвиний.

– Безусловно, – согласился Малкадор. Он убрал одну из рук с посоха и указал на ворота. – А теперь давайте поговорим.

Пятеро самых могущественных людей на Терре прошли внутрь башни. Адамантиевые врата бесшумно закрылись, отрезав шум ликующей толпы.

Они удалились в частные покои, защищаемые всеми известными человеку технологическими и мистическими способами. Безмолвные Адептус Кустодес выставили снаружи часовых. Внутри Сангвиний поведал свою историю. Он не рассказал им всего. Не смог. Как мог Ангел описать словами искушения Хаоса? Дважды его соблазняли предать отца. Дважды ему давали понять, что это он, а не Гор, был избранным сосудом для силы Хаоса. В глазах других он был ангелом, в собственных мыслях его крылья были самым верным признаком прикосновения Хаоса.

Но он не падет.

Поэтому он умолчал об искушениях Ка’Бандхи и Кайрисса на Сигнусе Прайм и попытке Мадаила на Давине сделать из него нечто более ужасное, чем магистр войны. Существование Империума Секундус он сохранил при себе. Мотивы Гиллимана создать второе царство были чистыми, но их легко могли счесть предательством, а свою собственную роль Императора этой недолговечной империи он желал забыть. У него было слишком много секретов, и хотя он бы с радостью излил душу отцу, но не был готов пойти на тот же риск с братьями и Малкадором. Он чувствовал, как могучий разум старого псайкера прощупывает его, пока он говорил, проверяя правдивость его слов, чтобы увидеть, нет ли за ними лжи. Сангвиний обладал достаточной психической мощью, чтобы дать отпор регенту, хотя одного сопротивления было более чем достаточно, чтобы вызвать подозрения у старика.

Ангел рассказал им все остальное. Тихим голосом он раскрыл им истинную мощь нерожденных и задействованных ими чар. Он рассказал о кровавых дождях и планетах в костяных клетках. Он едва верил тому, что сам говорил, хотя и видел все собственными глазами.

– В сравнении с тем, что они могут делать, – сказал Сангвиний, – самые могучие деяния Магнуса – обычные фокусы.

Он рассказал им о Теневом крестовом походе, в ходе которого Лоргар и изменившийся Ангрон опустошили десятки миров, об устроенном Конрадом Кёрзе терроре на Макрагге, о своих беседах с их безумным братом. Он поведал о своей симпатии к Ночному Призраку, ведь это было правдой. Рассказал о нападении на Фарос, об операции на Давине и адской трансформации, которой подвергся этот мир. И наконец, о том, как он, Лев и Гиллиман уничтожили место, где поддался порче Гор, и как тем самым способствовали усмирению Гибельного шторма, а обитающие в варпе ужасы явились в эту странную новую эпоху. Для всех, кроме Малкадора, Сангвиний выглядел рассеянным, словно его ум занимали более важные вопросы. Только Имперский регент понимал, насколько важнее нерассказанные Ангелом тайны, и его проницательные глаза не отрывались от лица примарха все время, пока он говорил.