Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 9)

Аня с неохотой поднесла ложку ко рту, специально игнорируя мой взгляд в её сторону. Проверим, насколько её хватит. Я продолжал есть и смотреть на неё, пока Альбина и Эл разговаривали на фоне.

Одна минута. Вторая. Третья. Аня смотрела куда угодно, но только не в мою сторону. Это было уже дело принципа — выиграть игру в гляделки, где оппонент игнорирует твое существование.

Третья. Четвертая. Пятая. Она держалась как стойкий солдатик, но раздражение явно мигрировало в ногу: стол начал легонько дрожать от того, что она дергала правым коленом.

Шестая. Я продолжал уплетать гречку и так же жадно продолжал смотреть на неё. Седьмая. Ножки стула заскрежетали об пол. Аня демонстративно встала, нервно взяла почти полные тарелки и понесла их на станцию уборки. Затем, не проронив ни слова и не обернувшись, она вышла из столовой.

— Ты доволен? — спросила Альбина с осуждающим вздохом.

— Ты про что? — ответил я, стараясь прозвучать недоуменно.

Только вот я не был доволен. Больше скажу — мне хотелось вернуть её обратно, посадить за стол и…

Продолжать на неё смотреть.

Глава 6. Пара напряжения

Преподаватель увлеченно рассказывал о бизнес-системах в азиатских странах — я же приковала взгляд к доске и не разрешала глазам съезжать хоть сколько-нибудь в сторону. В ушах стоял рокот сердца и сбивчатого дыхания.

Не смотри.

Не поворачивайся.

Сидевшая рядом Лиза разглядывала наших одногруппников, кокетливо покусывая ручку. Время от времени она тыкала меня ею в бок и задавала вопросы, пытаясь привлечь мое внимание к обзорной лекции. Отталкивая её, я играла роль прилежной студентки — в то время как все в моем теле и голове переворачивалось из-за призрака прошлого.

Боже, пожалуйста, скорее бы закончилась пара. Пусть он меня не вспомнит, не узнает, не заметит. Спрячь меня. Последнее, что я хочу сейчас, — отвечать на вопросы о ней, принимать соболезнования и терпеть жалостливую нарочитую вежливость.

Мы не виделись почти два года с последней общей смены в «Ильхаме». Я заблокировала его во всех соцсетях, чтобы не знать.

Не знать, где он. Не знать, куда он ходит — и тем более не знать, с кем.

Он мечтал о Питере. В последний наш разговор он признался, что мечтает просыпаться рано утром на Ваське, брать кофе в Вольчека и смотреть, как медленно отплывают из порта корабли. Как сейчас помню, Миша описывал свой идеальный день, пока луна щекотала его скулы...

А нет, тот разговор был не последний.

Последний я не хочу вспоминать.

— Ань, ты как? — Лиза смотрела на меня с тревогой, а в её голосе звучала жалость. — С тобой все в порядке? Ладно, тупой вопрос, меняю его. Мне замолчать?

Концентрируясь на её беспокойстве, я закрыла половину лица руками. Привычка, которая появилась у меня ещё в школе — казалось, что так меня магическим образом станет не видно и учитель не спросит домашку, которую я тогда еще позволяла себе проворонить.

— Всё нормально, Лиз, — спокойно ответила я.

— Я просто тебя уже три раза спросила, а ты уставилась в одну точку и ничего не слышишь… — не поверив мне, подруга снова начала всматриваться в мои глаза в поисках боли.

Не ищи даже, Лиз, ты не выдержишь. Её слишком много.

— Прикинь, я пришла сюда учиться, а не слюни пускать, — сказав это, я ткнула её в бок. Она резко дернулась и случайно столкнула с парты свой многоразовый стакан для воды. Вся аудитория обернулась на наш концерт.

Прекрасно, Ань. Теперь он подумает, что ты исполняешь эту партию специально для него.

Никита Валерьевич, ведущий факультатив, сделал паузу в речи. Откашлявшись, он медленно направился в нашу сторону, в то время как двадцать человек в аудитории пристально наблюдали за его движениями.

Я вцепилась руками в стул, не отрывая при этом глаз от доски — чтобы не видеть, кто из однокурсников и как реагировал на наш с Лизой публичный позор. Где-то в правом углу сиделони наверняка думал, что за два года я не повзрослела, а так и осталась такой же невыносимой, заносчивой и эгоцентричной школьницей, которую он запомнил в последнюю совместную смену. Ставлю круглую сумму на то, что ему неприятно снова оказаться со мной в коллективе. От этой мысли в груди зашевелился червь, который взялся медленно подъедать остатки сердца.

Как будто от него после последних событий что-то осталось. Жри хоть все, оно уже всё равно избито и разжевано.

Тем временем преподаватель подошел к нашей парте, поднял упавший стаканчик, игнорируя неприятную влагу, и протянул его Лизе прямо в руки.

— Уважаемые студентки, я, конечно, приношу свои глубочайшие извинения, что отвлекаю вас от горячей беседы, — он вздохнул. — Лиза Адамович, правильно помню?

— Да, все верно, — продолжая смотреть на Никиту Валерьевича в упор, не моргая, ответила подруга.

Пока людям раздавали стыд, Лизон каталась на скейтборде и воровала яблоки на соседских участках. С полуулыбкой она взяла из рук преподавателя стакан и сразу же выпила остаток, который остался на дне.

— А подругу как зовут? — Моя очередь получать замечания. — Я вас вижу впервые, или мне отказывает память? Почему на прошлой паре вас не было?

Ну как вам сказать, Никита Валерьевич. Я всего лишь похоронила подругу. Обычный будний день.

От этой мысли к глазам подступили слезы, но я заморгала, чтобы снова не попасть в пустыню, где вокруг ничего и только бесконечное количество боли под ногами.

Не иди туда, Ань. Стоп.

— Я уезжала по семейным обстоятельствам домой, — дрожащим голосом ответила я, молясь, чтобы он не стал допытываться до подробностей.

— Надеюсь, больше семейных обстоятельств не предвидится. Иначе будет печально, что ваше место на курсе могло достаться человеку, который в состоянии посещать пары без пропусков. К сведению, всем присутствующим заявляю, что если вы не будете контролировать посещаемость, то единственное, что я гарантирую, — что буду улыбаться вам на комиссии перед отчислением.

Просканировав аудиторию, Никита Валерьевич несколько раз кивнул сам себе, медленно развернулся и направился к доске, распространяя шлейф антарктического холода.

Я тоже надеюсь, что больше таких обстоятельств не будет. Я не переживу.

Никита Валерьевич продолжил разбор экономической системы Таиланда, я же пыталась транскрибировать его отрывистую речь. На Лизу угрозы преподавателя не подействовали, так что она продолжала игнорировать лекцию и путешествовать глазами по лицам.

Затем она взяла телефон и начала что-то увлеченно печатать.

Мой телефон зажжужал в кармане.

Лизон:Посмотри вправо, парень сидит в углу в очках. Мамочки мои, надо с ним познакомиться!

Простое сообщение, но в мою грудь въехал молот.

Лизон:Ань, алло, отвлекись на секунду.

Я:Лиз, отвали, я не хочу по второму кругу публичный позор проходить.

Лизон:ну согласись, красивый мальчик?

Как бы я хотела с ней не согласиться, не считать его привлекательным, не высматривать в прохожих схожие лица: янтарные глаза, непослушные каштановые волосы, которые вились к кончикам, высокие скулы... Все два года, что я приезжала на Ваську и заходила в случайные кофейни или булочные, я боялась встретить его, но при этом сердце выскакивало из клетки при виде любого парня с тёмными волосами и в очках.

Я: не в моем вкусе

Я порадовалась, что этот диалог имеет место лишь в переписке. Иначе Лиза за считаные секунды бы раскусила, что я вру — только по моим пылающим щекам стало бы ясно, как далеко от правды находится последнее утверждение.

Лизон:как же шикарно, что у нас разные вкусы, потому что я бы ради такого мяса отказалась бы на ночь от вегетарианства.

В голове тут же ожила картинка: высокий, спортивный, уверенный в себе Нестеров сидит за партой, в то время как моя красивая темноволосая подруга томно шепчет ему эту фразу, водя носиком по его ушной раковине, пока вся группа с завистью смотрит на влюбленных голубков.

Хотя я знаю Лизу — её интерес испарится за пару свиданий, поэтому в этой фантазии Нестеров останется сидеть за своей партой один, вздыхая от безответной любви. Будет добиваться её, приносить кофе к каждой паре, караулить у общежития в надежде поймать её взгляд — пока я буду стоять в сторонке и наблюдать за тем, как ведут себя с девушками, которые заслужили любви.

Она-то точно в его вкусе.

Я тряхнула головой, чтобы смахнуть с себя пыльные воспоминания. До конца пары оставалось пятнадцать минут, и мне уже не терпелось вернуться в тёплую постель и забыть про сегодняшний день. Никита Валерьевич продолжал разбор материала, но его слова словно оставались в звуконепроницаемой комнате, в стены которой я билась кулаками.

— Итак, вопрос к аудитории. Мы с вами обсудили особенности, которые обеспечивают устойчивость экономики Таиланда. Что позволяет стране сохранять конкурентные позиции на рынке инвесторов?

Я подняла руку, чтобы вернуть расположение преподавателя, которое из-за моего пропуска и инцидента со стаканом ушло в минусовую зону.

— Михаил, прозвучите.

Я резко опустила руку, даже убрала её в карман, придвинувшись к другому краю парты. Лиза развернулась к ответчику, не скрывая интерес. Я приковала взгляд к доске, пока мои щеки пылали от чувства, которое я была не в состоянии назвать.

— Да, конечно, Никита Валерьевич, — ответил призрак прошлого.

От звука его низкого голоса мне стало жарко и холодно одновременно — тело как будто не понимало, как реагировать, поэтому давало случайные сигналы в пальцы, спину, глаза, ноги.