Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 8)
Тишину разбавил ветер. Я сидел в дальней беседке и смотрел на рябь сосен. Это отвлекало от шипения мыслей и вопросов. Моя голова превратилась в процессор, у которого потек чип и полетела плата.
Больше всего я ненавижу, когда меня заносит в зону вопросов «что, если».
«Что, если» — паразит, который медленно подъедает сначала мозг, а потом и другие органы.
Издалека доносились крики и смех ребят, которые разбирали чемоданы и готовились к обеду. Я сбегал в эту беседку, когда хотел побыть в одиночестве. Прятавшаяся в гуще деревьев за корпусами, она идеально отвечала моим задачам: тихо и темно. Слышны были также шорох сосновых веток, скрежет сверчков и мое ровное дыхание. В моменты, когда мысли, чувства и события выходили из строя и мне казалось, что я тону — дыхание превращалось в спасательную лодку. Вдох-выдох, и так десять раз, пока мысли не захлебнутся в легких.
— Ах вот ты где, Мишлен.
Видимо, ежедневный лимит на тишину себя исчерпал. Ринат бежал ко мне, ловко уворачиваясь от веток и почти спотыкаясь о корни. На ногах у него были потертые шлепанцы, а сам он был одет в клетчатые пижамные штаны и простую белую футболку. По такой одежде не скажешь, что приехал друг к точке сбора в лагерь с личным водителем на чёрном BMW.
— Еще раз из твоего рта выйдет эта кличка, я засуну тебе шишку в рот, принято?
— Ты зачем со мной флиртуешь, Мишлен? — Он поднял шишку под ногами, протянул её мне и демонстративно открыл рот.
Я засунул его подарок ему же за шиворот. Ринат забирал покой вокруг, но приносил тишину в мою голову: он заходил в мои мысли, брал тревогу за нос и ставил в угол. Все считали его легкомысленным, но близкие люди знали, что он намного серьёзнее, чем хочет казаться. Клоунскую натуру друг нацепил на себя, чтобы играть на нервах у родителей, которые хотели надеть на него золотую корону единственного наследника.
— Ладно, кроме шуток, ты чего здесь один сидишь? Результаты пришли? — Ринат присел рядом, подталкивая меня плечом.
— Нет, не пришли. Да и я знаю, что на этой неделе не придут.
— Ну и какого хрена?
— Какого хрена что?
— Ты депруешь здесь в углу? Маме твоей позвонить?
— Я не депрую, я отдыхаю.
— Отдых закончился. Мне нужна помощь. — Друг резко подскочил и встал передо мной, щелкая пальцами перед лицом. — Проснись, Мишлен, я серьёзно.
— Мишлен вне зоны доступа, — отмахнулся я. — Что тебе надо и почему ты не справишься без меня?
— С тобой все вкуснее, ты же знаешь. Короче, мне надо, чтобы ты прикрыл меня после обеда. Я хочу украсть Алёну на озеро. Проследишь, чтобы нас никто не потерял?
— Ты упал? Это до завтра не подождет? — Я попытался вложить в свой пристальный взгляд все оттенки осуждения, которые узнал за жизнь. — Кто в первый день смены сбегает? Мы буквально под лупой сегодня все ходим!
— Я не могу ждать, Миш. Я и так пять лет ждал, поэтому сделаю это сегодня.
— Что сделаешь? — с недоумением спросил я.
— Предложу ей встречаться. — И Ринат взглянул на меня своими зелёными глазами, полными надежды.
Я не поверил своим ушам. И нет, не потому, что сомневался в его чувствах. Как только Ринат впервые увидел Алёну в актовом зале лагеря, то ущипнул меня за бок и прошептал на ухо, что никогда не видел такой красивой девушки. Ринат хоть и флиртовал со всеми, но не особо разбрасывался комплиментами — сколько его помню, ему нравились всего две девочки: одна в садике и Алёна. Удивился я потому, что за пять лет друг ни разу не поднимал тему отношений вне смены. Это был их с Алёной негласный договор: они жили в любовном пузыре и не отлипали друг от друга, но как только смена заканчивалась, их корабли расплывались по разным гаваням. Насколько я знаю, они даже не переписывались во время учебного года.
— Ты дозрел наконец-то? — с улыбкой поинтересовался я.
— Мне надо действовать, пока она в универе в первый день не найдет себе мужа, который увезет её в другую страну рожать ему мальчиков!
— А куда она поступает?
— В Казань!
— В одном городе будете, значит?
— Да, Мишлен, кончилось мое пятилетнее ожидание!
Укол грусти пронзил живот. Мы с Ринатом с подгузников не расставались дольше, чем на три недели, а тут нам предстояли годы и расстояния: я планировал умотать в Питер, а он остаться дома, в Казани. Обсуждали, как круто было бы поступить в один город, но его родители сняли с участия в забеге наши мечты. Ринат — часть татарской элиты и обязан представлять местный университет.
— Окей, я в деле. Только ты будешь мне должен, — ответил я.
— Да хоть почку отдам! Смотри, твоя задача — во время обеда передать ей записку и отвлечь её подружек-наседок. Мне нужно, чтобы ты два часа стоял на стреме и следил, чтобы нас никто не потерял. Если начнут переживать, скажешь, что я засел в туалете с поносом. Договорились?
Он улыбнулся мне и подал руку, чтобы закрепить договор. Я вздохнул и протянул свою в ответ. Что бы Ринат ни попросил, я не умел ему отказывать. Хотя в девяти из десяти случаев стоило бы.
***
У столовой образовалась очередь. Ребята разных возрастов выстроились в ряд, чтобы попасть на первый общий обед смены. Я стоял чуть поодаль, спрятавшись под тенью дерева. Игрался со своим кубиком Рубика и тщетно пытался найти в толпе невысокую блондинку.
Народ потихоньку начал рассасываться — похоже, двери открыли. Не переставая перебирать комбинации, я направился в столовую.
Та была небольшой, но просторной. Столы в хаотичном порядке расставлены по залу, а в середине — кухня, откуда дежурные разносили тарелки с хлебом и салатом. Я оглядел весь зал, чтобы найти хоть одно знакомое лицо. Через минуту увидел Альбину, которая что-то эмоционально рассказывала синеволосой Эл, пока та внимательно слушала, кивая и только успевая подносить ко рту ложку с супом. За тем же столом обнаружил и остальной Бабсовет: Мила молча ела второе, Алёна осматривала столовую, а Аня с усталым лицом сидела, подставив под щеку руку.
Заметив пустой стул рядом с Эл, я взял свободную порцию и направился к женской компашке. Мне нужно было незаметно передать записку Алёне и убедиться, что никто из подруг не успеет помешать моему другу захватить её сердце.
— Не занято? — перебив их болтовню, я положил тарелки на стол и начал аккуратно отодвигать стул.
— Нет, — улыбнулась Альбина.
— Занято, ищи другой стол, — в ту же секунду заявила Аня, строго сверкнув на меня глазами. Я уже говорил, что у неё почти чёрные глаза, взгляд которых пронзает, словно двумя копьями?
Остальные молча смотрели на нас, иногда неловко переглядываясь. В тишине ощущалось напряжение: казалось, если сейчас зажечь спичку, то взорвется всё здание.
Решив поиграться с огнём, я проигнорировал её выпад и уселся, положив рядом свой кубик. Это подействовало, потому что лицо Ани стало алым от раздражения. Она видела во мне не парня и товарища по отряду, а одну большую красную тряпку.
— У вас очень гостеприимная подруга, — улыбнулся я, посмотрев на самых открытых девушек этой компании: Альбину и Эл.
— У неё свой фильтр, — с усмешкой ответила первая. — Где твоя вторая половинка?
— Он занят, — сказав это, я многозначительно посмотрел на Алёну, которая при упоминании Рината тут же вскинулась в нашу сторону.
— Он не придет на обед, что ли? — спросила она.
— Позже подойдет. Кстати, тебе вожатые попросили передать, — я решил не тратить время.
Алёна с недоумением взглянула на небольшой листочек в моей руке, но всё равно взяла его и положила рядом с тарелкой. Теперь надо сделать так, чтобы она перестала быть в центре внимания и смогла тихонько прочитать его послание. Я знаю только один способ.
— Ань, чего не ешь? Невкусно?
От моего вопроса она сжалась, как будто я поймал её с поличным.
— Ты весь аппетит сбил. Никто не говорил, что одно твое лицо уже вызывает рвотный рефлекс?
— Ну, обычно не лицо...
Она тут же покраснела еще сильнее. Это бросалось в глаза из-за почти фарфорового оттенка её кожи: такое ощущение, что она никогда не бывает на солнце и по ночам сбегает спать в гроб. Интересно, если поднести к её лицу зеркало, эти угольные глаза отразятся в нём?
— Нестеров, еще одно слово — и в тебя полетит моя вилка, — она сжала грозное орудие в руке и нарочито вежливо улыбнулась. — Закрой свой рот и ешь.
— А ты так ешь? Поэтому тарелка полная стоит? — Я кивнул на нетронутую еду, до сих пор не понимая, почему за десять минут нашей словесной битвы она не съела ни одной ложки. Тарелки с супом и с гречкой так и смотрели на неё, пока Аня скребла вилкой по порции второго то в одну, то в другую сторону.
Живот заурчал, и я сам принялся активно поглощать столовские щи. Я был самый непривередливый на свете человек — ел все, что съедобно и дает энергию. В год подготовки к ЕГЭ из моей рутины исчезла личная жизнь, увлечения, «Ч. Г. К.», книги... Остались только тренировки в зале — а для них нужно было следить за потреблением мяса. Ну я и следил, четко и усердно. Это давало хоть какое-то ощущение контроля в моменты, когда неизвестность кричала в уши и выпинывала опору из-под ног.
В этой суматохе Алёна незаметно для всех исчезла из столовой. Миссия выполнена. Однако в словесном баттле с Аней я и забыл, для чего изначально садился за этот стол и какую услугу оказывал своему другу. Так было всегда, когда я попадал на её орбиту.