Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 11)
Мы уже почти покинули студенческую кофейню, как в спину донеслась фраза:
— Соболезную, Ань.
Из моих лёгких разом выкачали весь воздух. Грудь сперло, как будто прямо в сердце сделали укол без лидокаина и по венам потекла жгучая, невыносимая боль, от которой невозможно было избавиться.
Глава 7. Сыграешь со мной?
— Да ладно, ты серьёзно? — после залпа визга в комнате спросила Альбина.
— Я сама в шоке, девочки, но да —
Она гладила пальцами миниатюрную серебряную цепочку с небольшим, еле заметным подвесом в виде бесконечности. Ринат подарил ей его в честь официального начала отношений. Или как он сказал — цитата: «официального финала делания друг другу мозгов».
Весь Бабсовет искренне радовался за двух тормозов — всё-таки мы пять лет наблюдали, как они каждое лето не отлипали друг от друга и то и дело пропадали, занимаясь чёрт знает чем, но как по методичке в последний день смены после часовых объятий расставались на год и даже не переписывались.
— Посмотрим, сколько все продлится на этот раз, — холодно отметила Мила.
Ауч, это было прямолинейно... Хотя она имела полное право на ледяную реакцию, потому что после летних расставаний этих двоих именно её плечо превращалось в платок, пропитанный горькими слезами Алёны. Наша эмоциональная подруга умирала после каждой смены, а потом возрождалась, как феникс, снова попав в объятия зеленоглазого татарина.
Улыбка Алёны тут же исчезла, и я решила влезть со своими пятью копейками:
— Сколько продлится, столько и продлится, не надо портить ей настроение, — и приобняла Алёну за плечи. Она заслужила хотя бы один день повитать в счастливом облаке чувств, а не иметь дело с отрезвляющей реальностью, которую всегда отстаивала наша рыжая подруга.
Мила промолчала, но её взгляд кричал, что мой комментарий был лишний.
У меня не было ни малейшего желания создавать лишнее напряжение в компании, поэтому я улыбнулась и протянула ей мизинчик в знак перемирия. Это был наш с ней жест сосуществования как двух огней компании. Я горела быстро — как спичка: за несколько секунд разгонялась и тут же остывала, будто ничего и не было. Мила горела как костер: подкидываешь дрова, бумагу, уголь — ничего, а потом от одного случайного слова вспыхивал пожар и не угасал месяц.
Мила кивнула и дотронулась до меня своим длинным пальцем с не менее длинным красным ногтем. Сколько помню, она всегда делала алый маникюр: чтобы сразу понятно было, кого нельзя трогать, иначе расцарапает.
Близился вечер, и на жилые корпуса уже начала опускаться желто-оранжевая сетка заката. У нас оставался час до общей отрядной встречи, на которой мы будем обсуждать первое командное представление. Меня уже охватило приятное волнение — совсем скоро я войду в среду, в которой я как рыба в воде: буду придумывать, организовывать, собирать, танцевать... Жить. Дышать.
Выпускные классы в школе меня душили, как монстр с десятками щупалец. Учителя твердят, что не сдашь, репетитор говорит, что справишься, но надо больше стараться, родители переживают, что ты плохо спишь, одноклассники нагоняют тревогу после каждого внесенного изменения в экзаменационные вопросы. Ах да, и ты сам повышаешь давление сомнениями и страхом за свое будущее.
Как же чудесно осознавать, что все это позади и сейчас в твоих ладонях теплится месяц беззаботного лета в компании людей, которых ты обожаешь...
— Отря-я-я-я-яд, собираемся! — раздался звонкий голос Гузы, которая закончила все административные дела и устроила рейд по всем комнатам нашего корпуса, чтобы расшевелить развалившихся на кроватях ребят.
Первой из комнаты вышла Эл, на которой почему-то весь день не было лица. Я поплелась следом, натягивая на себя оверсайз толстовку и попутно надевая первые попавшиеся шлепанцы. Народ уже скапливался в коридоре: кто-то старался наговориться за год разлуки, кто-то лениво потягивался, явно собирая себя заново после дрёмы. На скамейке Ринат почти с пеной у рта что-то рассказывал сидящему рядом Нестерову. Я хотела обнять приятеля и лично поздравить с важным для него шагом, но подходить близко к его лучшему другу в планы не входило, особенно после его обеденной выходки с надзором моей тарелки.
— Ребята, прекращаем мешкаться! У вас осталось два часа до ужина, чтобы придумать, как вы назовете отряд и как представите себя лагерю, — Тимур взялся подгонять ребят в сторону комнаты отдыха.
Мы с Альбишей и Алёной заняли диван у книжного стеллажа.
— Нет, нет, нет, — проговорил Ринат, хватая
Алёна попыталась вырваться из его объятий и слезть с колен, но он был в три раза больше нашей Дюймовочки.
— Я не буду на коленях придумывать визитку отряда, Ринат, отпусти, — пытаясь придать своему голосу строгости, она сделала серьёзное лицо и щелкнула парня по носу.
Онусмехнулся, еще крепче прижимая её к себе и делая миссию выбраться из его объятий невозможной.
— Не надо у отряда на коленях, Лёнь, только на моих. Слышали все? Особенно к парням обращаюсь! — И Ринат начал в красках изображать, что произойдет с теми, кто косо посмотрит на его девушку.
— Ну что, начнем? — Контрол-фрик во мне зашевелился: часики до выступления тикали уже не шёпотом, а басом. — У кого какие идеи, предложения? Что будем делать на выступлении?
— Не логичнее ли сначала придумать название, а потом уже от него и выступление?
Угадайте с одного раза, кто сразу же начал мне перечить?
— Хорошо, король логики, тогда предлагай название, — прыснула я на него ядом, даже не поворачиваясь.
Как только Нестеров попытался подавать голос, я тут же перебила:
— Спасибо, следующий, — и подчеркнуто улыбнулась, уловив в его взгляде раздражение.
— У, два быка уже начали бодаться! — засмеялась Гуза. — Но у нас демократия, так что поступим старым добрым способом и проголосуем. Поднимите руки, кто считает, что надо начать с выступления.
Восемь рук, из которых две принадлежали моим подругам и еще пара — мальчикам, с которыми я еще не успела близко познакомиться. А нет, девять, потому что Алёна потянула за локоть Рината.
— Прости, бро, но я под каблуком сегодня, — он бросил на друга жалобный взгляд и подмигнул мне в знак поддержки.
— Хорошо, теперь отзовитесь те, кто сперва хочет определиться с названием.
«Раз, два, три…» — начала подсчёт я, чтобы убедиться…
— Десять, — озвучила свой вердикт Гуза. — Тогда сначала выбираем название!
Я обернулась на Нестерова — тот лишь мягко улыбнулся и пожал плечами, плохо скрывая удовольствие от выигранного боя. Ну почему ему обязательно каждый раз ставить мне палки в колеса и доказывать своё превосходство? Проблема заключалась в том, что в наших поединках я часто оказывалась за бортом, просто потому что я девочка. Нам надо вывернуть себя наизнанку, сделать три сальто назад и завершить это готовкой трехэтажного свадебного торта, чтобы заслужить снисходительную улыбку — в то время как парням достаточно было мыться, чтобы все уже считали это невероятным подвигом, достойным стоячих оваций.
Ну ничего, в этом году я заберу у него командирство — еще поквитаюсь за то, что в прошлом он согласился с тем, будто я не потяну лидерство в финале. Мне до сих пор было обидно, что лагерный тренер обесценил мои старания и поступил как последний мудак, отдав предпочтение Мише в решающий момент.
***
Мы резво придумали название отряда, распределили задачи и принялись репетировать выступление. Алёна взялась ставить общий танец, Альбишка, как всегда, наотрез отказалась выходить на сцену и показывать всем, по её словам, сколько медведей оттоптало ей уши, поэтому вызвалась нарисовать декорации и плакат отряда.
Я же сидела над речью, которую нам с Ринатом поручили написать в паре. Мы с ним вышли наружу к беседке, чтобы не отвлекать остальных, и теперь перебирали смыслы, фразы, метафоры и обороты, чтобы все звучало так, будто нам вручают Оскар, к которому мы шли десятилетиями.
— Можно нескромный вопрос? Только обещай сразу не царапаться, — Ринат отложил листок и ручку и взглянул на меня.
— Смотря какой…
— Почему ты терпеть не можешь Мишу?
Он застал меня врасплох.
— Тебе кажется. Он не вызывает у меня никаких эмоций, мне на него абсолютно всё равно, — попыталась защититься я. — К чему эти дознавания?
Ринат прищурился, давая понять, что не поверил ни одному моему слову.
— Ань, ну давай без этого — и ты, и я знаем, что это неправда. Вы как кошка с собакой, все играете друг у друга на нервах, пока мы, простые смертные, наблюдаем за вашими гладиаторскими боями. Он тебя обидел, что ли? Мне ему надавать хорошенько для профилактики?
— Не надо, я сама справлюсь, если до этого дойдет, — его поддержка мне была очень приятна, поэтому я не удержалась от улыбки. — Мы просто друг другу не нравимся, так бывает.
— Ну он тебе, может, и не нравится, но Мишлен не испытывает к тебе неприязнь. Я в этом уверен на триста процентов. Даже наоборот — ты вызываешь у него интерес.
— Не неси ерунду, Ринат, какой еще интерес?
Его слова вызывали у меня странные ощущения: как будто под грудью привязали крючок и потянули несколько раз кверху. Это не радость, не волнение, не смущение и не злость — а все вместе в одной большой кружке, которую только что выпил залпом.