Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 6)

Я:Лиз, я проспала страшно, вырубило просто, вот недавно встала.

Я:Что задали, было на паре что-то важное?

Лизон: Ты неправильные вопросы задаешь, Ань. Было ли на паре что-то ВЛАЖНОЕ?

Лизон: Да

Лизон:Я

Я:Боюсь спросить, почему. Точнее, боюсь узнать ответ.

Лизон:Узнаешь в понедельник, какие горячие у нас одногруппники.

Я:Как будто ты не знаешь, что мне пофиг.

Лизон: Знаю. Я соскучилась, не проспи в понедельник.

Если в плане жизненных ценностей мы были двумя кусочками одного пазла, то в отношениях с парнями были как огонь и вода. Пока Лиза не пропускала ни одной штанины, я не пропускала ни одной встречи клуба знатоков и вообще занималась учёбой.

Мне нравились парни, не подумайте; но я не искала романтических отношений специально, а сидеть в приложениях знакомств не хотела. Поэтому и жила рассказами Лизона о том, кто попросил разделить счёт, кто отправил фото причинного места, а кто залез под юбку в общественном туалете.

Да, Лиза была легендой.

Я снова взяла в руки горячую чашку и возвратилась на кровать, чтобы спрятаться от холодного мартовского ветра, который пробрался в квартиру. Открыла створки, потому что холод выносить проще, чем тяжелую пустоту, которую я ношу с собой с того дня.

Столько же я не ела — если не считать пяти пачек гадостей, которые запихнула в себя в самолёте.

Живот ныл уже не шёпотом, а криком. Я знала, что надо следить за тем, что ешь. Это вошло в привычку с двенадцати лет, как только впервые мама заметила, что у меня начинает округляться попа и расти бока. С того момента я с едой на расстоянии руки: ем, чтобы были силы, и никогда — для удовольствия.

К чёрту. Моральных и физических сил, чтобы придумать себе здоровый ужин, не нашлось. Я открыла приложение доставки и нашла любимые роллы, которые разрешаю себе только после сдачи сессии.

Добавляю сет из двадцати штук в корзину. Хватит или не хватит?

Недолго поторговавшись с собой, взяла еще один набор запеченных. В последнюю минуту перед тем, как нажать на «Заказать», добавила сладкую газировку. Ее не пила никогда, но сегодня ведь не засчитается, правда?

Хоть и с улицы доносился гул машин, голоса людей, жужжание жизни, в комнате стояла тишина. Мне нравилось жить одной, приходилось по душе одиночество, но сейчас находиться наедине со своими мыслями было невыносимо.

Я знала, кто меня спасет. Еще ни разу не подводил. Пошла к своему виниловому проигрывателю, нашла пластинку, чей чехол уже весь потерся из-за частого использования.

«Я хочу быть с тобой» дорогого «Наутилуса» заполнила комнату.

Я легла на пол, распластала руки и ноги и уставилась на вечернее питерское небо. Лунный свет слепил глаза, пока из них медленно текли слезы. Я не пыталась их вытирать, это было бесполезно — музыка любимой группы разрешала чувствовать, разрешала быть слабой, разрешала сдаться. Она открывала свои объятья и прятала меня от злого, несправедливого мира.

«Я хочу быть с тобой».

Он поет то, что я тебе так и не сказала.

***

Выходные пролетели в одно мгновение.

В вечер пятницы курьер доставил два сета роллов — я съела их за присест. Конечно, ничего не оставив. С набитым животом легла в постель и снова попыталась уснуть.

На следующее утро позвонила всем, кто потерял меня, с дежурным «всё нормально». Убедила маму, что не голодаю и не надо вылетать в Питер первым же рейсом.

Следующие два дня готовилась к первой (фактически, второй) паре нового факультатива. Я уже пропустила старт — непростительно было прийти неподготовленной.

На утро понедельника я поставила шесть будильников, чтобы точно не проспать, а еще попросила Лизу сделать предупреждающий звонок на случай, если я не напишу ей утром, что вышла.

Пообещала себе вернуться в строй с понедельника. Как бы больно и невыносимо мне ни было, жизнь продолжалась, и я не могла подвести родителей, которые пахали для будущего единственной дочки. Тем более, что я пробивалась на этот курс целых два месяца не для того, чтобы меня отчислили из-за плохой посещаемости и хилой успеваемости.

У самых дверей университета меня буквально сбил с ног мой маленький бульдозер. Лиза была ниже меня на голову, с чёрными волосами вперемешку с серебристыми локонами. Она одевалась как панк, но при этом источала женственность. Только Лиза могла прийти в универ в огромной чёрной футболке с надписью «Пивозавр» и собрать три запроса в подписчики от парней с других факультетов.

— Моя королева в здании! — Лиза набросилась на меня и задушила в объятьях. Её зелёные глаза выискивали на моём лице признаки катастрофы. Все думали, что мир Лизы крутится вокруг нее, но за фасадом легкомысленной девочки пряталась верная собака, которая считывала малейшие изменения в настроении друзей. Этим она напоминала мне Ралину.

— От королевы слышу! Слезай с меня, у нас всего ничего до начала пары, я не хочу опоздать.

Мы ускорились, пробираясь ко входу в универ через толпу спешивших на пары студентов. Я забыла выпить утренний кофе, поэтому остатки сна еще не ушли с моего лица. Аудитория была на пятом этаже, а к лифту выстроилась очередь, поэтому мы с Лизой решили не ждать и подняться по лестнице.

— Ань, а я тебе уже говорила, что на эту пару отбирали, похоже, по внешности? Один парень красивее другого!

— Лиз, для тебя наш бариста в кофейне на первом — второй Брэд Питт. — И да, она уже ходила с ним на свидание.

— Ты поймешь, о чём я говорю, как зайдешь в аудиторию, помяни мое слово. Почему на социологию не завозят таких парней, всех забрали экономика и бизнес-менеджмент?

Мы подбежали к кабинету. На удивление, внутри оказалось только несколько парт — еще не все студенты вернулись с перерыва. Мы выбрали место в дальнем углу, потому что Лизон настояла на том, что мне надо внимательно разглядеть всех однокурсников.

Раздался звонок, пара началась. Я смотрела на преподавателя, а аудитория тем временем наполнялась людьми с разных факультетов. Среди избранных я увидела несколько знакомых лиц — мы пересекались на студенческих мероприятиях и выездах.

— Ань, смотри, красавчики подъехали!

Я повернула голову, чтобы поймать их взглядом, и по пути обронила сердце.

Не может быть.

Я закрыла глаза, чтобы заново открыть и перепроверить, не играет ли мое сознание со мной в дурные игры.

Нет, это действительно он. Зелёная флисовая рубашка, под которой пряталась простая белая футболка. Широкие чёрные штаны, небрежно свисающий с плеча джинсовый рюкзак. Каштановые кудри торчат в разные стороны, одна прядь падает на очки.

Он зашел в кабинет так, будто никого не существовало и только его присутствие имело значение. Подняв голову, он нашел меня взглядом среди студентов и с прищуром всмотрелся в мое лицо. Так, будто тоже не верил, что я настоящая.

Я проиграла в гляделки, вернув взгляд на преподавателя, пока сердце бултыхалось под ногами.

Миша Нестеров — со мной в одной группе.

Вселенная, ты издеваешься?

Глава 5. Снежный ком

Кто-нибудь скажет, как ограбить банк и не загреметь в тюрьму? Чтобы я просто отдал наличные за четыре года обучения и перестал обновлять каждую секунду списки с зачислением на бюджет.

Я торговался с собой, ехать ли в этом году в лагерь или не тратить лишние деньги и дождаться результатов экзаменов дома — но мама уговорила отвлечься и провести хотя бы один месяц лета для себя перед зачислением. Да и Ринат ни за что бы не разрешил пропустить последнюю смену в «Ильхаме» и был готов сам заплатить за путевку, как только я заикнулся о том, что могу не поехать. При желании родители Рината могли купить не только путевку, но и весь лагерь — он был сыном крупного татарского деятеля искусств, которого уважали по всей республике.

Мы дружили с детства: наши отцы учились в одном университете, поэтому с ним прошли пеленки, горшки, драки за игрушечные пистолеты и двойки за поведение.

Он брат, которого я выбрал сам, и продолжал выбирать даже в моменты, когда он донимал нескончаемыми шутками и громкой музыкой из колонки.

Я никогда не забуду, как его плечо подхватило меня, когда родители разводились и доводили нас с сестрой криками и скандалами. В тот год я проводил почти каждую ночь в его доме, чтобы не слышать их склоки.

— Эй, ты чего приуныл? — спросил Татарин, навалившись на меня своей огромной тушей.

— Слезь с меня, это во-первых. Во-вторых, я не приуныл, нормально всё со мной.

— С каких пор ходить с лицом нашей школьной библиотекарши — нормально? — Взяв за плечи, он потащил меня к корпусу на собрание отряда. — Миш, ты не спи, у меня на эту смену целый список дел и удовольствий, без твоей помощи я не справлюсь.

— Чтобы целоваться с Алёной за корпусом, тебе моя помощь не понадобится.

В ответ на это друг громко засмеялся и закрыл лицо обеими руками, чтобы я не заметил его покрасневшие щеки. Со всеми остальными Ринат источал уверенность, но при упоминании невысокой блондинки тут же возвращался в возраст детского сада.

Из корпуса доносился громкий голос Гузы. Я не особо любил общие отрядные сборы в первый день смены — из-за неловких знакомств, где надо в сотый раз придумать, какой факт рассказать о себе.

Михаил Нестеров, семнадцать лет, поступаю в Питер на экономиста, сын мудака. Не думаю, что кому-то интересны мои отношения с отцом. Если отношениями можно назвать звонки раз в месяц и дорогие подарки на дни рождения, которыми он пытается откупиться за мамины слезы и истерики в год их развода. Еще четыре года назад он был нормальным отцом, которого я уважал. От уважения теперь осталось только эхо. Прошедшее время. Точка.