Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 5)
Обстановка внутри казалась ничем не примечательной. Старый паркетный пол, коричневые стены, которые совсем скоро зарастут плакатами и фотографиями отряда, большие окна, смотрящие на высокие сосны и уединенную беседку... На первом этаже размещались три комнаты и подсобка со швабрами и постельным бельём. На втором этаже — комната отдыха и две большие спальни, одну из которых заняли мы с Бабсоветом.
Я выбрала кровать у окна. Рядом со мной Алёна уже разбирала коллекцию платьев и раскладывала их по полкам. Устраивая настоящий показ мод, подруга переодевалась три раза за день. Мы часто брали друг у друга вещи — только платья миниатюрной Алёны не закрывали мою попу даже наполовину, поэтому я могла одалживать у нее лишь футболки.
— Боже, я не хочу двигаться!.. — Альбишка уже улеглась на кровати и уставилась в потолок.
— Ненавижу линейки, — Мила разбирала свою коллекцию книг, которую она прочитает за первую неделю, после чего поселится в местной библиотеке. Сейчас закладка лежала в «Олесе» Куприна.
— Да ладно, потерпим немножко, а потом вернемся сюда и посплетничаем. Красиво юбка с этой кофтой сочетается? — сказала Алёна, вертясь перед подругами в новом прикиде.
— Да на тебе картофельный мешок будет смотреться как на богине! — Альбишка приподнялась с кровати и внимательно посмотрела на Алёну. — Но лучше попробуй с розовой облегающей футболкой надеть.
Эти двое всегда сходились во взглядах на одежду, хотя вкусы имели диаметрально противоположные. Альбина выбирала странные разноцветные шмотки, а Алёна любила женственные, облегающие, подчеркивающие изгибы. Но каждый вечер они объединялись и помогали нам собираться на дискотеки и вечерки. С ними нельзя было остаться в простой футболке, сколько бы я ни протестовала.
— А Тема с Исом в этом году не приедут, что ли? Вроде он писал, что их команда будет… — Эл вернулась в комнату с дополнительными пледами и подушками в руках.
— Приедут, но позже. У Тёмы соревнования, — сказала Мила, перелистывая страницы «Олеси».
Они учились в одном классе и дружили с детства. Ну, Мила дружила, а Тёма ждал, когда она передумает и отдаст ему свое сердце — потому что его уже давно пылилось на ее книжной полке.
— Ну а Ис не пропустит сотни юбок и начнет занимать свободные окошки на обжимания, — пошутила я и сразу пожалела, потому что лицо Эл тут же омрачилось.
Она была его тенью, его плечами и ушами, его жилеткой, его главной болельщицей. Я злилась, что подруге приходилось каждую смену смотреть, как её парень мечты меняет по десять девушек за день, пока она ждет у стены его приглашения на танец.
Любовь — страшная вещь. У тебя нет права выбора и нет пропуска хода, чтобы не было больно и невыносимо от этих чувств. Если сердце выберет человека, то сколько бы ты ни бодалась сама с собой, ни противилась этому, ни искала логичных причин не любить — оно разобьется, расколется, треснет, а тебе придётся собирать его заново, склеивать и сшивать.
***
Корпус опустел — все побежали к сцене на линейку.
Я отстала от девочек, потому что долго искала кепку, которую урвала в винтажке — солнце печет, а желания свалиться от теплового удара нет.
Я быстро спускалась по лестнице на первый этаж, как вдруг увидела в коридоре Нестерова сидящим и что-то высматривающим в своем телефоне. Он сосредоточился так, будто в этот миг решалась его судьба: прищурил карие глаза, насупил брови и нервно постукивал большим пальцем по экрану. В надежде, что он не заметит меня, я рванулась к выходу, но у скрипучего паркета были другие планы.
Миша оторвался от своего занятия и с недоумением осмотрел коридор. Поймав меня глазами, тут же встал и сунул телефон в задний карман. Встряхнув плечами, сказал:
— Здесь плохо ловит сеть, я пытался сайт один загрузить...
— Не помню, чтобы я спрашивала, — игнорируя его взгляд, я нашла свои кроссовки у входа и, присев, принялась шнуровать их.
Он улыбнулся. Вы можете себе это представить?
— Напомни мне, когда я шутила? Или ты обновлял сайт психдиспансера, потому что забыл взять с собой таблетки?
— Ань, да мне смешно, что ты целый год держишь обиду на решение, которое принимал не я.
— Поверишь или нет, капитанство прошлого года здесь ни при чём. Ты можешь просто не нравиться, хотя твое эго вряд ли это переварит.
— Хорошо, как скажешь, Ань. Нравлюсь или не нравлюсь, а у меня и так полно проблем, чтобы постоянно отбивать твои нервные выпады.
Я вскинула подбородок, пытаясь выразить взглядом, насколько сильно Нестеров мне противен. В груди зашипел кипяток —
— А ты не отбивай, а подставляй левую щеку, Нестеров. Я не записывалась в твои проблемы, давай договоримся держаться друг от друга подальше для взаимного спокойствия.
— Посмотрим, — он ухмыльнулся, вызывающе встав прямо передо мной, чтобы надеть свои шлепки. Сидя на корточках, я видела Мишу будто вдвое выше, чем тот был на самом деле, хотя в росте он обгонял меня лишь на голову.
Я порывисто поднялась и вышла из корпуса, не оглядываясь, но слышала, как его уверенные шаги наступают мне на пятки. Очень хотелось всё-таки обернуться и посмотреть на выражение его лица, но я не хотела проигрывать хотя бы этот раунд.
Мы уже почти подошли к толпе, как Миша обогнал меня, обернулся и подмигнул.
— Спасибо за вид, Ань, — он улыбнулся и присоединился к парням, в числе которых его уже ждал Ринат.
Схватившись за бёдра, я вспомнила, что на мне узкие джинсы, которые чуть сильнее, чем я люблю, облегали ноги. Подобной наглости я от Нестерова не ожидала, а потому даже не успела придумать, что ответить.
Со сцены раздалась музыка, команда вожатых вышла на традиционный приветственный танец.
Последняя смена начинается с этой секунды.
Глава 4. Темнота и пропущенные звонки
Не могу попасть ключом в замочную скважину.
После десятой попытки нервно сжимаю ключ и только тогда понимаю, что взяла из сумки связку от казанской квартиры. Двое суток без сна и нормальной еды давали о себе знать: я была не человеком, а роботом, который еле волочит ноги и функционирует в режиме энергосбережения.
Все, чего я хотела, — добраться до кровати и уткнуться лбом в подушку. Отключиться, не думать, уснуть часов на двадцать. Несколько шагов, и я исполню это желание.
Раз. Сняла куртку, скинула с себя грязную обувь, отшвырнула сумку в сторону. Два. Не тратя время на то, чтобы включить свет, пробралась сквозь темноту в спальню. Три. Сдёрнула с кровати покрывало. Четыре. Кинула свое тело на простынь, не снимая уличной одежды. Пять. Закрыла глаза.
Надеюсь, отпустит.
Хотя бы на время.
***
Продрала глаза сквозь сон. Пряди, сбежавшие из пучка, прилипли ко лбу. Тело ломило. Ощущение, будто пока я спала, по нему пробежало стадо слонов. Тяжело было не просто встать, а даже поднять руку.
Нашла телефон, чтобы узнать, который час. Утром начинается пара по новому факультативу, которую нельзя пропустить. На него открывали строгий отбор среди всех образовательных программ, и я вместе с другими везунчиками прошла конкурс.
Смотрю на экран — а там время шесть вечера и гора неотвеченных уведомлений.
Чёрт, я проспала почти сутки? И пропустила все пары?
Я ненавидела пропускать пары и подводить людей. Учёба — одна из немногих сфер жизни, которую я умела держать под контролем, несмотря ни на что. Везде был бардак: в дружбе, в отношениях, в квартире — но домашние задания всегда сданы за неделю до конца сроков, посещаемость идеальная. Единственное правило, которое я не нарушала.
Видимо, не сегодня.
Еле отодрав себя от кровати, попыталась сориентироваться в комнате: вокруг кромешная темнота, через шторы пробиваются отблески Ждановки. Осторожным движением руки открыла занавески, чтобы в комнату просочился хоть какой-то источник света.
Взглянула на вечерний мартовский Питер. Огни, блики, люди мчатся куда-то, остатки ледяных островков пролетают по водной глади.
Такой же красивый, как и был три дня назад. А вот мою жизнь ледоколом разделило на «до» и «после».
Я зашла на кухню. После спячки от двух чашек чёрного кофе ничего не изменится.
Раздражало все: звон ложки по кружке резал уши, гудки машин впивались в перепонки, а дыхание вытяжки высасывало не запах, а остатки сил. Раньше у меня случались сенсорные перегрузы, но с таким сильным я встретилась впервые.
Тесно было даже в своем теле. Жали ноги, тянула голова, кололо в груди. Организм горел на всех этажах, а я не могла найти аварийный выход.
Сделала горячий глоток и заставила себя поднять телефон и просмотреть пропущенные уведомления. Сознательно пролистала соболезнования, заметила пять тревожных звонков от мамы и один предупредительный от папы. Отправила в семейный чат короткое сообщение, что со мной все в порядке.
Лизон:Ань, ты как? Я вот с пары пришла, про тебя препод спросил, я сказала, что ты по семейным не пришла.
Лизон: приехать к тебе может? Ты же вернулась?
Лиза — моя вторая половинка. Мы сели рядом на самой первой паре, схлопнулись да так и не отлипали друг от друга по сей день. Она приехала в Питер из Минска по программе обмена и редко навещала родителей, поэтому нашла во мне свою маленькую семью. Мы целыми днями зависали у меня в квартире, в редкие дни я забегала к ней в общежитие и мы играли в мафию с ее белорусской диаспорой.