Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 15)
— Ваш паспорт, пожалуйста.
Сука. Я так несся сюда, что и забыл о правилах регистрации в отелях. Уехать обратно за документами я не могу, так что принялся судорожно думать, что делать. Каждая минута была на счету, потому что Ринат в пограничном состоянии мог оказаться либо под мостом, либо в другой стране без обратного билета.
Думай, думай, думай.
— Я отдал паспорт на переоформление. Фото прав не подойдет? — На лице не дрогнула ни одна мышца — что-что, а врать я умел безупречно.
Администратор укоризненно посмотрела на меня, видимо, мысленно взвешивая, готова ли она брать на себя ответственность за нарушение протокола заселения. В ответ я улыбнулся, выкладывая на стол самую сильную карту колоды — свое природное обаяние.
Ну же, впусти, сдайся. Внешне только мои пальцы выдавали нетерпение, а внутри я уже бежал по лестнице на четвертый этаж, срывая дыхалку, стучался в номер и видел лицо человека, который плечом к плечу прошел со мной все круги ада, которые предлагала жизнь.
Девушка молча протянула телефон обратно и кивнула в сторону лифта. Я же, игнорируя все приличия, помчал на четвертый пешком, не в силах ждать, пока медленный лифт соизволит спуститься и поднять меня на нужный этаж.
Номер 403 располагался почти в самом конце коридора. Попытался открыть дверь, но она не поддавалась — закрыто. Уверенно постучался — никто не ответил. Тревога подкрадывалась, но пока не сковывала руки — начал тарабанить по двери, крича имя друга. Ну же, открой.
Минута. Две. Три. Никаких признаков жизни.
Делаю дозвон, второй, третий. Ничего. Уже двинулся обратно на ресепшен просить дополнительный ключ, как услышал по ту сторону двери шорох шагов. Точнее, не шорох, а топот — так я и понял, что друг уже не в себе.
Дверь открылась нараспашку, и на меня рухнуло огромное тело друга. Защищая его от падения, я словил Рината за плечо и повернул лицом к себе. Его зелёные глаза, в которых обычно играли солнечные зайчики, сейчас заливала свинцовая боль. Распухшие от слез веки, красные пятна на всем лице и влажный шмыгающий нос — таким я видел приятеля впервые.
— Ринат, что случилось?
— Ты принес? — игнорируя мой вопрос, он потянулся к пакету. Я спрятал его за спиной.
— Нет, мне не продали, паспорт забыл, — соврал я. — Что случилось?
— Конец моей жизни случился, Мишлен. Вот что, — взяв мою ладонь, он поднес её к своему сердцу. — Я не смогу жить без неё. Лучше бы я умер, чем так.
Он вывернулся из моих рук и начал ломиться в соседние двери. Я побежал за ним и навалился сзади, хотя Ринат был по габаритам крупнее меня. Мы оба упали на пол, и я еле сохранял контроль, пока друг пытался вырваться из моей хватки, скуля как побитая собака.
— Ринат, — уже кричал я, — посмотри на меня! — я зажал между обеими руками его голову, а потом отвесил несколько пощечин, чтобы он пришел в себя.
— Я не буду жить, Миш, я не буду без неё…
— Что случилось? — мое сердце будто мчалось по магистрали, пульс тарабанил в висках.
— Мне так больно, Миш… Как убрать эту боль? Вырви мое сердце, убери куда-нибудь, — стонал он, держась за мои руки.
— Дружище, я тут, я рядом, услышь меня, — я сжал его голову в руках, чтобы сконцентрировать его внимание на физическом дискомфорте и дать хотя бы на минуту забыть причину невыносимого душевного кровотечения.
— Алёна… — продолжал он, — я не смогу без неё...
Я поднял Рината за руки, закинул себе на плечи и потащил обратно в номер. В душевой умыл его ледяной водой, снял с него мокрую одежду, вытер полотенцем тело и повел к кровати — а он не переставал всхлипывать на всю комнату.
С огромным трудом мне всё-таки удалось уложить его в постель. Переодевшись в халат из отельского набора, я присел рядом, поднося к его рту стакан воды. Ринат, продолжая лить слезы и жевать свои сопли, сделал несколько глотков и резко дернул мою руку от себя, из-за чего весь стакан пролился на меня.
— Дружище, тебе надо выспаться, — шёпотом проговорил я, укрывая его одеялом.
— Я хочу уснуть навсегда, Миш, — сквозь плач признался друг, прострелив этой фразой мне грудь.
— Такого варианта у тебя нет, потому что я не собираюсь жить без тебя, — произнес я и потянулся к выключателю прикроватной лампы. — Утром станет легче, Ринат, спи.
Комнату заполнила темнота. Ринат, прижавшись лбом к моей груди, плакал и плакал без остановки, не прерываясь даже на то, чтобы вдохнуть. Я так хотел помочь ему сейчас, забрать хотя бы каплю его боли себе, но все, что мог ему предложить, — дружеское плечо, о которое он вытирал свои слезы.
Только к трём часам ночи его всхлипывания сменились неровным посапыванием. Поправив одеяло, я смочил вспотевший лоб друга и лег рядом.
Я с тобой. Я никуда не уйду.
Глава 9. Страшные цифры
Второй день на смене начался с громкого хохота Алёны и полетевшей в меня подушки.
— Встаем! — пропела она, поднимая на уши всю комнату. — Встаем, встаем, встааа-ааа-еееее-м, кто спит — того убьем!.. — Она пританцовывала на своей кровати и раскидывала во все стороны первые попавшиеся под руку вещи.
Солнце прижалось к окнам, уже не намекая, а говоря лучами прямо, что пора оторваться от подушек. Эл и Мила ушли умываться, а Алёна с рвением пыталась отскоблить от кровати Альбишку, ушедшую в привычную для неё спячку.
— Засоня, вставай, — она стянула одеяло, чтобы прохлада помогла пробудить нашу спящую красавицу.
Альбишка, даже не открывая глаза, привстала, вслепую нащупала руки Алёны и, мыча что-то неразборчивое себе под нос, потянула обратно на себя тёплую крышу, под которой сладко спала еще минуту назад.
Мы засмеялись во все легкие. Альбина и сон — это тема шуток номер один на всех наших сменах. Если оставить её хоть на минутку одну в комнате, то в следующий раз увидишь её уже сладко причмокивающей в подушку. У организма подруги будто были свои биологические часы, стрелка которых всегда показывала, что сейчас самое время поспать.
— Альбина, — кричала нашей кудрявой в ухо Алёна, — вставай, всю жизнь проспишь!
— Отвали, заяц с батарейкой в попе, — бормотала та ей в ответ, — или я на тебя порчу наведу, чтобы ты исчезла с лица земли!
Вполуха слушая этот цирк, я достала из-под кровати чемодан, который не успела вчера разобрать, и принялась искать на сегодня подходящую одежду, чтобы не зажариться под палящим солнцем. В руки попались шорты, которые я положила с собой в надежде, что отек сойдет и они перестанут сжимать мои бёдра и бока.
Подпрыгивая, я начала натягивать шорты, которые прилипли к ляжкам и талии, как вторая кожа, и не оставляли места для вздоха. Всего лишь за год мои ноги превратились в докторские колбасы, обтянутые сеткой — иначе как объяснить, что те же самые шорты в прошлом году свободно висели на мне, а сегодня натягивались с мучениями?
Победив пуговицу, я все же застегнула шорты и пошла к умывальнику. Внешне «Ильхам» не отличался шиком: новые корпуса построили на советской базе, поэтому мы до сих пор ходили в уличные туалеты с дырками в полу в ряд, а руки мыли у металлических тумб, пропуская вперед ржавчину, чтобы та дала дорогу чистой воде.
У умывальников ребята из отряда в полудреме чистили зубы. Я присоединилась к Эл, которая уже закончила умываться и теперь наносила на кожу пятиступенчатый уход по корейской системе. Напротив неё устроилась Мила, одетая в пижамную шелковую майку и короткие шорты, которые открывали её длинные стройные ноги. Кому-то генетика отдала просто так то, к чему я месяцами бежала с закрытым ртом — и так и не приблизилась, не дотянулась даже...
— Доброе утро, дети! — потягивая свои длинные руки, подошел напарник Ралины. — Как настроение у всех?
Камилю начали отвечать, но всё внимание вожатого было сосредоточено на Миле. Не отрывая от неё глаз, он засучил рукава рубашки, собрал волосы в хвост, вытащил из кармана свою чёрную щетку и начал усердно, яростно даже, чистить зубы. В это время моя рыжая подруга бросала на него случайные взгляды… и щеки её покрывались просто инопланетным для неё румянцем. Мила никогда не смущалась ни перед кем, и уж тем более перед парнем! Её называли Снежной королевой, потому что её сердце — Эверест, к которому не пробрался еще ни один парень — зато у подножья уже валялось несколько заледеневших трупов тех, кто пытался.
— Ты испачкалась, — не доставая щетки изо рта, сказал ей Камиль.
Мила не поднимала глаза, продолжая растирать лицо гелем для умывания.
— Мила, — повторил он, недовольный тем, что она не обращает на него внимания, — вот тут.
Я посмотрела на подругу и увидела в районе её груди несколько капель геля, которые невозможно было заметить, если не смотреть с прицелом именно на этот участок тела. Мила глянула вниз, со стыдом прикрыла декольте, намочила полотенце и начала стирать мелкие пятна. Из-за влаги шелковая ткань прилипла к груди, лишь сильнее подчеркивая её формы.
— На, держи, — я протянула полотенце побольше, чтобы спасти подругу из неловкой ситуации.
Мила молча взяла полотенце и укрылась им, словно тулупом — щеки её оттенком сравнялись с волосами.
— А красиво было, зачем прячешься, — заметил Камиль, продолжая есть её глазами.
Мила бросила в его сторону нервную улыбку, собрала умывальные принадлежности в косметичку и быстрым шагом направилась к корпусу — а вожатый отряда провожал её медленным взглядом, скользящим по её голым ногам снизу вверх.