Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 14)

— Нет, я не иду, Дмитрий. — Я просто поражаюсь его наглости и оторванности от реальности в плане наших с ним отношений.

— Это не обсуждается. Другие спонсоры хотят увидеть, кто станет директором компании после меня. Ты думал, я просто так плачу за твою учёбу? Это мое вложение в будущее компании.

Нервный смех заклокотал в груди где-то рядом с разбитым им несколько лет назад сердцем. Вся злость на него ушла в год, когда я увидел в трясущихся руках мамы телефон, сдавший отца с поличным. Я подбежал к ней, встревожившись, что кто-то из семьи погиб или заболел. До сих пор помнил её красные глаза, боль и отчаяние в них...

В тот момент во мне действительно что-то погибло. Наверное, представления о семье, любви и преданности, которыми нас кормили в сказках со счастливым концом. Жизнь же сняла вставные блестящие челюсти и обнажила в улыбке вонючие гнилые зубы.

— Я заберу документы завтра, если ты еще раз ими пригрозишь, — с меня уже хватит.

— Прекрати истерить. Проверь почту и просто прочитай, что за мероприятие, Миш. Такие, как ты, нужны нашей компании, это я не как отец тебе говорю, а как руководитель.

Мне знаком твой язык, пап. Ты только и делаешь, что указываешь, поправляешь, критикуешь, тычешь в нос. Ничего нового.

Я уже хотел сбрасывать, но вопрос сорвался с языка сам.

— Ты Алисе позвонил?

С сестрой они поддерживали связь. Ей было всего семь лет, когда родители разошлись, и она быстро забыла, через какую мясорубку пропустил нас отец и в какого призрака на год после развода превратил маму. Я не лез в их отношения, потому что не хотел лишать сестру папы, в котором она с самого рождения не чаяла души — как только Алиса пришла в нашу семью, она стала в ней центром притяжения.

Помню, как мама вернулась домой из роддома с маленьким свертком, аккуратно положила его на кровать и позвала меня посмотреть на сестру. Отец лежал рядом с Алисой, охраняя её сон, пока она ручкой сжимала его большой палец. Он тогда прошептал, что мы оба — главное, что есть в его жизни. Я прилег рядом с ними, прижимаясь к его сердцу и искренне веря, что он говорит правду. Зря.

— Конечно, позвонил. Я даже заезжал к ним домой, Лара торт сделала.

— Мама тоже была с вами? — в груди кольнуло.

— Да, мы как раз обсуждали, что тебе неплохо бы переселиться в отдельную квартиру, а не собирать вшей по общагам.

Похоже, даже мама уже отходила от обид и восстанавливала с ним отношения. Хотя оно и понятно — ведь её сердце состояло из тёплого подтаявшего масла и клубничного джема. Как можно даже единожды взглянуть на другую женщину, когда у тебя есть та, благодаря которой придумали слово «нежность»?

— Мне надо бежать, — оборвав нравоучения, я со всей силы нажал на сброс, снова включил басы и помчался в точку назначения.

***

Аудитория уже почти опустела к моменту, когда я собрал все свои вещи и двинулся к двери. Четыре пары прожито, осталось два класса репетиторства. За окном уже было темно — горело лишь несколько ленивых фонарей, — задувал ветер. В здании университета стоял собачий холод, от которого толстовка меня не спасала, так что я решил захватить горячий чай в столовой и посидеть в библиотеке.

В читальном зале несколько студентов тихо печатали что-то на ноутбуках. Мой любимый интровертский угол оказался свободен, поэтому я решил провести там в одиночестве хотя бы тридцать минут. Уже взял нужный курс, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу.

— Михаил, добрый вечер, — это оказалась администратор нашей учебной программы. Знала она меня в лицо, потому что с самого начала курса я донимал её вопросами, возможен ли перевод на бюджет.

— Здравствуйте, Елена Владимировна, чего так задерживаетесь? — улыбнулся я, искренне радуясь случайной встрече.

— Документами завалило, вот пришла распечатать, у моего в кабинете только завтра краску обновят. У меня есть новости.

Нахмурив брови, я смотрел на администратора, не понимая, что она может сообщить.

— Один бюджетник не прошел комиссию. Его отчисляют.

Сердце бешено заколотилось. Я хотел услышать эту заветную фразу все полтора года учёбы, но после каждой сессии получал отрицательный ответ и скатывался в пропасть безнадёги, что мне придётся еще четыре года сидеть на папиных подачках.

— У вас отличные шансы после летней сессии перевестись на бюджет. Важно закрыть все предметы на высокий балл — особенно конкурсную программу, она будет учитываться в первую очередь.

— Мне нужно уже сейчас заявление готовить? — протараторил я, пытаясь заново поймать нормальное дыхание.

— Нет, еще рано, просто я хотела заранее предупредить, чтобы вы внимательно отнеслись к следующей сессии и приложили максимум усилий.

— Спасибо огромное! — еле сдерживаясь, чтобы не обнять эту святую женщину, воскликнул я. — В целом, курс очень интересный и преподаватель адекватный, так что всё выглядит возможным.

— Да, Никита Валерьевич справедлив, но крайне не любит пропуски, а еще считает, что каждый участник команды отвечает за другого. Было несколько печальных случаев, к сожалению, когда студентов нашей программы отправили на пересдачу из-за других участников… Так что тщательно выбирайте, с кем будете делать финальный проект.

Пусть кто-то попробует встать передо мной и моей свободой — вытащу их из-под земли, засуну в задницу градусник, понесу за шкирку на пару! Я не выдержу еще два года пресмыкания, и если у меня вырвут билет в спокойную жизнь за миг до того, как я положу его в карман, то я за себя не ручаюсь.

Оглушенный новостью, я вернулся в свой угол и попытался сосредоточиться, но тысяча разных мысленных пластинок закрутились в моей черепной коробке, не давая шанса успокоиться. Я принялся прокручивать разные сценарии и исходы, высчитывать вероятность достичь желанной цели, и, к своему сожалению, уже начал надеяться.

Хотя жизнь мне уже тысячи раз намекала перестать.

***

На последний заказ я мчался с необъяснимым ощущением легкости в груди. Ночь опустилась на питерские крыши, холодный свет фонарей сливался с тёплым лунным. Наушники разрядились, поэтому в ушах звенел город: хлюпанье слякоти, гул машин, жужжание электрических проводов и мое дыхание. Я жадно глотал морозный воздух, но легкие просили больше и больше.

После новости, которую мне подарили в библиотеке, меня распирало от счастья. Жизнь будто встала на новые рельсы, получила маршрут и точку назначения, а мне осталось только смазать графитом гребни колес и запрыгнуть в локомотив за пульт управления.

Нужно собраться, выдать максимум, занять бюджетное место и… дальше будет проще. Можно будет начать жить и наконец-то насладиться жизнью в Питере, который я почти не видел из-за ежедневной борьбы за выживание.

Я летел по дороге и улыбался, а прохожие улыбались мне в ответ, наверняка думая, что я получил жирные чаевые за доставку от какой-нибудь щедрой женщины. Но нет, на моей карте остался последний стольник, который я потрачу на консервированного тунца на ужин. Даже это не гадило настроение, потому что я чувствовал, что хотя бы в одной серой зоне моего будущего начал рассеиваться туман.

Вибрация в кармане вернула меня в настоящее. Ринат.

Татарин:я в Питере, приезжай ко мне в отель, это срочно

Я несколько раз перечитал сообщение, обрабатывая информацию. На часах было почти одиннадцать, и Ринат никогда не прилетал ко мне без недельной бомбежки нашего с ним чата идеями, куда мы пойдем и что поедим. Приезжать без предупреждения было не в его стиле.

Я:что случилось?

Татарин:мне очень плохо

Татарин:не в силах уже переживать в одиночку, на стену лезу

Я тут же пытался дозвониться до друга, но он скидывал трубку. Один раз, второй, третий...

Татарин:не могу сейчас говорить

Татарин:вот локация, скажи на ресепшене, что ты в 403 номер

Татарин:и возьми горячительное, я потом кину тебе на карту

Его отель оказался на другом берегу Невы, поэтому я за десять минут доехал до последнего адреса на работе, быстро отдал заказ и помчался в метро, пока не уехал последний вагон.

Занял у соседа деньги, чтобы купить в ближайшем «Красном и Белом» провизию, и рванул в пятизвездочный отель прямо у Исаакиевского собора. Охранник окинул меня презрительным взглядом, не понимая, что человек в форме курьера забыл в холле с коллекционными вазами, картинами современных художников и серыми бархатными диванами, на которые я бы ни за что не сел в своей уже несвежей рабочей одежде.

На ресепшене что-то бурно обсуждали две девушки, одетые в чёрные платья. За их спинами висел парад часов, показывающих время в разных уголках мира. Я подошел и постучал пальцами по стойке, пытаясь привлечь внимание хостес.

— Стойка для доставки у выхода, молодой человек, — даже не посмотрев в мою сторону, одна из девушек продолжила дискуссию. Будто перед ней не человек, а большой пластиковый пакет с продуктами, который нужно разобрать, когда время появится. Удивительно, как на людей влияет то, во что ты одет: уверен, если бы на мне был костюм из папиной коллекции, она бы уже целовала мне руки.

— У меня друг приехал, мне к нему нужно попасть.

— Номер комнаты? — наконец-то взглянув на меня, хостес потянулась к клавиатуре.

— 403. Фамилия гостя Замалиев.

Звук печатания слился с тиканьем часов. Я продолжал выбивать чечетку пальцами и строить теории, в какую передрягу попал мой друг и какие планы мне надо будет отменять, чтобы его оттуда вытащить.