Гастон Д'Эрелль – Тайна дома на Милгрейв-роуд (страница 3)

– Мы уходим, капитан. Завтра начнём расследование. А сегодня… пусть дом поспит. Вместе со своими тайнами.

Мы вышли. Дождь не утихал. Харпер проводил нас до ворот.

– Вы вернётесь? – спросил он.

– Да, – сказал Тредуэй. – И привезу с собой лупу, перчатки, и очень длинный список вопросов. Приготовьте чай. И… никому ни слова. Особенно – о монете.

Мы пошли по улице. Я молчал. Тредуэй тоже. Только под самым домом он остановился и посмотрел на меня.

– Что вы думаете, капитан?

– Я думаю… что мы только что вошли в историю, которая началась задолго до нас. И которая… ещё не закончилась.

– Верно, – сказал он. – И самое интересное – она только начинается.

Он надел шляпу. Пошёл под дождём. Я пошёл за ним.

Плечо снова ныло. Но теперь – не от дождя.

А от предчувствия.

Глава 2: «Герб на меди»

Утро не принесло ни солнца, ни ясности – только густой, неподвижный туман, стелившийся по улицам, как будто сам город не хотел, чтобы правда вышла на свет. Я проснулся от того, что кто-то мерно постукивал пальцами по дереву. Не по стене. Не по окну. По столу. Я встал, не спеша – плечо отзывалось тупой ноющей болью, как старый друг, который приходит без приглашения, но всегда вовремя. Спустился вниз.

Тредуэй сидел за кухонным столом, в том же жилете, что и вчера, с монетой в руке и увеличительным стеклом над ней. Перед ним – чашка чая, уже холодная, как всегда. Он не пил – он изучал. Каждую царапину. Каждый изгиб герба. Каждую букву на краю.

Миссис Доббс, невозмутимая, как скала в шторм, поставила передо мной тарелку с яичницей и крепким чаем.

– Он так сидит с пяти, – тихо сказала она. – Даже не моргнул. Только раз попросил лупу побольше и тряпочку для меди.

Я кивнул, сел напротив.

– Ну? Что скажете?

Тредуэй не оторвался от монеты.

– Герб Деверо. Точнее – герб дома Деверо из графства Сомерсет. Щит разделён надвое: в верхней части – корона Тюдоров, в нижней – грифон, а не волк, как я сначала подумал. Ошибка восприятия при слабом освещении. Грифон с поднятым крылом – символ мести. Под щитом – девиз: «Sanguis non mentitur». Кровь не лжёт.

– Поэтично, – пробормотал я, откусывая тост. – И что это нам даёт?

– То, что кто-то очень хотел, чтобы мы увидели этот герб. Положил его не просто рядом с кровью – а на виду. Как подпись. Как вызов.

– Вы думаете, это сделал… Алистер?

– Если он жив – то да. Если мёртв – то тот, кто действует от его имени. Или хочет, чтобы мы думали, что это он.

Он наконец отложил лупу, сделал глоток чая – холодного, как всегда, потому что пьёт он его медленно, растягивая, как удовольствие, или как пытку.

– Сегодня мы едем к профессору Харгривзу. Он – лучший нумизмат в городе. Если кто и знает всё о монетах Деверо, то он.

—

Профессор Эдмунд Харгривз жил в доме, который выглядел так, будто его построили специально для того, чтобы в нём терялись люди. Три этажа, окна вперемешку с вентиляционными решётками, дверь с семью звонками, и табличка: «Не стучать. Не кричать. Не входить без разрешения». Над табличкой – глазок. Живой.

Дверь открыл сам профессор – высокий, худой, с бородкой, как у козла, и глазами, которые смотрели не на тебя, а сквозь тебя, будто ты был страницей в книге, которую он уже прочитал.

– Тредуэй, – сказал он без удивления. – Я знал, что вы придёте. Монета?

– Да.

– Покажите.

Тредуэй достал монету. Харгривз не взял её в руки – протянул бархатную подушечку, и только потом, в белых перчатках, положил на неё монету и стал рассматривать под настольной лампой с зелёным абажуром.

– Медь. Конец XVII века. Чеканка частная – не королевская. Очень редкая. Выпущена, скорее всего, в 1689 году, в год, когда последний Деверо – Роланд Деверо – потерял земли после поддержки Якова II. Монета не имела хождения. Это – символ. Памятный жетон. Или… боевой клич.

– Боевой? – переспросил я.

– Для тех, кто верил, что Деверо были обмануты. Обокрадены. Изгнаны. Эти монеты носили те, кто клялся вернуть имение. Или отомстить.

– Сколько таких монет было выпущено?

– По моим данным – двенадцать. Возможно, тринадцать. Но точно известно о двенадцати. Все с разными пометками на реверсе. Эта… – он перевернул монету, – имеет царапину в виде буквы «А». Что означает…

– Алистер, – закончил Тредуэй.

– Именно. Алистер Деверо. Сын Роланда. Последний прямой наследник. Исчез в 1883 году, после того как пытался оспорить завещание в суде. Проиграл. Ушёл в никуда. Ходили слухи, что он уехал в Америку. Или в Австралию. Или… покончил с собой.

– А если нет? – спросил Тредуэй.

– Тогда… – Харгривз посмотрел на него поверх очков, – он ждал. Сорок лет. И вот – вернулся.

– Почему именно сейчас?

– Потому что сэр Эдмунд Вейн стар. И болен. И скоро умрёт. А с ним – и последний, кто узаконил захват имения. Если Алистер жив – он захочет вернуть дом. Или уничтожить того, кто его украл.

Тредуэй кивнул, забрал монету.

– Спасибо, профессор.

– Подождите, – сказал Харгривз. – Есть кое-что ещё. В архивах упоминается… Камень Деверо. Не драгоценность. Не минерал. А… шифр. Пергамент. Якобы содержит карту тайника, где спрятаны документы, доказывающие подделку завещания. И золото – чтобы оплатить возвращение рода. Говорят, Камень «хранится в том, что не может быть открыто без крови». Что бы это ни значило.

Тредуэй замер.

– «Не может быть открыто без крови»…

– Да. Поэтическая формулировка. Возможно, метафора. Возможно – инструкция.

– Где хранится этот Камень?

– Никто не знает. Если он вообще существует. Но… если Алистер вернулся, он будет его искать.

Тредуэй положил монету в карман.

– Вы очень помогли, профессор.

Мы вышли. На улице туман стал ещё гуще.

– Что думаете? – спросил я.

– Думаю, – сказал Тредуэй, – что мы имеем дело не с убийством. А с… ритуалом. Кто-то воссоздал сцену, которая должна была напугать сэра Эдмунда. Кровь – не настоящая жертва. Пистолет – не орудие убийства. Часы – остановлены намеренно. Монета – послание. И всё это – чтобы заставить Вейна вспомнить. Испугаться. И… возможно, открыть что-то.

– Камень?

– Возможно.

– Но зачем? Если у Алистера есть доказательства – почему он не идёт в суд?

– Потому что, – сказал Тредуэй, – возможно, доказательств нет. Есть только Камень. И чтобы его найти – нужно, чтобы Вейн сам его нашёл. А для этого… его нужно напугать до смерти.

—

Мы вернулись на Милгрейв-роуд.

Харпер встретил нас на крыльце – всё так же бледный, но теперь ещё и с тёмными кругами под глазами.

– Он не выходит, – прошептал он. – С утра заперся в спальне. Не ест. Не отвечает. Я стучался – молчит.