Гастон Д'Эрелль – Тайна дома на Милгрейв-роуд (страница 5)

– Вы верите в это?

– …Я не знаю. Но… сэр Эдмунд боится. Очень боится.

Тредуэй встал.

– Спасибо, Энни. Вы можете идти.

Она вышла, не поднимая глаз.

—

Последним – управляющий. Харпер сел напротив Тредуэя, как на исповеди.

– Вы что-то скрываете, мистер Харпер.

– …Да.

– Что именно?

– Я… я знал семью Деверо. Не лично. Но… мой отец работал у них. До того, как их… выгнали. Он говорил, что всё было подстроено. Что Вейны подкупили нотариуса. Подделали подпись. Что Алистер… не сбежал. Его вынудили уехать. Под угрозой смерти.

– Почему вы не сказали этого раньше?

– Потому что… я работаю на Вейнов. У меня жена. Дети. Я… не хотел проблем.

– А теперь?

– Теперь… я боюсь, что проблема пришла ко мне в дом. И что… она не уйдёт, пока не заберёт всё.

Тредуэй молчал. Потом встал.

– Мне нужен доступ ко всем документам дома. Завещания. Договоры. Письма. Всё, что касается перехода имения от Деверо к Вейнам.

– Это займёт время…

– У нас нет времени. Кто-то уже начал игру. И если мы не поймём правила – проиграем.

—

Мы вышли в сад. Туман стелился по земле, как призрак.

– Что теперь? – спросил я.

– Теперь – архив. Нам нужно найти дело о пропаже семьи Деверо. И понять, что такое Камень. И почему для его открытия нужна… кровь.

– Вы верите, что Алистер жив?

– Не знаю. Но кто-то хочет, чтобы мы в это поверили. И действует очень умно. Очень точно. И очень… театрально.

– Театрально?

– Да. Выстрел в запертой комнате. Кровь без тела. Монета с именем. Всё это – спектакль. Для одного зрителя – сэра Эдмунда. И мы… просто зрители в первом ряду.

– А если это ловушка?

– Тогда мы уже в ней.

Он посмотрел на дом.

– Кто-то очень хорошо знает этот дом. Знает привычки слуг. Знает, где спрятаны ключи. Знает, что сэр Эдмунд говорит во сне. Знает про Камень. И про музыку.

– Музыку?

– «Кровь откроет. Музыка покажет». Это не бред. Это – инструкция.

– Значит… в доме есть что-то, что открывается… музыкой?

– Возможно. Орган? Фортепиано? Шкатулка с мелодией? Что-то, что реагирует на звук.

– И как мы это найдём?

– Очень просто, – сказал Тредуэй. – Мы найдём всё, что издаёт звук. И попробуем сыграть.

– А если это сработает?

– Тогда… мы найдём Камень. И поймём, зачем всё это было нужно.

– А если нет?

– Тогда… кто-то другой найдёт его первым. И тогда – уже не будет крови на полу. Будет тело. Настоящее.

Он пошёл к воротам.

– Завтра – в архив. Сегодня – отдых. Вам нужно выспаться, капитан. Завтра будет… интересно.

Я пошёл за ним. Плечо ныло. Но теперь – не от холода.

А от предчувствия.

Потому что я уже понял: это не просто дело.

Это – месть. Ждавшая сорок лет.

И она только начинается.

Глава 3: «Слуги и тени»

Я проснулся от того, что кто-то стоял у моей кровати.

Не в переносном смысле. Не в поэтическом. А буквально – в трёх шагах, в полумраке, в тени от занавески, за которой едва брезжил серый лондонский рассвет. Я не вскочил. Не закричал. Просто открыл глаза – и увидел силуэт. Высокий. Неподвижный. Спокойный.

– Тредуэй? – прохрипел я, ещё не до конца проснувшись.

– Пора, – сказал он. – Через сорок минут открывается архив. И если мы опоздаем – нам достанется стол у окна с протекающей рамой и соседом, который чихает каждые тридцать секунд.

Я сел. Потёр лицо. Плечо отозвалось тупой болью – вчера я уснул в кресле, перечитывая записи про Деверо, и, видимо, неудачно вывернул руку.

– Вы вообще спали?

– Два часа. Достаточно. – Он стоял, как статуя, в том же жилете, что и вчера, с тростью в руке, и с книгой под мышкой – тонкой, в кожаном переплёте, с вытесненным названием: «История земельных споров в Сомерсете, 1650–1890». – Я читал. И кое-что нашёл.

– Что именно?

– Что Алистер Деверо не просто исчез. Его вычеркнули. Из документов. Из газет. Из памяти. Как будто его никогда не было. Но… осталась одна запись. В частном дневнике местного священника. Там сказано: «А.Д. покинул графство в ночь на 17 июня 1883 года. Вёз с собой только чемодан и скрипку. Говорил: “Я вернусь, когда дом вспомнит моё имя”».

Я встал. Натянул рубашку. Боль в плече немного отпустила.

– Скрипку? Зачем?

– Не знаю. Может, музыка – часть ритуала. Или… часть шифра. Помните? «Кровь откроет. Музыка покажет».

– Вы думаете, он вернулся с той же скрипкой?

– Если он вообще вернулся.

Я застегнул пуговицы.

– А если это не он?