Гарун Аминов – Нахалята и Кристаллы кошмаров (страница 6)

Если в прошлый раз мы шли по районам, в которых было много поселений, то теперь же мы ушли в земли, где обычно встречаются только охотники да добытчики. Цивилизации тут, можно сказать, ноль. Только земля, вода, грибы да тишина. Ну, не совсем тишина – Шарх и Власим позади о чем-то трещали без умолку.

Я покрутил в голове карту Терминатора, которую нарисовал себе в голове за годы учебы. Справа впереди, у самой стены, там, где ледник начинает подниматься к небу, у хладов есть их постоянный лагерь на этой стороне стены – Торговая Служка. Выкупили клочок земли у огров за какие-то непонятные, но явно ценные штуки. Там у них обмен идет: соль, жир, костяные изделия на металл, ткани и прочее. Мы теперь, вроде как, Друзья Ночи, могли бы завернуть – нас бы и накормили, и новостями снабдили. Но крюк туда – лишних десять Прави. Да и краулеры по ледяным тропам хладов не пройдут – не те ноги. Так что махнули мы на ту сторону рукой. Едем своим путем.

А путь наш лежал вот как: придерживаемся северной кромки больших джунглей. Это не те дикие, непролазные дебри, что дальше на юг. Здесь как бы преддверие. Почва твердая, но вся пропитанная влагой, будто гигантская, слегка подсохшая сверху губка. Грибы тут растут не просто большие, а архитектурные. Некоторые шляпки, как крыши домов, торчат. И пахнет… сыростью, прелью и чем-то сладковато-землистым. Краулерам такая дорога в кайф – мягко, не скользко, и всякой грибной поросли для их пропитания хватает.

Болота попадаются, да. Но не те ужасные трясины, что в Гнилых Болотах, где можно провалиться с головой. Здесь это скорее очень мокрые лужайки, поросшие странными пузырчатыми водорослями. Краулеры шлепают по ним, не обращая внимания, а иногда и вовсе ложатся в воду, охлаждаются. И плавать они, оказывается, мастера! Пересекали уже пару рек – широких, но ленивых, потому что мы далеко от Барьера, где реки с ледника несутся с бешеной скоростью. Так наши шестиногие кони просто заходили в воду и плыли, как баржи, только носы торчат и глаза по сторонам вальяжно поводят. Телега, конечно, на плаву не ахти, но Власим ловко соорудил из пустых бочонков и досок нечто вроде понтона, так что и груз сухой.

Главная головная боль на этом отрезке – текины. Не наши старые знакомые из Скалы Воронов, а другие. Их поселение где-то севернее, в скалах у самой стены, зовется Орлиный Приют. Горные, суровые, с телекинезом посильнее, чем у равнинных сородичей. Славятся тем, что считают всю землю у подножия своих скал своей охранной зоной. И летают патрулировать на своих гудящих баржах. Попасться им на глаза – значит нарваться на допрос, а то и на конфликт. Мы стараемся держаться подальше от их владений, ближе к грибным лесам, но все равно глаз с неба не спускаем.

Цель у нас теперь – горный массив, что встает на горизонте сизой зубчатой стеной. Кадмон не зря сказал про скалы Брошенных Игл. Там, с дальней стороны, ближе к Барьеру, как раз и находится Орлиный Приют. А нам нужно на южную сторону массива. Туда, где горы плавно переходят в предгорья, а потом и в раскаленную пустыню Денницы.

План такой: доезжаем до подножия гор. Эти горы с обеих сторон омывают реки, которые текут от стены к пустыне. Переправляемся через реку. Там оставляем Власима с краулерами в укрытой долине. У него припасов на три месяца, шалаш он себе соорудит – парень рукастый. А мы налегке, с самым необходимым на плечах, обходим горы с юга. Не по горам карабкаться, а по кромке джунглей, которые тут лезут уже вверх по склонам. Там тропы должны быть – звериные, может, даже старые титановские дороги, если повезет. А потом, переправившись через реку, что омывает горы с противоположной стороны, мы вдоль этой реки идем в сторону пустыни. Пройдем так примерно треть оставшегося пути – и вот она, точка входа. Сухая, выжженная земля, огромный камень с плоской вершиной, ориентир … и погружение в адскую жару пустыни. До самой плотины мы по пустыне не дойдем, там только огны могут выжить. На наше счастье, на расстоянии дневного перехода есть вход в пещеры, отмеченный другим ориентиром – расколотой вертикальной трещиной скалой. Там наш путь до плотины будет проходить уже под землей.

Мысленно я уже сто раз прошел этот маршрут. А в реальности… В реальности надо было следить, чтобы Шарх не умчался в сторону за какой-нибудь светящейся жужелицей, чтобы Шепот не провалился в муравейник размером с дом, чтобы Борен, едущий сзади и «слушающий» землю, вовремя предупредил о подозрительной пустоте под ногами. И за Власимом присмотреть – парень добряк, сильный, но в походах такого накала, кажется, не бывал. Щеки у него от ответственности порозовели, глаза на все круглые.

И дорога только начинается. Долгая, сырая, полная странных запахов и звуков. Но пока что – спокойная. И это была та самая спокойная передышка, после которой обычно и начинается самое интересное. А у нас впереди, если верить Кадмону и Грохоту, интересного – выше крыши. Так что надо было наслаждаться пока что простой дорогой налево, под непривычное солнце в левом боку.

Шарх, конечно, не мог долго наслаждаться спокойствием. Уже на второй день пути он начал ныть.

– Они вообще двигаются? – ворчал он, покачиваясь на своём краулере. – Я бы пешком быстрее дошёл. Смотри, муравей ползёт – и то обгоняет!

Его краулер, пятиметровая шестиногая тварь с флегматичным взглядом, лишь лениво жевала жвачку и не обращала внимания на пассажира. Шарх же, не в силах усидеть на месте, периодически спрыгивал со спины животного и пускался в бег, описывая широкие круги вокруг медленно движущегося отряда.

– Разминаю ноги! – кричал он, пролетая мимо телеги. – А то забуду, как ходить! Влас, слышишь? Забуду!

Власим, сидевший рядом с Бореном на телеге, только ухмылялся в рыжую бороду и покачивал головой. Он быстро стал всеобщим любимцем – спокойный, сильный, с добрыми глазами и незлобивым характером. Что, впрочем, не уберегло его от внимания Шарха.

Наш хлад-текин быстро решил, что новичка нужно «прочувствовать». В первую же ночёвку, пока Власим разгружал телегу, Шарх подсунул ему в спальный мешок горсть огненных муравьев – мелких, но злющих созданий, чьи укусы оставляют волдыри размером с монету. Власим, конечно, выскочил из мешка с рёвом, отмахиваясь, а Шарх уже стоял рядом с умным видом:

– Видишь, братишка? Нельзя спальник на голую землю класть. Надо ветки подстелить. Ничего, я тебя научу, как ходить в походы!

Власим отряхнулся, посмотрел на Шарха, спокойным взглядом, и ничего не сказал. Но на следующую ночь он уже сам выбрал место для сна – на небольшом возвышении, под нависающим грибным козырьком. Шарх, наблюдавший за этим, только фыркнул: «Ну ладно, способный ученик».

Но его педагогический пыл не угас. Когда мы остановились на привал у ручья, Шарх решил, что Власиму нужно «оживить поездку». Он поймал осу размером с кулак – полосатую, жужжащую, с ядовитым жалом – и осторожно подложил её под сложенную кожаную подушку, на которой Власим обычно сидел в телеге. Расчёт был прост: сядет – оса ужалит – все посмеются.

Но Власим, возвращаясь от костра, вдруг остановился в двух шагах от телеги. Его ноздри дрогнули. Он медленно наклонился, прислушался к тихому жужжанию, а потом резким движением швырнул подушку в сторону. Оса, взбешённая, вылетела из-под неё и тут же устремилась к Шарху – видимо, почувствовав в нём источник своих бед.

– А-а-а! – взвизгнул Шарх и пустился наутек, отбиваясь от насекомого руками.

Власим же, не торопясь, догнал его, схватил за шиворот одной рукой, а другой аккуратно поймал осу в воздухе, смял ей крылья и бросил в кусты.

– Хватит, – сказал он спокойно, но так, что Шарх сразу притих. – Играть – играй. Но оса могла и краулера ужалить. Тогда б мы пешком пошли.

Шарх потупился, его узоры заиграли смущённой рябью.

– Ладно… – пробормотал он. – Больше не буду.

Власим отпустил его, похлопал по плечу и пошёл обратно к телеге, будто ничего и не произошло. С тех пор Шарх относился к нему с подчёркнутым уважением, но всё равно то и дело норовил подшутить – только уже безобиднее.

Дорога тем временем была все такой же сырой и пахучей. Грибные леса становились то выше, то ниже. В некоторых местах почва становилась твёрже, каменистее, но потом опять начинала хлюпать под ногами.

На четвертые сутки случилось приключение. Дорога вилась по краю обширного, покрытого чахлыми гигантскими папоротниками болота. Воздух был густым, влажным и звенел от монотонного жужжания крупных насекомых. Краулеры шлепали по плотному, упругому ковру из мха и переплетённых корней, время от времени фыркая, когда из-под ног выскакивали прыгучие земноводные.

Шарх, как обычно, бежал впереди отряда, высматривая что-нибудь интересное. Внезапно он замер, его узоры вспыхнули тревожным сигналом.

– Стой! – его обычно визгливый голос прозвучал резко и тихо. – Впереди… бревно странное.

Мы остановили краулеров. Впереди, пересекая узкую тропинку между двумя кочками, лежало действительно нечто, напоминающее огромное, полузасохшее бревно, покрытое буро-зелёной чешуёй, сливавшейся с болотной грязью. Оно было толщиной в два обхвата и длиной метров восемь. Я сразу понял – не бревно.

– Удав. – тихо произнёс Шепот, всматриваясь с телеги через планшет. – Тепловая сигнатура активная. Он не спит. Притворяется.