Гарун Аминов – Нахалята и Кристаллы кошмаров (страница 2)

Я поднял взгляд на Грохота.

– Хлады делают крепкие игрушки, – сказал я просто. – И дарят их только друзьям. Ещё вопросы?

Грохот смотрел то на расколотый камень, то на мой лом. Его челюсть работала. Страха в его глазах не было – был холодный, расчётливый пересмотр реальности. Он видел вещи, которые отрицать было глупо. И видел удар, который расколол камень, как сырую глину.

– И это еще не все —я достал из поясной сумки браслет на кожаном ремешке, который подарил нам шаман Кхар, и поднял его повыше на обозрение. – Этот знак нам дали шаманы Ночницы. Любой хлад, который его увидит, обязан предоставить кров, еду и помощь.

Из толпы вышел Мастер Гном. Молча подошел ко мне и протянул руку. Я отдал ему браслет. Он долго вглядывался в знаки, потом погладил кость, почти понюхал. Так же внимательно осмотрел подарки. Вернул нам, посмотрел на Кадмона и сказал – Ребята не врут. Работа хладов. Сделано недавно.

И тут из толпы сталкеров вышел ещё один человек. Сухой, костлявый, с бегающими глазами. Оррик. Прежний счетовод, который сбежал из Ледяной Норы.

Он посмотрел на нас, потом на старших, и его голос, обычно сиплый, прозвучал громко и чётко:

– Я вам говорил… Говорил, что там тишина не простая. Что она живая. Вы не верили, думали – старик крышей поехал. А они… – он ткнул пальцем в нашу сторону, – они вошли туда, откуда я сбежал. Они посмотрели в лицо тому, что сводило меня с ума. И они… утихомирили его. Так что не болтуны они. Они… правду говорят.

Тишина после его слов была ещё громче. Грохот смотрел то на нас, то на подарки, и его каменное лицо медленно менялось. Наконец он шумно выдохнул.

– Ладно… – выдохнул он наконец, сдаваясь не из страха, а под тяжестью фактов. – Похоже, ты не врешь, пацан. Камень-то не соврёт. Извиняюсь.

Я кивнул, отпуская напряжение в плечах.

– Принято. Но, дядька Грохот, – я позволил себе лёгкую ухмылку, – счёт не закрыт. Когда-нибудь ещё потягаемся. Без злобы. Для души.

Он хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Спор был исчерпан, но совет на этом не закончился. Кадмон поднял руку, восстанавливая порядок.

– Хорошо. С отчетом разобрались. Позже вы с Шепотом подробно все изложите на бумаге. Теперь к делу. Пока вы там ледяных духов ублажали, к нам пришёл запрос. От гребнов. Опять.

В зале заворчали. Запросы от гребнов всегда пахли проблемами.

– Они настаивают, чтобы задание выполняли именно «Нахалята». Лично. Без вариантов.

– С чего это? – возмутился кто-то сбоку. – Они нам теперь указывать будут?

– Видимо, наслышались о наших подвигах, – важно заявил Шарх, пряча кинжал.

– Наслышались или нет, но их посланник был категоричен, – продолжил Кадмон, не обращая внимания на Шарха. – И контракт щедрый. Очень. За отказ – крупные неприятности. За выполнение – сто пятьдесят «Искр», помощь в снаряжении группы и доступ на три месяца к их архивам по технологии Титанов.

Это заявление заставило всех притихнуть. Сто пятьдесят «Искр» – это в три раза больше цены за задание повышенной сложности.

– Так в чём же задача, что они так раскошелились? – спросил я, уже чувствуя подвох.

Кадмон развернул перед собой потрёпанную карту.

– В трёх переходах от границы Терминатора, вглубь пустыни. Старая гидроэлектростанция Титанов. Огромный массив из бетона и арматуры. Место… нехорошее.

– Опять «нехорошее»? – вздохнул Шарх. – У нас, что, на лбу написано «специалисты по нехорошим местам»?

– Там, – Кадмон проигнорировал его, – по словам гребнов, стоит тишина похуже вашей ледяной. Давит на мысли. Вызывает животный страх. Никто долго не задерживается. Ни огры, ни огны, ни текины, даже звери обходят стороной. А под плотиной, в герметичном бункере, должен оставаться квантовый компьютер Титанов. Нужно пробраться в самое сердце, найти его и извлечь все банки памяти – кристаллы с данными. Принести их гребнам.

– И всё? – недоверчиво спросил я. – Просто зайти и взять? Почему они сами не лезут? У них же с мыслевидением проблем быть не должно.

– Они пытались, – покачал головой Кадмон. – Их разведчики возвращались… не в себе. Один вообще забыл, кто он. Другой твердил про «глаза в стенах». Гребны считают, что там работает какая-то пси-защита, оставленная Титанами. Защита, которая бьёт именно по телепатии. А вы… – он посмотрел на нас, – вы, судя по всему, имеете опыт взаимодействия с подобной дрянью. Значит, шансы у вас есть.

– Опять мы, – пробормотал Шепот, но в его глазах уже загорелся привычный огонёк исследователя. – Квантовый компьютер… Если он сохранил работоспособность, это величайшая находка…

– А если нет, то мы просто поковыряемся в ржавом хламе и заработаем кучу «Искр», – закончил за него Шарх, потирая лапы. – Я уже люблю это задание!

Я посмотрел на свою команду. На Шарха, который уже мнил себя покорителем древних ужасов. На Шепота, мысленно разбирающего компьютер на винтики. На молчаливого Борена, который, наверное, уже прислушивался к эху будущих пустот.

«С глаз долой» – сказали нам четыре месяца назад. И вот мы снова здесь, и нам снова суют под нос самое странное, опасное и безумное дело.

– Ну что, – я вздохнул, глядя на Кадмона. – Принимаем. Видимо, это наша карма – лезть туда, где другим страшно.

Кадмон кивнул, и в уголке его глаза дрогнула едва заметная морщинка – самое близкое к улыбке, на что он был способен в такие моменты.

– Собирайтесь. Быстро. Послезавтра, как проснетесь— выдвигаетесь. И на этот раз… постарайтесь не найти там ещё одного вечно одинокого призрака. А то континентов на всех не хватит.

Мы вышли из зала под тяжёлыми взглядами сталкеров. Теперь в этих взглядах было меньше насмешки, но больше… опаски? Зависти? Непонятно.

– Ну что, команда, – сказал Шарх, сверкая новым кинжалом. – Погнали щупать страхи гребнов! Надеюсь, там их глаза в стенах будут поинтереснее ледяных призраков. А то скучно будет.

Я только поправил на плече свой новый, лёгкий костяной лом. «Не скучно, – подумал я. – Со скукой мы, кажется, надолго разминулись».

Подготовка к походу на плотину была особая. Раз контракт включал снаряжение – грешно было не спуститься к самим заказчикам и не выбить всё самое лучшее. А значит, дорога лежала вниз.

Проводил нас знакомый Проводник – сухопарый, молчаливый сталкер по кличке Щель. Он знал потайные входы в подземную сеть гребнов, один из которых зиял, как дыра от выпавшего зуба, в скале в паре часов ходу от Скорлупы.

Спуск – это отдельное искусство. Не лестница, а натуральная вертикальная труба, выгрызенная в камне чем-то очень острым и горячим. Стены были гладкими, влажными и отдавали запахом глины, сырости и чего-то ещё – сладковатого, как перезрелые грибы. Мы сползали по верёвкам, упираясь ногами и спиной в скользкие стены. Шарха мы оставили на верху. Без него спокойнее, а то опять найдет себе приключение на задницу. Да и сам он ворчал, что его чистый после бани мех тут испачкается.

Внизу нас встретил не просто туннель, а целый подземный мир. Низкие, но невероятно широкие своды, с которых свисали бледные, светящиеся мхи, дававшие тусклый зеленоватый свет. Воздух был тёплым, влажным и тихим – настолько тихим, что в ушах начинало звенеть. И тут я почувствовал это – лёгкое, навязчивое щекотание где-то на задворках сознания. Будто чей-то холодный палец пробовал на ощупь мои мысли.

Из тени бесшумно выполз на всех четырёх гребн. Кожа землистого оттенка, покрытая местами мелкими чешуйками, длинные тонкие пальцы, а вместо лица – гладкая маска с едва заметными ноздрями и широким, лишённым губ ртом. И мыслегребень, твёрдый кожистый гребень на макушке, который сейчас слегка вибрировал.

Щель что-то тихо щёлкнул языком – видимо, пароль. Гребн встал на ноги, повернул свою слепую голову в мою сторону, и щекотание в мозгу усилилось, стало наглым, исследующим. Залезть в башку без спроса – у гребнов это что-то вроде рукопожатия. Или проверки на вшивость.

Я уже собрался мысленно ввернуть ему какое-нибудь увесистое ругательство, но тут вступил Шепот. Он потянулся к моей голове, напрягся, на его висках выступил пот, что-то щелкнуло и щекотание в моей голове исчезло, будто его перерезали.

– Мыслеблок, – прошептал Шепот, тяжело дыша. – Примитивная, но эффективная форма психической обороны. Прошу… не повторять попыток несанкционированного сканирования. Мы здесь по договору.

Гребн издал булькающий звук, который, видимо, был смешком или ворчанием. Он развернулся, опустился на руки и быстро пошел, как крокодил, вперёд по туннелю, явно ожидая, что мы последуем за ним. Шепот вытер лоб рукавом.

– Далось это мне нелегко, – признался он тихо. – Их телепатия… очень агрессивная. Но, кажется, они теперь будут вести себя прилично.

Хранителя знаний звали… в общем-то, мы так и не поняли, как его звали. Для наших ушей его имя было просто набором щелчков и низких частот. Он сидел в круглой каменной келье, стены которой были усеяны не письменами, а выпуклыми узорами, будто слепками мозговых извилин. От него веяло такой древностью, что пыль в воздухе казалась моложе.

Проводник-гребн просто кивнул в нашу сторону. Видать, им ту совсем не нужны слова. Все передается сразу из головы в голову. Хранитель повернулся к нам. Его гребень был не просто большой – он был сложным, ветвистым, как окаменевший коралл.