Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 51)

— Почему вы не прикончили второго ублюдка на земле?

Дуги окинул его непоколебимым взглядом, затем улыбнулся.

— Послушайте, в доме сидело еще пятеро человек, и я преодолел сто метров до своей машины быстрее, чем Аллан Уэллс.⁷²

К концу вечера Дуги собрался уходить. Это был человек, который никогда не вписался бы в традиционный образ героя: длинноволосый и тучный, мимо него вы бы прошли на улице, даже не взглянув. Он всегда пренебрегал атрибутами спецназа: не качал железо и не носил модные наплечные кобуры. Но вокруг него находились одни из самых крепких мужчин в Северной Ирландии.

У двери он приостановился, и, повернувшись, окинул нас долгим сардоническим взглядом, после чего изрек нам свою философию.

— Морпехи, — он сделал пренебрежительный жест, — полное дерьмо. Парашютисты — ссыкуны; САС — милые и сексуальные.⁷³ — Тут он похлопал себя по выпуклому животу. — Но убивают смертоносные животы!

Все рухнули от смеха и зааплодировали ему стоя. Позже он был награжден Воинской медалью за храбрость. Это был последний раз, когда я видел его живым.

Не прошло и трех дней, как нам выпала первая крупная операция — возможность нанести удар по целой боевой ячейке ИРА, когда они будут забирать оружие из тайника. Мы с командиром «синей» команды Джоном Си отправились в ГТУ на первичный инструктаж. Все было хорошо. Несколько единиц оружия поступило в крупный тайник (основное укрытие в районе, из которого оружие расходилось по более доступным мелким тайникам на местах для использования боевиками). Источником информации был главный квартирмейстер ИРА в этом районе.

Информаторы бывают трех основных категорий: те, кого шантажируют (поймали за руку в кассе или трахающим жену заключенного члена ИРА, за что можно было получить пулю в голову); те, кто делает это за деньги (некоторым платят очень большие деньги); и, наконец, очень немногие, кто становится информатором по идеологическим причинам. Этот конкретный источник относился к последней категории — человек, вступивший в ряды ИРА, потому что он верил в объединенную Ирландию, но увидел организацию такой, какой она и была на самом деле: безжалостной, убийственной бандой головорезов, ставшей главным камнем преткновения на пути к объединенной Ирландии.

Мы хотели ударить по боевой ячейке в момент, когда они будут забирать оружие из тайника, но куратор осведомителя был категорически против этого. Прежде чем мы смогли бы перехватить стрелков, оружие должно было переместиться как минимум в два других тайника. Он также не разрешил техническому отделу армии установить на оружии сигнализационное устройство (так называемый «маячок»), опасаясь, что это тоже скомпрометирует его агента. Я начал терять самообладание, и указал на то, что если мы выпустим оружие из тайника в оборот, будет очень большой шанс упустить его полностью.

— Это тот шанс, которым мы должны рискнуть, — ответил куратор.

— И какой-то человек из Полка обороны Ольстера, не находящийся на службе, получит пулю в голову, потому что вы хотите защитить какого-то чертова агента, — не сдержался я.

В этот момент всех попросили успокоиться, особенно меня. Специальный отдел добился своего, нам не разрешили брать боевиков там, где мы хотели. Через неделю оружие перевезли, и группа наружного наблюдения, несмотря на все усилия, его потеряла. Позже его использовали против местных сил безопасности. Степень моей ярости не поддавалась описанию.

Вскоре после этого «Отряд» добился большого успеха и устроил вечеринку. Мы с Чаки, моим сослуживцем по лодочному отряду, и еще одним нашим товарищем отправились туда. Там были все, включая Йена Феникса, человека из спецотдела, который проводил с нами вводный инструктаж, стоявшего с бутылкой шампанского в руке. На вечеринке находился и куратор из спецотдела, которого я избегал, как заразы. Дважды он пытался заговорить со мной, но я его прерывал. В конце концов, в конце вечера он загнал меня в угол.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал он, подойдя вплотную. Ростом он был чуть выше меня, но во мне было по крайней мере на стоун больше мышц. Люди всегда говорили, что я выгляжу злобным, и когда я шел ночью один, даже некоторые полицейские переходили улицу, чтобы избежать со мной встречи. То, что этот человек столкнулся со мной, когда я был пьян и зол, было необычно. Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева.

— Я знаю тебя. Я точно знаю, кто ты и где ты был. Ты можешь быть самым жестоким человеком в своем подразделении, мне на это плевать. Все, чего ты хочешь — это убивать; если возможно, то людей из ИРА, но если нет, то подойдет кто угодно — ИНОА, Ольстерские добровольческие силы — тебе все равно. Тот человек, с которым я работаю, спас больше жизней, чем дюжина таких, как ты. Его жена состоит в Шинн Фейн, и вся его семья — республиканцы. И если кто-нибудь из них хоть на мгновение, хоть на миг, заподозрит, что он «таут», его сдадут с потрохами. Единственный друг, который есть у него в этом мире, — это я. — Он ткнул пальцем мне в грудь. — И лучше я увижу, что потеряна дюжина стволов, чем отдам его, чтобы такой псих, как ты, смог сделать еще одну зарубку на своем пистолете.

Не дожидаясь ответа, он крутанулся на пятках и выскочил из комнаты. Я осознал, что привлекаю внимание, и отправился к бару. Там ко мне присоединился Чаки.

— Конечно, он тебе все высказал, не так ли?

Я бросил на него мрачный взгляд и заказал еще одну порцию.

— И вот что я тебе скажу, — добавил Чаки. — Он точно тебя раскусил.

Я был вынужден согласиться: так оно и было.

*****

Социальная жизнь в Ольстере для отряда также была замечательной. Когда не велось неизбежных операций, мы могли свободно передвигаться по всей Провинции. Команды чередовались друг с другом на дежурстве, и в свободное от службы время мы посещали бары и клубы в безопасных районах, поднаторев в придумывании легенд, объясняющих, почему мы находимся в Ольстере. Помогало то, что никто из нас не выглядел как военнослужащий. В то время я был влюблен, поэтому не гонялся за женщинами с таким решительным энтузиазмом, как мои коллеги. Однажды вчетвером мы оказались в одном из баров в городке Бангор, в графстве Даун. Тем вечером была моя очередь сидеть за рулем, поэтому я ограничился шанди.⁷⁴ На другой стороне танцпола появилась очередная красавица, — высокая, светловолосая девушка, с фигурой, за которую Венера Милосская выцарапала бы себе глаза, будь у нее руки. Самый низкорослый парень из нашей группы, которого уже отшили почти все женщины в баре, решил действовать напрямик. Дав девушке возможность оценить его ковбойскую походку, он подошел к ней.

— Прошу прощения.

Она холодно разглядывала его из-под полуопущенных ресниц.

— Да?

Он медленно оглядел ее с ног до головы.

— Вы ложитесь в постель с парнем на первом свидании?

Девушка и бровью не повела.

— Конечно, — ответила она с милой улыбкой, — но не с такими карликами, как ты.

Полностью выбитый из колеи, наш коллега изобразил тактическое отступление к своим товарищам и к подколкам, которые продолжались всю нашу командировку.

Где-то к середине срока моего пребывания в Ольстере разочарование и скука заставили меня начать рисковать. Вооруженный до зубов и в поисках приключений, я отправился в район западного Белфаста, где проживали ревностные католики. С собой я прихватил MP5 с двумя тридцатизарядными магазинами, 9-мм пистолет с двадцатизарядным магазином в наплечной кобуре, осколочные и светошумовые гранаты, а в багажнике машины лежала винтовка «Армалайт» — на всякий случай. Мне очень хотелось какого-то движа — случайной встречи с ИРА, чьей-то попытки угнать мою машину, незаконной остановки на дороге — чего угодно. В журнале боевых действий отряда эту поездку я записал как ознакомительную рекогносцировку. На самом деле мне просто хотелось с кем-то сцепиться.

Ближе всего к неприятностям я оказался в верхней части Фоллз-Роуд, пробираясь по узким, извилистым улочкам, когда мой путь преградил экскаватор. Пока я ожидал, пока он меня пропустит, из близлежащего завода внезапно на улицу высыпала толпа рабочих. Сотни потенциально враждебно настроенных местных жителей проходили мимо, всего в нескольких футах от меня, и любой случайный взгляд, брошенный внутрь машины, позволил бы заметить весь арсенал, который я вез. Пришлось притвориться безразличным и скучающим, я даже, потягиваясь, зевнул. «Джей-Си-Би»⁷⁵ все еще блокировал дорогу. «Наверняка кто-нибудь заглянет в машину, — мои мысли неслись вскачь. — Если меня заметят, я брошу машину задним ходом; если меня заблокируют, свяжусь по рации, достану “Браунинг” и выпущу несколько пуль над головами, а если это не сработает…» Затем экскаватор вильнул в одну сторону, и образовался просвет. В считанные секунды я объехал препятствие и вернулся на главную дорогу Спрингфилда.

Министры Короны и государственные секретари Северной Ирландии приходят и уходят, но за ними стоят люди, обладающие реальной властью — постоянные заместители секретарей, все эти седовласые мужчины вышесреднего возраста в костюмах в тонкую полоску, которые консультируют министров по всем вопросам. Один такой вельможа приехал к нам на базу. Мы продемонстрировали ему свои навыки, после чего нас пригласили на неформальную беседу, на которой он спросил нас, что лично он, его департамент и министр могут для нас сделать. В ответ на его просьбу повисла тишина. У солдат есть врожденное недоверие к любым политикам, поскольку их ошибки всегда отмечаются нашей кровью. И тем не менее командир пригласил нас к откровенному разговору.