Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 53)

Во время пребывания в Судане мы проводили совместные тренировки с местными войсками. Их подготовка была на очень низком уровне. Однажды, когда мы пытались научить их обращаться с 81-мм минометом, они настолько плохо стреляли, что три мины ушли в пустоту. Впереди сидела наша группа наблюдателей, и первая мина упала всего в ста метрах от них, вторая пришла еще ближе. Все затаили дыхание в ожидании последнего прилета. Когда мина приземлилась, мы позвонили на наблюдательный пункт. Там не ответили, и все с замиранием сердца смотрели на рацию. Потом она ожила.

— Все в порядке… Она промахнулась… просто…

У нас также была возможность получить в местной гавани хорошую водолазную подготовку. Вода была теплой и кристально чистой, но также была полна тварями, которые хотели откусить от тебя кусок королевского размера. Моим напарником был Чаки, и однажды мы ныряли на затонувшее грузовое судно времен Второй мировой войны, все еще забитое боеприпасами. Когда мы плыли вокруг его носовой части, то наткнулись на большой фрагмент надстройки, который откололся от основного корпуса, и образовал своего рода искусственный туннель. Чаки направился туда, но не успел он пройти и метра, как из отверстия в борту затонувшего судна вынырнула огромная черная мурена с открытой пастью, обнажавшей ряды мелких, острых как бритва зубов. Она метнулась к ноге моего товарища, промахнулась и быстро повернулась, чтобы посмотреть на меня. Я же в этот момент судорожно давал задний ход, издавая бессвязные булькающие звуки. Существо, длиной более шести футов, нырнуло обратно в свою нору. Эти чудища очень привязаны к своему месту обитания и будут нападать на всех, кто вздумает проплывать мимо него. Чаки очень повезло, что он не потерял часть ноги.

Самый близкий звоночек для меня прозвенел при иных обстоятельствах, вскоре после того, как я только что закончил подводные подрывные работы. Воду заполнила мертвая рыба, погибшая от взрыва, а я был настолько поглощен проверкой, что все мои заряды сработали штатно, что забыл внимательно проследить за ней. Тут рядом со мной лениво проплыла тень. Я замер — менее чем в метре от меня находилась пятифутовая акула. Понятно, в свою лодку я поднялся со скоростью баллистической ракеты «Трайдент».

Поскольку я был руководителем водолазных работ, то, соответственно, отвечал за подготовку местной суданской команды. Когда они прибыли, я обратил внимание, что их грузовые пояса представляли собой просто куски веревки с привязанным к ним свинцом. Мы отдали им свое снаряжение, и они оказались отличными водолазами.

Наша основная подготовка — отработка действий при боестолкновении и проведение засад — проходила в пустыне. Тренировки в Специальной Авиадесантной Службе всегда максимально, насколько это возможно для Полка, приближены к реальным боевым действиям. Учениями руководил Мел Пи, известный по захвату иранского посольства, и он помог подготовить засаду типа «А». В этой засаде, являющейся коронной фишкой САС, большое значение придается использованию самодельных подрывных зарядов и мин. Я должен был подорвать четыре 81-мм минометных мины, которые были переделаны в импровизированные фугасы направленного действия. Это должно было быть сделано в условиях, максимально приближенных к боевым, на очень близком расстоянии. Когда я нажал на подрывную машинку, казалось, из моего тела вышел весь воздух, а уши просто взорвались. На миллисекунду я полностью потерял ориентацию.

Затем меня охватила боль — острая, сильная и горячая. Казалось, что моя правая нога горит огнем. Посмотрев вниз, я увидел, что через мои полевые брюки просачиваются кровь и желтая слизь — моя берцовая кость оказалась перебита посередине полудюймовым осколком, словно битой для крикета. Большое сухожилие, проходящее по передней части голени, было разорвано. Позже мне сказали, что с него я потерял четыре дюйма. Боль была неописуемой. В фильмах, когда героя ранят, он переворачивается, прикуривает сигарету и спокойно продолжает стрелять во бегущих плохих парней. В меня стреляли и раньше, но никогда пуля не проходила через кость. Я орал во весь голос, вызывая санитара. То, что происходило со мной потом, затерялось в наркотическом тумане, вызванном морфием. Мне рассказывали, как меня эвакуировали через всю страну, а затем оперировали во временном полевом госпитале. В себя я пришел уже находясь в госпитале в Великобритании, где перенес три долгие и болезненные операции по восстановлению повреждений голени.

Пока я выздоравливал, до меня дошли слухи, что эскадрон «А» уничтожил возле Колайленда двух членов Временной ИРА. Хотя я все еще сидел на больших дозах обезболивающего, мне удалось уговорить дружелюбную медсестру принести мне пару банок пива, чтобы поднять тост. Это была первая ликвидация в Полку в Ольстере с ноября 1978 года. За пять прошедших лет сочетание невезения, плохой разведки и, надо признать, плохого несения службы позволяло ИРА ускользать от нас. Теперь, наконец, мы добились успеха.

Операция на ноге была завершена, меня выписали из больницы, сказав, что пройдет еще шесть месяцев, прежде чем я смогу нормально ходить. Через шесть недель я уже бегал трехмильный кросс.

К середине января 1984 года я был в Катаре в звании капитана и помогал обучать спецназ этой страны методам САС. Это была хорошая работа, хотя и немного разочаровывающая. Армия в основном была наемной, набранной со всего Ближнего Востока. В ее рядах были египтяне, суданцы и даже несколько ливанцев, только что переживших ужасную гражданскую войну.

Как и все профессиональные военные, я слежу за войнами, где бы они ни велись, всегда стремясь извлечь урок, который может спасти тебе жизнь, и с восхищением наблюдал, как израильская армия, значительно уступая в численности, одерживала победу за победой над объединенной мощью арабов. Спустя менее чем через неделю обучения катарцев я понял, что израильтяне победили потому, что уровень подготовки у их противников был крайне низок.

Мой первый урок рукопашного боя проиллюстрировал лишь некоторые из проблем, с которыми мы столкнулись. Пытаясь замотивировать класс, я доводил себя до экстаза, показывая уязвимые точки тела и убойные удары, наносимые по ним.

— У вас должна быть агрессия, — почти кричал я.

Но повернувшись, я увидел, что половина из них держатся друг за друга. Я чуть не прослезился. Пришлось сменить тактику. Решив, что наглядная иллюстрация стоит тысячи слов, я попросил их самого сильного мужчину выйти вперед. Ко мне подошел громадный мужчина с плечами гиганта. В гражданской жизни он был борцом. Я попросил его обнять меня по-медвежьи. Он подчинился — сила у него была совершенно исключительной. Тут я нанес ему оглушающий удар по обеим сторонам головы, и он рухнул. Класс стал похож на взволнованных детей, — они загалдели, начали прыгать от радости, прося показать это снова. Моя жертва была не так воодушевлена, находясь в полубессознательном состоянии. Но с тех пор мне, по крайней мере, удавалось привлекать их внимание.

Как раз во время подготовки до нас дошли новости о том, что в Ольстере был убит Дуги Орам. Вместе с еще одним оперативником он находился в оперативной группе, которая была демаскирована. Три человека из ИРА подкрались к ним сзади, и первое, что они услышали, был голос, сказавший: «Вы британцы. Встаньте». Дуги и его спутник встали и повернулись лицом к ним. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем с быстротой реакции, которая и сделала его легендарным, Дуги начал действовать. Он успел выхватить пистолет и выстрелить до того, как противник успел среагировать, ранив двух своих врагов. Его спутник тоже начал доставать пистолет. Пара боевиков из ИРА, Хоган и Мартин, открыли огонь, убив Дуги и тяжело ранив его спутника. Резерв разведывательной роты отреагировал в считанные секунды. Оба террориста, все еще вооруженные, были убиты. Третий боец ИРА скрылся.

Мы продолжали тренировать катарцев и постепенно смогли привести их в нужную форму. Было очень трудно заставить их сосредоточиться более чем на несколько минут. Срочности в их мире не существовало, и сколько бы мы ни пытались донести до них, что в бою скорость действий жизненно важна, они всегда делали все в замедленном темпе. Несмотря на это, к тому времени, когда мне пришлось уезжать, они стали вполне приличным боевым подразделением и позже отличились в войне в Персидском заливе. В аэропорту эти ребята пришли попрощаться. Было трудно ворчать и не проявлять эмоций, так как, несмотря ни на что, они мне понравились. Последним, кто пожал мне руку, был тот самый огромный суданский борец.

— Сэр, — с гордостью объявил Айбрем собравшимся слушателям, — после того как вы меня ударили, у меня три дня болела голова.

Обычно в конце тренировки принимающая сторона дарит членам команды часы. Мои были отправлены почтой — мне пришлось уехать раньше, так как серьезно заболела бабушка, и я навестил ее в Глазго. Ей было очень плохо. Я оставался с ней два дня, пока не прошел кризис и непосредственная опасность не отступила. У меня чуть сердце не разрывалось, когда я видел ее такой больной. Последние несколько лет я старался видеться с ней как можно чаще, но в связи со своей работой, и постоянными поездками за границу, визиты неизбежно становились все реже и реже. А теперь от того теплого, светлого и любящего человека, который был опорой моего детства, осталась лишь бледная тень. Ее разум постоянно затуманивался, но в те моменты, когда к бабушке возвращался ее светлый ум, она говорила только о том, как гордится мной и как сильно она меня любит. Потом бабушка снова замыкалась в себе. Больше всего на свете мне тогда хотелось, чтобы мой родной человек понял, как многое она для меня значит, и могу только надеяться, что она это знала.