Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 52)

— Я скажу вам, что вы можете сделать, — произнес я, устремив на чиновника свой самый зловещий взгляд. Тот неуютно поерзал в своем кресле. — Вы можете дать нам разрешение, и через шесть месяцев мы уничтожим ИРА, выставив это как их вину.

Его ответ был истинным воплощением дипломатии.

— Вы, безусловно, имеете право на свои взгляды, и я прослежу, чтобы министр ознакомился с ними, но к сожалению, я не предвижу никаких обстоятельств, при которых нынешнее направление политики сил безопасности в Провинции, основанное на балансе между необходимостью продолжать давление на террористов, но в то же время поощрять политические дебаты, будет изменено.

Потом за свои высказывания я получил от командования по шее.

Появилась еще одна работа, которая выглядела многообещающей. По данным разведки, Временная ИРА из Тирона собиралась провести операцию в районе Помероя, небольшого, но очень республиканского городка. Данные разведки были расплывчатыми. Группа тактического управления направила туда армейский взвод ближнего наблюдения (ВБН),⁷⁶ чтобы те затаились в деревне. Наблюдатели сообщили, что в один из домов в городе вошло шесть подозрительных мужчин с тяжелыми сумками. В пределах часа мы уже находились на инструктаже в полицейском участке в Померое. Одетые как обычные солдаты, мы проникли в город и устроили вокруг подозрительного дома засаду.

Я командовал штурмовой группой из трех человек, состоявшей из меня, Гарри Тейлора и Деса Эйча, которая расположилась прямо напротив дома. Время медленно шло к рассвету, когда, как мы предполагали, и начнется штурм. Когда на небе забрезжила заря нового дня, стало понятно, что мы не сможем долго оставаться незамеченными в маленьком городке, и решили действовать. Один из военнослужащих отряда, сопровождаемый довольно нервным человеком из Королевской полиции Ольстера, смело подошел к входной двери и постучал. Вокруг него собралось двадцать автоматчиков. Если бы в этот момент где-то завелась машина, то дом наверняка засыпало бы свинцовым дождем.

Через несколько минут появился юноша лет шестнадцати. В сумках были музыкальные инструменты, а внутри дома мы обнаружили еще четырех очень напуганных подростков, членов музыкальной группы. Ничего не оставалось, кроме как извиниться и уйти.

Поскольку я был старшим медиком отряда, меня постоянно вызывали проводить занятия по оказанию первой медицинской помощи для других учреждений. Я также продолжал свое образование в армейском учебном центре в Лисберне. Однажды, возвращаясь с занятия, я вышел на связь, чтобы сообщить на базу, что мы уже в пути. Ответ заставил меня и двух моих напарников напрячься — это было одно слово: «Ограничить!». Такое указание, означающее: «Не выходите в эфир, у нас чрезвычайная ситуация!» — связист дает только в том случае, если произошло боестолкновение. Похоже, так оно и было, так как Джон Эс докладывал, что не может найти оружие, и что машина разбита. Мы бросились на базу на максимальной скорости. Но случился не бой, а автокатастрофа. Томми Палмер, слишком часто гонявший слишком быстро, погиб, а другой военнослужащий отряда был тяжело ранен. Его пистолет исчез и так и не был найден. Они ехали на рыбалку, когда он на большой скорости потерял управление на автостраде возле Лургана. Это была трагическая утрата, повлиявшая на всех нас. Томми был замечательным человеком, получившим Королевскую медаль за отвагу⁷⁷ за штурм иранского посольства в 1980 году, во время которого он убил двух террористов.

Наконец, когда наша командировка подходила к концу, появилась работа, которая казалась беспроигрышной. Человек из специального отдела, ставивший перед нами задачу, был одним из самых надежных сотрудников полиции в Провинции, и вызывал отряд только тогда, когда была реальная перспектива перестрелки. Двое боевиков ИРА должны были занять дом, бросив возле него угнанную машину, но после того, как сотрудники полиции приедут осматривать машину, стрелки могли открыть по ним огонь из «Армалайта» и снайперской винтовки.

«Отряд» запускал нас в работу, разместив НП таким образом, чтобы наблюдатели могли наблюдать за домом, и сообщить нам, когда туда войдут стрелки. После этого мы начинали штурм.

Мы с Джоном Эсом составили план нападения. Он был очень прост. Как только стрелки войдут в дом, мы нападем на объект, переодевшись в форму местного армейского подразделения. Я должен был кувалдой вышибить дверь, а Джон поведет в здание два штурмовых расчета по четыре человека.

Внутри дом нужно было обыскать. В комнату, из которой могли стрелять боевики, вела узкая лестница. По ней мы должны были подняться очень быстро, чтобы избежать потерь.

Со стороны присутствующих старших сотрудников полиции наш план одобрения не встретил. Они были обеспокоены защитой своего агента. Если мы нападем на дом до того, как стрелок откроет огонь, в ИРА узнают, что в их рядах есть информатор. Боевикам нужно было дать возможность открыть огонь первыми. За все годы службы в армии я никогда не слышал ничего настолько глупого. Вне зависимости от того, что будет заявлено официально, за пару дней в ИРА узнают, что их добровольцев убил не армейский патруль, а Специальная Авиадесантная Служба — в Северной Ирландии не существует такого понятия, как секрет. Мы указали старшему офицеру полиции на то, что если мы дадим возможность республиканцам открыть огонь первыми, то полицейское подразделение, которому поручено отреагировать на угон автомобиля, скорее всего, на таком близком расстоянии понесет потери, кто-то даже погибнет, но его ответ потряс всех нас. Он ответил просто:

— Это риск, на который мы должны пойти.

Мы загрузились и приготовились к бою. В качестве основного оружия я выбрал MP5, а в качестве запасного — свой надежный 9-мм пистолет «Браунинг». Также я взял две осколочные гранаты. В Ольстере они никогда не использовались, и штаб-сержант нашего отряда, руководивший работой из оперативной комнаты подразделения, сказал Джону, чтобы он велел мне положить их на место.

Я посмотрел своему командиру группы прямо в глаза.

— Джон, ты ведь не позволишь мне подняться по этой лестнице первым. Если противник собьет тебя с ног, я закидаю его гранатами, а потом поднимусь наверх и добью всех людей в комнате.

— Ты будешь использовать их, только если они меня убьют?

— Именно так.

Он похлопал меня по плечу.

— Мне этого достаточно. Ровно до тех пор, пока я не окажусь рядом, чтобы принять на себя основной удар.

В район засады мы отправились в гражданском микроавтобусе без опознавательных знаков. Там водитель, одетый в гражданскую одежду, начал читать газету. Впервые мы тихими голосами начали обсуждать свои мысли относительно приказов сотрудника Королевской полиции Ольстера. Каждый из нас высказал свое мнение. В конце концов Джон подвел итог.

— Как только «Отряд» откроет огонь по дому, заходим внутрь. К черту ожидание, пока боевики не откроют огонь первыми. Мы заходим. Согласны?

Все кивнули. Мы ослушаемся прямого приказа, но ни за что на свете не позволим застрелить двух храбрых людей из полиции, чтобы защитить информатора.

Группа ликвидаторов не пришла. Идя с оружием наперевес, они заметили проезжавший мимо полицейский патруль и решили прекратить операцию. В моей памяти отложились две вещи, связанные с этой операцией: мужество людей, которые были готовы поставить на карту свою жизнь и карьеру ради принципа, и пренебрежение некоторых старших офицеров Королевской полиции Ольстера к своим людям.

Командировка подошла к концу: ни убийств, ни арестов, но мы потеряли одного человека в результате несчастного случая. Тем не менее, для меня это была хорошая поездка. В конце ротации меня повысили в должности, и я участвовал в каждой крупной операции, которое нам поручали, что заслужило высокую оценку моих коллег. Я познакомился с двумя сотрудниками Королевской полиции Ольстера, которые стали друзьями на всю жизнь и оказали на меня большое влияние, Биллом Ди и Тимом Эм. Я наконец-то научился контролировать резкие перепады настроения, свойственные мне в прошлом. Хотя под поверхностью все еще таились демоны — мои одинокие вылазки в западный Белфаст в поисках неприятностей были тому свидетельством — но, по крайней мере, теперь я мог держать их на цепи.

Во время отпуска я женился во второй раз, моей избранницей стала Джулия, девушка из Херефорда. Джон Эс стал моим шафером. Прием в клубе «Палудрин» был грандиозным, с более чем двумя сотнями гостей. Позже вечером в 21:00 у сержантов состоялся официальный ужин в парадной форме. Фред Эм, огромный фиджиец, все еще пил со мной в баре, когда мой штаб-сержант, Пит, мягко сказал ему, что полковой сержант-майор вызывает его в сержантскую столовую. Ответ Фреда продемонстрировал всю теплоту, характер и силу этого человека.

— Передайте сержант-майору, что я нездоров. Я пью со своим братом, — и перекинул огромную руку через мое плечо.

*****

В конце ноября 1983 года меня отправили вместе с эскадроном на учения в Судан. Это была страна повальной нищеты и гражданской войны, где хорошо накормленными казались только вооруженные силы. Впервые я увидел, как люди умирают от голода. Однажды, во время рекогносцировки, объезжая окрестности в поисках возможных минометных позиций для предполагаемых учений, я остановился на обочине дороги, чтобы заварить чай и перекусить. Вдруг у меня возникло чувство, что за мной наблюдают, и я медленно повернулся — меня изучал старик с истощенным от голода телом. Грязные и покрытые мухами тряпки слабо защищали его худую фигуру от безжалостного Солнца. Его глаза встретились с моими, затем остановились на сэндвиче, который я собирался съесть, и старик сложил руки в молитве, протягивая их ко мне, умоляя дать ему поесть. Я передал ему еду, а затем приготовил горячий сладкий чай. Мы сидели вдвоем в тени моего «Лендровера», и я смотрел, как он ест. Ел он, как все по-настоящему голодные люди, с мучительной медлительностью, наслаждаясь каждым кусочком. Я собрал еще немного еды и передал ему, затем забрался обратно в машину и, отъезжая, помахал ему рукой. Он мне ответил. В зеркале заднего вида я наблюдал за стариком, который все еще стоял и смотрел мне вослед. Никто из нас не произнес ни слова.