Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 49)

После ночи, проведенной на острове Вознесения, мы вылетели обратно в Великобританию вместе со 2-м батальоном шотландской гвардии и приземлились, встретив бурный прием. В окнах висели транспаранты с надписью: «С возвращением, герои Тамблдауна!»,⁶⁷ была расстелена красная дорожка, волынщик играл патриотический гимн «Храбрая Шотландия». Круки приказал нам сидеть тихо, пока гвардейцы не уйдут и волнение не уляжется, но тут по трапу самолета быстро поднялся какой-то гражданский в костюме в полоску и спросил, являемся ли мы военнослужащими Херефордского гарнизона.

Круки подтвердил, что да.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — произнес человек в костюме.

Волынщик вкладывал в свою игру всю душу. Старшие офицеры, родные, друзья и прочие гражданские лица выстроились вдоль красной дорожки, чтобы приветствовать своих парней. Но тут вниз по трапу стал спускаться лодочный отряд эскадрона «B», — обросшие, небритые, одетые кто во что. Глаза волынщика выпучились. Бригадир, стоявший у трапа, уж начал было отдавать честь и замер на полпути. Круки быстро кивнул ему и увел нас в сторону, в темноту. Я оглянулся через плечо — волынщик все еще таращился нам вслед. Мы определенно не были шотландскими гвардейцами.

*****

Через четыре недели Фолклендские острова были уже далеким воспоминанием. Мы находились на Кипре, наслаждаясь учениями эскадрона. Чтобы залечить разногласия в подразделении по поводу предполагаемой атаки на материковую территорию Аргентины требовалось время. Многие из молодых, начинающих военнослужащих Полка увидели наших начальников не в очень лестном свете, однако по мере того, как мы вместе работали и тренировались под южным Солнцем, противоречия начали затягиваться. Впереди нас ждало еще одно задание антитеррористической группы, и вскоре лодочному отряду предстояло вернуться в Северную Ирландию.

Но вначале состоялось итоговое годовое собрание личного состава, которое происходит в конце каждого года. На нем обязан присутствовать каждый военнослужащий Полка, не занятый в операциях. Здесь подробно обсуждалась боевая работа предыдущего года и перспективы будущих операций. К ужасу эскадрона «B», о нашей предполагаемой роли в войне или даже о патруле, который был развернут на материке, не было сказано ни слова. Единственное упоминание об этом исходило от Директора. После своего выступления он рассказал историю об офицере САС во время Второй мировой войны, который ехал по дороге, когда ему сообщили, что его люди попали в засаду эсэсовцев. Он развернул свой «Лендровер» и направился в сторону засады, но тут его снова остановила французская крестьянка, которая сообщила ему, что эсэсовцы ждут в засаде и его. Я, довольно наивный, ожидал услышать, как этот мужественный человек обошел противника с фланга, решительно атаковал и в одиночку переломил ход боя. Но директор продолжал:

— И вот он поехал на своем «Лендровере» прямо по дороге… и погиб!

Я был ошеломлен; да и не только я. Несколько секунд стояла полная тишина, а затем сзади меня кто-то выкрикнул:

— Они что, сделали его бригадиром?

Посреди общего смеха я услышал крик Директора:

— Но он сделал свою работу!

Парням это совсем не понравилось. В эскадроне «B» такой намек на наше участие в войне сочли оскорбительным. Несмотря на опасения многих в подразделении, когда дело дошло до дела, сражаться были готовы все.

*****

Мы прибыли в Ольстер в начале декабря и едва успели сойти с самолета, как подразделение, которое мы меняли, мобильный отряд эскадрона «D», вступило в бой. Ферманская бригада Временной ИРА установила на дороге недалеко от границы 500-фунтовый фугас. У места, с которого его должны были подорвать, мобильный отряд устроил засаду, расположившись на небольшом холме, возвышающемся над дорогой. Фугас должны были подорвать с помощью провода, подключенного к аккумуляторной батарее.

Погода стояла ужасная, но бдительность засадной группы САС принесла свои плоды: рано утром была замечена фигура, пробирающаяся к месту подрыва. Командир патруля дождался, пока человек из ИРА присоединит свой аккумулятор, и окликнул его. Террорист сделал резкое движение, по нему открыли огонь, попав двумя пулями калибра 5,56 мм. Одна из них вошла в верхнюю часть тела и срикошетила от ребер, выйдя с противоположной стороны, в районе тазобедренного сустава. Раненый был арестован. В такие моменты даже малейшее движение террориста может быть неверно истолковано сидящими в засаде. Внезапный поворот тела или исчезновение руки за туловищем могут быть расценены как враждебные действия. По-видимому, его первые слова, обращенные к спецназовцам, были: «Я требую, чтобы со мной обращались как с военнопленным». На него были надеты наручники, а позже его осудили за акты терроризма.

Большинство из нас полагало, что в условиях засады малейшие колебания, даже на долю секунды, могут оказаться фатальными. Все мы изучали старые отчеты о боестолкновениях и, в частности, читали об убийстве капрала Дэвида Джонса из 14-й разведывательной роты 16-го марта 1978 года. Джонс и еще один сотрудник «Отряда» находились на НП, который работал по трем террористам ИРА. Фрэнсис Хьюз, один из ведущих боевиков, открыл огонь сразу же, как только его окликнули, убив Джонса и ранив его товарища. Самого Хьюза подстрелили и позже схватили.

Перестрелка в Фермане стала большим событием для уходящего мобильного отряда, но в меньшей степени и для меня, поскольку мне предстояло взять на себя ответственность за засаду, и я упустил возможность расправиться с Временной ИРА. Два дня спустя мы приняли под свою ответственность операции САС в Ольстере. Наш отряд был разделен на две команды: «Синяя» и «Красная». «Синей» командой командовал бывший инженер из Парашютного полка по имени Джон Эс, «красной» — капрал Томми Палмер. Изначально я был в «красной» команде, но потом перешел в «синюю», в основном из-за того, как Томми водил свою машину. Мне хотелось погибнуть в бою, а не в автомобильной аварии.

Офицер специального отдела Королевской полиции Ольстера подробно ввел нас в курс дела о текущей обстановке в Ольстере и последовательно рассказал нам об оружии, личностях и эффективности различных боевых групп Временной ИРА, с которыми мы могли столкнуться в ближайшие месяцы. Боевые ячейки оценивались по количеству операций, которые они проводили против сил безопасности. Некоторые из них действовали раз в месяц, некоторые — раз в неделю, но самыми активными были боевики из группы южного Арма, которые в среднем совершали нападения дважды в неделю. Нас предупредили, чтобы мы не относились к ним легкомысленно: они были хорошо вооружены, высоко мотивированы и неплохо обучены. Нам посоветовали относиться к ним как к обычным солдатам. Они являлись одной из наших главных целей, и если бы мы смогли получить хорошую разведывательную информацию, то нам удалось бы их уничтожить.

Меня особенно интересовало, что произошло в Арма за годы, прошедшие с тех пор, как мы уничтожили Джеймса Макгерригана. Город все еще контролировался семьей Грю, наряду с Кэрроллами. Шеймус Грю был мертв, его убили сотрудники специального отдела Королевской полиции Ольстера. Дейзи теперь состоял в ИНОА, но отбывал короткий тюремный срок за преступление с применением оружия. Силы Временной ИРА в городе теперь возглавлял Оливер, самый младший брат. Нам сказали, что городские добровольцы Ирландской Республиканской Армии не ставили Оливера так же высоко, как его старших братьев, и постоянно подталкивали его к тому, чтобы он себя проявил.

Инструктаж, проведенный старшим инспектором Йеном Фениксом, бывшим парашютистом и убежденным сторонником присутствия САС в Ирландии, был полон захватывающей информацией и искрометного чувства юмора. Военнослужащие спецназа и сотрудники специального отдела знакомились с активистами ИРА так же, как некоторые люди знакомятся со своими соседями. Мы постоянно сплетничали о них — кого повысили, кого убрали, кто с чьей женой спит, — но никогда не отзывались о них с уважением. Для нас они были паразитами, с которыми нужно было бороться.

В среднем за шестимесячную ротацию отряды САС проводили от пятнадцати до двадцати операций. Мы ожидали, что за это время произойдет только одно боестолкновение, которое закончится арестом или убийством. Сразу после Нового 1983 года меня вместе с Джоном Эс и Миком Эф (бывший солдат гордонского хайлендерского полка, участвовавший в сорвавшемся рейде на материковую часть Аргентины) на два дня откомандировали в 14-ю разведывательную роту, отвечавшую за Белфаст, для вводного курса. Нас ознакомили с действиями, проводимыми в настоящее время в городе, и с различными операциями, которые проводились по всему Ольстеру.

Двадцать восьмого мая предыдущего года в Лондондерри офицер, проводивший наружное наблюдение, столкнулся с автомобилем, в котором сидело четыре хорошо вооруженных члена ИРА. Один террорист подбежал к передней части его автомобиля, второй, вооруженный винтовкой «Армалайт», — к задней, а третий, держа пистолет, направился к водительской двери. Достав из дверной кобуры автомобиля свой 9-мм автоматический пистолет «Браунинг» с удлиненным магазином на двадцать патронов, сотрудник «Отряда» опустил стекло, как будто намереваясь поговорить с ними, но вместо этого сразу же открыл огонь. Почти тут же террорист, стоявший за ним, выпустил очередь из своего «Армалайта». Целился он плохо, все выстрелы прошли мимо офицера, но одна из пуль угодила его товарищу прямо между глаз. Перехватив инициативу, человек из «Отряда» развернулся и выстрелил в него прежде, чем тот смог восстановить контроль над своим оружием, дважды попав ему в грудь. После этого он переключил свое внимание на четвертого и последнего человека из ИРА, который все еще сидел за рулем их машины. Попав под огонь решительного оперативника, террорист бросился прочь. Офицер дал задний ход и последовал за ним. Позади него остались лежать двое убитых, Чарльз Магуайр и Джордж МакБерти. Третий, будучи раненым, был схвачен и позже предстал перед судом, который его и осудил.