Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 43)

Внизу подо мной, мимо главных ворот территории станции проследовала какая-то фигура. Сидевший в темноте рядом со мной «отрядовец» слегка напрягся и прошептал:

— Это командир местной боевой ячейки Временной ИРА, проверяет.

Я сообщил об этом по рации, и почти сразу же бойцы САС, находившиеся в автобусах, услышали звуки ударов кувалдой по стене ограждения — ИРА пыталась пробить туннель.

На протяжении всего последующего часа мы ждали, и все это время шум от усилий террористов по прокладке тоннеля был хорошо слышен укрывшимся бойцам. Затем удары кувалды прекратились. Через двадцать минут по радиосвязи нам объяснили причину — стена оказалась железобетонной, они не смогли ее пробить. Источник сообщал, что террористы сейчас пытаются угнать пару машин; теперь нападение будет совершено через главные ворота. Я почувствовал, как по моему телу разливается адреналин. Мне предстояло наблюдать за происходящим со стороны. Я взял винтовку «Армалайт», которую держал в руках, наизготовку — они не даже поймут, что их поразило.

Внезапно перед воротами нарисовались два армейских «Лендровера» — подразделение Полка обороны Ольстера! Я чертыхнулся себе под нос и сообщил об их присутствии своему напарнику. Он тоже ругнулся и предупредил группу, находившуюся внутри автостанции, чтобы те не высовывались. Я не мог поверить в происходящее — этот район был объявлен запретным для обычных солдат. Это было необходимым условием для проведения любых тайных операций в Ольстере, и эти военнослужащие Полка обороны Ольстера не должны были там находиться, но они там были! Оставив свои машины, они цепью двинулись через автостанцию. Если бы они обнаружили наших укрывшихся людей, одетых в гражданскую одежду, и с «Армалайтами» в руках, могло произойти все, что угодно. Вдруг внизу раздался возбужденный крик и через несколько секунд оба автомобиля, визжа шинами, выскочили со станции. Все стихло. Мы ждали, когда наш источник сообщит о случившемся. Но он на связь так и не вышел, — ни в ту ночь, ни когда-либо еще.

Кто-то — нам так и не удалось установить, кто именно, — связался по рации с Полком обороны Ольстера и сообщил им, что они находятся в запретной зоне и что там проводится секретная операция. В ИРА отслеживали все радиопереговоры в этом районе и, конечно, радиопередачу засекли. Фишка только была в том, что наши радиостанции, конечно же, были защищены, и любая попытка проследить за ними оказалась бы бесполезной.

Вся боевая ячейка ИРА «залегла на дно» и на место была вызвана одна из групп внутренней безопасности террористов. Они быстро установили личность информатора. Его нашли через три дня на границе Южного Арма, раздетого догола, со связанными за спиной руками. Кто бы ни разговаривал в ту ночь по радио, это стоило жизни одному храброму человеку.

*****

Оставшаяся часть моей первой командировки в Ольстер в составе САС прошла безрезультатно. Упущенная возможность в Белфасте и потеря важного источника информации стали для нас горьким уроком. Я проводил часы в тренажерном зале, качая железо и дубася боксерскую грушу, чтобы выплеснуть переполнявшую меня внутри ярость. Оказалось, что после войны с ведущимися почти непрерывно боевыми действиями было очень трудно адаптироваться к разочаровывающему опыту Ольстера, и все же во время своей первой операции в составе САС я был очень близок к этому. Я напоминал хищного зверя, который преследовал свою добычу, но в последний момент увидел, как она ускользает. Через четыре недели вышел срок командировки эскадрона «А», ставшей крайней командировкой эскадрона в Провинцию в полном составе. В дальнейшем эти задачи будет выполнять один из отрядов, выделяемый из состава антитеррористической группы. Я же вернулся домой на четырехнедельный отпуск, первый с момента своего возвращения в страну.

В те выходные в Олдершоте парашютисты проводили дни открытых дверей, и я воспользовался случаем, чтобы вернуться, встретиться со старыми друзьями и возобновить старые отношения. Стоя у пивной палатки, я увидел знакомую широкоплечую фигуру, пробирающуюся ко мне.

— Гарри! — Раздался возглас с ясно различимым ирландским акцентом. — Как поживаешь, черт возьми?

Это был не кто иной, как Леон Маккевитт, ныне уже сержант, командовавший в учебке парашютной ротой новобранцев. Он немного прибавил в весе, но в полной десантной униформе по-прежнему выглядел великолепно. В этот день он был дежурным сержантом, и его подчиненные, также в форме, вились вокруг него, иногда принося ему пиво и благоговейно ловя каждое его слово. Было очевидно, что они его боготворят. Я спросил его, что он такого сделал, чтобы попасть на дежурство в «День парашютиста».

— Ай, Гарри. Я подменял полкового сержант-майора этой учебной части, когда был сержантом, подменял сержант-майора, когда был капралом, и выполнял обязанности своего старшего сержанта, когда мы оба были рядовыми. — Он широко раскинул руки в отчаянии. — Стоит ли удивляться, что сегодня я тоже на службе?

Во время этого отпуска я узнал, что в Линкольне был убит мой отец. У кого-то хватило здравого смысла разнести ему голову выстрелом из дробовика. Потом распался мой брак — я встретил человека и впервые в жизни влюбился. Моя жена не очень хорошо восприняла эту новость, и пожаловалась моему командиру, который не смог понять мою точку зрения. В результате (в аду нет ярости, не так ли?) я был переведен из эскадрона «А» в эскадрон «B», но меня это особо не обеспокоило, ведь эскадрон «B» был полон настоящих, колоритных персонажей. Там служили фиджийцы, среди которых был и легендарный Так из Мирбата, и Нейл Джи, тот самый снайпер Королевской морской пехоты, которого я встретил в Нью-Лодже в 1972 году. Нейл был одним из самых прирожденных убийц, которых я когда-либо встречал. Он прекрасно стрелял из любого вида оружия, а из пистолета — просто молниеносно, и его мастерство в стрельбе вызывало восхищение и уважение у всех, кто с ним был знаком. Когда же Нейл стал отвечать за процесс отбора в учебном подразделении, он часто проявлял ворчливость, доходившую почти до угрюмости, из-за чего и получил свое прозвище «Мрачный Нейл».

К Бобу Ти, бывшему солдату «Зеленых Курток»,⁵⁸ служившему в горном отряде, я почти сразу же проникся симпатией. Он был невысоким и коренастым, с копной рыжих волос, и происходил из семьи военных. Его отец был награжден при отступлении из Дюнкерка, а брат поднялся по служебной лестнице и стал подполковником. Сам Боб вступил в ряды младших командиров еще школьником. Впервые мы встретились и познакомились в клубе САС «Палудрин» на Стирлинг Лэйнс в Херефорде, и оказалось, что мы одинаково смотрим на многие вещи в жизни, и оба живем только ради одного — ради службы в армии.

Я служил в 6-м (лодочном) отряде. Каждый эскадрон включает в себя четыре отряда — авиадесантный, лодочный, горный и мобильный — личный состав которых обладает соответствующими специализированными навыками. Командиром моего отряда был капитан Энди Эл, имевший степень магистра математики, и который не был похож ни на одного известного мне офицера. Он вел себя и разговаривал скорее как рядовой, а не как «Руперт» (уничижительное прозвище офицера в САС). Штаб-сержантом отряда был Джейки Ви, самый старший штаб-сержант Полка, участвовавший во многих предыдущих военных кампаниях. У этого шотландца, обладавшего язвительным чувством юмора и бездной самоиронии, были припасены смешные истории на любой случай.

Джейки и Энди отличали очень тесные отношения. Энди очень уважал своего сержанта, и более того, он любил и доверял ему. Все, что говорил Джейки, для Энди было сродни Евангелию. Штаб-сержант, в свою очередь, относился к своему капитану почти по-отцовски.

Эскадрон «B» был частью «Группы», антитеррористических сил САС. В Ольстер был откомандирован его мобильный отряд. Жизнь в «Группе» была исключительно веселой. Большинство утренних занятий проходило в полковом «Стрелковом доме», где отрабатывались навыки ближнего боя с использованием 9-мм пистолета Браунинг и пистолета-пулемета «Хеклер&Кох» MP5 — превосходного оружия для такого рода работы, точного и очень надежного. В стандартную комплектацию входили тактические фонари, совмещенные с прицелами оружия, что давало возможность вести эффективную стрельбу практически в полной темноте. Послеобеденное время отводилось на улучшение индивидуальной физической формы или проведение стрельб на одном из открытых стрельбищ. В большинство недель мы ходили в спортзал для игры в то, что некоторые называли баскетболом. Цель игры заключалась в том, чтобы переместить мяч с одной стороны спортзала на другую и закинуть его в сетку, подвешенную на середине каждой из двух торцевых стен, но кроме этого, никакого другого сходства между нашей игрой и обычным баскетболом не существовало. Здесь царил закон джунглей.

Одним из персонажей эскадрона был Джордж, или Безумный Джордж, как мы его называли. Его подорвали на Ближнем Востоке, и у него до сих пор в голове стояла металлическая пластина. Один из военнослужащих эскадрона постоянно шутил, что он знает, что у Джорджа есть мозги, потому что держал их в своих руках. Сам Джордж производил впечатление человека, который всегда находится на грани потери самообладания. Однажды он схватил мяч и с криком триумфа начал носиться по спортзалу, а поскольку телосложение у него было как у быка, я подумал, что потребуется бульдозер, чтобы сбить его с ног. Но с противоположной стороны зала на Джорджа с бешеной скоростью бросилась другая фигура, чей локоть был вытянут, как копье. Этим локтем человек ударил Джорджа прямо под ребра, его тело сдулось, как лопнувший воздушный шар, и он рухнул в агонии, поклявшись отомстить. Нападавшим, который, смеясь, скрылся с мячом, оказался Мэл Пи, один из самых выносливых людей в Полку. Он получил всемирную известность как первый человек, перебравшийся через балкон в иранское посольство. Я решил, что мне нравится эскадрон «B».