Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 42)
Нас отвезли в центр для проведения допросов, где всех раздели и осыпали оскорблениями, после чего выдали тюремную одежду и снова завязали глаза. Следующие сорок восемь часов, в перерывах между допросами мы провели в камерах. В них постоянно звучал белый шум, громкость которого, казалось, сотрясала здание до самого фундамента. Внутри наброшенных на голову мешков казалось, что от шума вибрирует каждая косточка наших черепов. Нас держали в постоянном напряжении, заставляя либо стоять, опираясь кончиками пальцев на стену, либо сидеть, выпрямившись, с руками за головой — в обоих положениях тело начинало нестерпимо болеть уже через несколько минут. Любая попытка смягчить боль, например, расслабить пальцы, опираясь ладонями на стену, либо наклониться вперед в сидячем положении, немедленно каралась жестокими ударами охранников-гуркхов.
Правила поведения на допросах были просты: нужно было просто повторять т.н. «большую пятерку» — имя, звание, личный номер, дату рождения и группу крови. Любые отклонения от этого, слова «да», «нет», или просто кивок в ответ на вопрос, означали провал. «Следователи» сильно отличались друг от друга, как и их подходы, — от шутника, который старался рассмешить, до крутого парня, который старался запугать. Иногда они работали вместе: хороший и плохой «полицейский» — мягкий и грубый. Наиболее убедительными — и, пожалуй, наиболее опасными для нас — оказались две девушки, умолявшие подписать клочок бумаги, в противном случае им якобы грозили неприятности.
Когда ты еще относительно полон сил, сопротивляться «следователям» достаточно легко. Иногда происходящее даже забавляло. Однако спустя несколько часов белого шума, боли от сведенных судорогой мышц, и что еще более существенно, недостатка сна, становится уже не до смеха. Под конец всем с трудом удавалось цепляться за свое чувство реальности.
Более чем через двое суток после поимки, меня привели в кабинет подполковника, сообщившего мне, что испытание закончено. Я отказывался в это поверить, пока не позвали одного из инструкторов, подтвердившего, что мне уже можно расслабиться и начать отвечать на вопросы. Офицер расспросил меня о моих впечатлениях, и сообщил, что мое поведение на этом этапе оценено высшим баллом. Затем меня отвели в столовую, где я впервые за девять дней смог нормально поесть. Никогда ранее яйца, бекон и сосиски не казались мне такими вкусными, и я был в восторге.
Сидевший за моим столом Джон Эйч отнюдь не выглядел счастливым. Я спросил у него, что произошло. Он печально взглянул на меня.
— Эти чертовы девчонки убедили меня расписаться на листке… — Он опустил голову. — Я не прошел этот этап.
Плохие новости на этом не закончились. Провалился также еще один из бойцов моего патруля в джунглях, связист Фрэнк Кей. Используя навыки, приобретенные во время службы в подразделении связи, он пронес на отбор компас, однако при обыске его обнаружили. Мы с Фрэнком не ладили. Я считал его первостатейным сукиным сыном, и у нас с ним были трения на протяжении всего отбора, однако провалиться на последнем этапе было тяжелым ударом, который не пожелаешь никому. Фрэнка уже отчислили с курса. Кто-то позвал Джона, он встал, протянул руку и произнес:
— Увидимся, Гарри.
Он побрел прочь, и никогда в жизни я не видел более печальной картины. Год спустя Джона снова допустили к отбору, и он прошел его с начала и до конца, попав по итогу в эскадрон «А». В конце 80-х за участие в перестрелке в Ольстере его наградили Воинской медалью.
Я остался сидеть за столом в одиночестве, наедине со своими мыслями. Через несколько минут ко мне подсел дежурный по эскадрону, который поделился со мной очередной порцией плохих новостей. Док Поллок, показавший выдающийся результат на марше на выносливость, берета не получит. Его семья некоторое время жила в Восточной Европе и военная разведка не рекомендовала его зачислять в состав Полка. Из примерно ста двадцати кандидатов, начавших отборочный курс, нас осталось всего восемь. Дежурный уставился на меня немигающим взглядом.
— Ты способен воспринимать шутки, Гарри?
— Я способен на все, — ответил я.
— Так, у нас возникли небольшие проблемы с твоей аттестацией, — он увидел, как я встрепенулся, и поднял вверх руку. — Не волнуйся, тебя пропустят, но проверка займет еще пару недель. На это время нам придется тебя отправить тебя на курсы.
— Какие курсы?
— Взводных сержантов.
Это были одни из самых престижных учебных курсов в Британской армии.
— И когда я должен начать?
— В 16.00. Вот твои документы. Извини, но до окончания проверки в лагере тебе лучше не появляться.
Проспав пять часов, я в пять утра покинул центр для допросов, в полдень прихватил свои вещи и к 16.00 уже был в школе боевой подготовки. За следующие восемь недель я изучил все, что армия сочла нужным мне преподать по управлению подразделениями и тактике. Сама учеба мне понравилась.
По окончании курсов мне приказали доложиться непосредственно командиру, подполковнику Роузу. Когда я вошел к нему в кабинет, он говорил по телефону. Увидев меня, он прикрыл трубку рукой.
— Маккаллион? Вы аттестованы. — С этими словами офицер бросил мне через стол светло-серый берет. — Добро пожаловать в Полк. Доложитесь в эскадроне «А».
Несмотря на то, что берет был на пару размеров больше чем надо, я немедленно надел его, и мне показалось, что я стал на десять футов выше ростом. Однако доложиться в эскадроне «А» оказалось непросто — он находился в Северной Ирландии. Через четыре часа я уже сидел на борту самолета, летевшего в Белфаст.
Из всех задач, которые приходилось выполнять Специальной Авиадесантной Службе, их выход на сцену в Ольстере является, без сомнения, одним из самых сложных и, безусловно, самым противоречивым за все время существования части. Впервые полк САС был размещен в Провинции в 1969 году, и патрулировал горы Мурн, но был быстро выведен. Потом, несмотря на все утверждения республиканцев и апологетов из левого крыла, его держали в стороне от Ольстера до тех пор, пока вернуть его не вынудила жестокая серия убийств на религиозной почве в Южном Арма в 1975 году. Полк оказался настолько успешен в борьбе с Провосами в этом регионе, что часть была развернута по всей территории Провинции в составе эскадрона численностью около шестидесяти человек. В начале 1980 года в Провинции в полном составе находился эскадрон «А». Первоначально роты (отряды) эскадрона были рассредоточены по трем населенным пунктам, но в последующем их количество сократилось до одного подразделения, и, соответственно, одного места дислокации. Но поскольку 14-я разведывательная рота по-прежнему имела в своем составе три отряда, такая схема объясняет, почему и по сей день в специализированном и тесном мире антитеррористических подразделений Ольстера Специальную Авиадесантную Службу называют просто «Рота», а 14-ю разведывательную роту — «Отряд».57
Я вошел в состав авиадесантного отряда и быстро освоился в эскадроне. Когда мы не ходили на операции, то проводили день на стрельбище или в спортзале. Операции проводились часто, хотя большинство из них, основанных на информации Специального отдела, были не более чем надуманными. В подразделении даже бытовало мнение, что какая-то часть таких операций проводится только для того, чтобы задобрить Спецотдел, прежде чем получить действительно хорошую работу. По-настоящему хорошая работа появилась в Лондондерри всего через две недели после моего прибытия. Казалось, что там точно будет боестолкновение с противником. Для выполнения задачи требовалось двадцать человек, но в число тех, кого на нее отобрали, я не попал. Как и в любом другом формировании, в САС существует определенный порядок подчиненности, и я, как новичок, находился далеко внизу списка. Однако мое первоначальное огорчение от того, что я упустил возможность поучаствовать в боевых действиях, быстро рассеялось. В Белфасте появилась работа покруче.
Отряд Временной ИРА в Белфасте, вооруженный пистолетами и взрывчаткой, планировал пробить туннель в стене и напасть в городе на автобусную станцию. В рядах этой группировки у специального отдела был информатор. Находившиеся на месте военнослужащие эскадрона «А» с усилением из эскадрона «G» получили задачу перехватить банду и либо убить, либо захватить их. У Специальной Авиадесантной Службы нет карт-бланша на убийства в Ольстере; как и все солдаты, несущие службу в Провинции, они подчиняются правилам ведения боевых действий, правилам «желтой карточки». Однако в САС служат высококвалифицированные, чрезвычайно агрессивные бойцы, и ставить их рядом с вооруженными террористами из ИРА — это все равно, что ставить голодных волков рядом со свежим мясом.
Нападение было запланировано в ту же ночь. Вскоре после наступления темноты меня высадили из машины без опознавательных знаков вместе с моим коллегой из «Отряда», который должен был опознать всех подозреваемых боевиков ИРА, проходящих мимо нас. Мы с ног до головы были одеты во все черное и, пробираясь на крышу здания, выходящего на автостанцию, передвигались как тени. Сверху открывался хорошо освещенный панорамный вид на место событий. Наши люди уже находились внутри автостанции, их вывели туда заблаговременно, еще в светлое время суток. Они ждали, укрывшись в задней части двух автобусов.