Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 41)

К сожалению, снова произошла трагедия. В свою первую ночь вне джунглей молодой сапер с моего курса напился в пабе неподалеку от лагеря. Никто так и не понял, что именно произошло, но часовой у главных ворот услышал скрежет тормозов и шум удаляющейся машины, после чего раздался стон. Парень лежал без сознания со сломанным позвоночником. Ходить он больше так и не смог. Скорее всего, на неосвещенной грунтовой дороге его сбило такси, и водитель оставил его у входа в лагерь.

На следующий день мы с Филом Ди стояли в очереди на ланч, когда до наших ушей донесся разговор. Стоявшие напротив нас двое молодых солдат из 2-го батальона Ирландских рейнджеров разговаривали о предстоящем отпуске домой. Один из них выразил сомнение в том, что на следующий день сможет сесть в самолет.

— Почему? — Спросили его.

— Из-за всех этих травмированных. Они зарезервировали место под носилки. — Он сделал паузу, чтобы оглядеться вокруг, затем понизил голос до заговорщицкого шепота. — Знаете ли, это САСовец. Прополз десять миль со сломанным позвоночником.

Вот так рождаются легенды.

Мы улетели обратно в Англию, и никто из нас не знал, кто прошел, а кто провалился на курсе. Ужин прошел в тишине, каждый гадал, каким будет результат. Оценить свою собственную работу было трудно. Джунгли — это в равной степени испытание и характера, и физической подготовки. Двадцать два человека терпеливо ждали, когда в комнате появится Лофти. Потом он вошел, держа в руке единственный лист бумаги.

— Те, кого я сейчас назову, должны будут доложиться в учебный отдел для своего возвращения в часть.

Он начал медленно зачитывать фамилии, и по мере того, как называлось каждое имя, человек выходил из комнаты. Наша группа становилась все меньше и меньше, и когда сержант-майор закончил, нас осталось двенадцать человек.

— Поздравляю всех оставшихся. Вы прошли этот этап отбора. Вам всем предоставлен недельный отпуск. Если кому-то нужен проездной документ, обратитесь к дежурному по эскадрону.

Он повернулся и вышел. Секунду стояла тишина, а потом все как один взорвались победными криками и начали поздравлять друг друга. Отбор прошел весь мой патруль, и я был очень доволен собой.

Пэт с детьми жила тогда в Бате, и я отправился к ним на отдых. Первые три дня прошли очень хорошо; я наслаждался бездельем. На четвертый день у меня поднялась температура. Местный врач прописал мне антибиотик, который должен был помочь мне встать на ноги, и посоветовал обратиться к врачу по возвращении в часть. Я последовал его совету, однако помимо слабости, никаких симптомов болезни больше не чувствовал. Мы отрабатывали стрельбу из пистолета — вводную часть к курсу ближнего боя, являвшегося одной из специализаций Полка. Я был полностью поглощен боевой подготовкой, когда у меня начались головные боли. Поначалу они были ноющие, но постепенно усилились до такой степени, что однажды я потерял сознание прямо в расположении. Вызвали врача; опять поднялась высокая температура. Меня отправили в больницу, где поместили в изолятор — медицинский персонал работал со мной в стерильных условиях, отделив от других сотрудников и остальных пациентов. Анализ крови причину болезни не выявил, поэтому у меня взяли спинномозговую пункцию. Оказалось, что я подхватил вирусный менингит, и попади я в больницу на день позже, все было бы кончено. Последующие две недели стали сущим кошмаром, но в конечном итоге, благодаря прекрасному уходу, я полностью оправился от последствий болезни, правда сильно похудел и ослаб.

Последний этап отбора, посвященный выживанию в боевых условиях, начинался в следующее воскресение. В субботу я еще находился в больнице, однако мне удалось убедить врача, что достаточно хорошо себя чувствую и готов выписаться.

— Вы же не собираетесь подвергать себя чрезмерным нагрузкам? — Спросил он меня на прощанье.

— Ну что вы, что вы, конечно же нет! — Воскликнул я.

В воскресенье я присоединился к оставшимся двенадцати кандидатам для прохождения общеармейского курса по выживанию в боевых условиях. В «Синем зале» собрался весь цвет офицерского и сержантского состава Британской Армии. Лофти зачитал список. Моей фамилии в нем не оказалось. Я поднял руку, и сержант-майор взглянул на меня.

— Гарри, я думал, что ты умер!

— Пока еще нет, Лофти.

После этого он внес меня в список.

Той ночью нам дали небольшое задание по ориентированию ночью. Для тех, кто прошел отборочный курс, такого рода упражнения не представляли никакой сложности. Работал я в паре с Филом Ди. Фил рванулся вперед, я же, сделав несколько шагов, остановился, начав задыхаться. Мой напарник вернулся и взволнованно спросил, все ли со мной в порядке. Я кивнул, с трудом переводя дыхание: мне казалось, что мою грудь сжимает гигантская рука, но я знал, что через пару дней приду в норму. Фил помогал мне всю ночь; думаю, что без него мне не удалось бы справиться с заданием. К финишу мы пришли предпоследними, чем сильно удивили некоторых инструкторов — мы едва уложились в норматив по времени. Помогая мне, Фил сильно рисковал слететь с курса, за что я всегда буду ему благодарен. Но все же я оказался прав, — через две недели слабость прошла, и я стал чувствовать себя так же хорошо, как и обычно.

Во время трехдневного упражнения по выживанию, когда мы сами строили шалаши и питались тем, что могли поймать, раздался голос из моего прошлого.

— Давно не виделись, Джок.

Я стремительно повернулся. Передо мною, во всей своей красе, стоял Грэм Уилсон, руководившей операцией «Молоковоз». Я высунулся из кустов, и мы, к величайшему удивлению сопровождавшего его полкового адъютанта, по-братски пожали друг другу руки.

Грэм, ныне командир полка Специальной Авиадесантной Службы Родезии, прибыл передать полковые регалии на хранение в 22-й полк САС. После завершения упражнения мы с ним отправились в бар. Там он с горечью признался, что война проиграна. Он покидал Родезию и переезжал в ЮАР.  Мы выпили и вспомнили общих знакомых, некоторых из которых уже не было в живых, а когда расставались, он произнес:

— Эх, Джок, славные были деньки. — И на его серьезном и волевом лице промелькнула ироничная улыбка. — Кто бы мог подумать, что так все закончится.

Глядя на него, как он удалялся в темноте, меня захлестнула печаль. Уходил человек, который проиграл свою войну, потерял свой полк и свою страну.

Отборочный курс завершало упражнение на сопротивляемость допросу. На следующий день, в 09:00 нас построили, тщательно обыскали, и выдали униформу и шинели времен Второй мировой войны. После этого нас перевели в пересылку и поручили заботам подразделению «охотников», гуркхов, которые обрабатывали нас на протяжении следующих 12 часов. Им приказали устроить нам «веселую жизнь», и они, со свойственной им исполнительностью, нас не щадили, ни на минуту не оставляя в покое, заставляя отжиматься в лужах, часами стоять у холодных стен или сидеть со скрещенными ногами и с руками за головой на бетонном полу. Охотники были всегда рядом, подгоняя нас прикладами и выкрикивая оскорбления на своем гуркхали.

Вдруг раздался оглушительный взрыв, сопровождавшийся беспорядочной стрельбой. Какие-то люди, одетые в полувоенную форму, ворвались к нам, крича:

— Мы — бойцы сил сопротивления, следуйте за нами!

К нам подошел человек, лицо его было скрыто капюшоном, а в руке он держал затененный фонарь.

— Так, ребята, мы вас вызволили, но по дороге к границе полно блокпостов. Я раздам вам схематичные карты, а вы разобьетесь на пары, после чего пройдете по цепочке наших агентов до самой границы, где мы вас встретим и переправим в безопасное место. Выбирайте напарников и готовьтесь — начинаем через двадцать минут.

Наш грузовик мчался в темноте, и от реализма всего происходящего всех охватило возбуждение. Я работал в паре с Филом Ди. Вскоре нас высадили в темноте, торопливым шепотом сообщили координаты местонахождения первого агента, и мы побежали по темным лесам и холмам. Отбежав подальше от места высадки, мы с Филом, с которым к тому времени я уже успел подружиться, остановились переговорить.

— Ну надо же, повезло мне, получил инвалида в напарники, — произнес Фил.

Я ухмыльнулся в темноте и шепотом ответил:

— Ага, вес этой кислородной палатки прибьет меня.

Фил наклонился поближе и прошептал мне в ухо:

— Смотри, не потеряй ее — она нам еще пригодится по завершению отбора.

Мы засекли направление, отыскали на небе Полярную звезду и побежали на север, в направлении своего первого пункта встречи.

Следующие семь дней нас неотступно преследовали безжалостные «охотники». Мы шли ночами, прячась в светлое время суток и питаясь куском хлеба, который при встрече передал нам один из агентов. Ночи уже стояли холодные, и мы жались вместе под шинелями, пытаясь согреться. Местные жители, предупрежденные о нашем возможном появлении, были настроены враждебно и о малейших своих подозрениях сообщали гуркхам.

Наконец, уставшие, замерзшие и голодные, мы добрались до последнего места встречи. Там нам дали пару кусков хлеба и снова погрузили в грузовик. И опять рядом с нами появилась фигура с закрытым лицом.

— Отличная работа, парни. Скоро мы переправим вас через границу, и вы будете в безопасности. Я…

Его слова прервал скрежет тормозов, крики и выстрелы. Задний борт грузовика откинулся. Десятка два вооруженных винтовками гуркхов направили на нас луч света. Нас схватили, накинули мешки на голову и связали руки. С этого момента каждый из нас стал сам за себя.