Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 40)

В первый день нам нужно было сделать «баша» и обустроиться в них. Любовь САС к джунглям, возникшая в результате многочисленных проведенных в них кампаний, отражается в том, что все строения, от своего собственного дома и до лагерных бараков, в Полку называются «баша». Никто из моих соотечественников в тропическом лесу раньше никогда не бывал, поэтому на мои плечи легла задача обучить их искусству чувствовать себя в новых условиях комфортно.

В отличие от большинства других спецподразделений в мире, в САС не проводят никакого психологического тестирования потенциальных кандидатов. Да это и не нужно: все необходимые вопросы задают джунгли. Многочасовая работа, удушающая жара, постоянная влажность, непрерывные укусы насекомых — все это уже тяжело само по себе. Но у джунглей есть еще много чего интересного. На каждом дереве есть сучок или шип, который может зацепиться за вашу одежду. Если вы начнете с ним бороться, когда зацепитесь, то раздерете и одежду, и кожу в клочья. С верхних веток постоянно сыпется грязь и прочая дрянь, которая непременно попадает вам на шею и за шиворот, из-за чего вы чувствуете себя так, как будто вас атакуют муравьи. На каждые три шага вперед вы делаете два шага назад. В таких обстоятельствах нервы зачастую не выдерживают. Самые мелочные, незначительные вещи, кажется, приобретают непропорционально большую важность и значение. Даже очень спокойные в обычных условиях люди могут слететь с катушек от случайно оброненного замечания, потерявшегося письма, даже от одолженного пива. Инструкторы всегда присутствуют рядом, следят за малейшими признаками раздражения, гневливости или разочарования. Кто-то однажды написал, что джунгли нейтральны, но он ошибался.⁵⁶ Джунгли — это враг; они могут завершить вашу карьеру в САС, даже не начав ее, или даже убить вас. И джунгли в Белизе были самыми ужасными и грязными из всех, что мне доводилось видеть.

Инструкторы занимали центр лагеря. Вокруг них широким кругом раскинулись маленькие стоянки наших отдельных патрулей. Вскоре наши дни превратились в рутину. Мы вставали незадолго до рассвета, чтобы отправиться на построение. Вставать по утрам было несложно, поскольку за полчаса до восхода Солнца начинали петь все птицы и насекомые, которые только могли это делать. Первым делом нужно было переодеться из сухой одежды для отдыха в мокрую повседневную, что удовольствия никогда не доставляло. После построения у нас было полчаса на завтрак, затем все отправлялись в центральный лагерь на утреннюю «молитву» (все совещания в САС называются молитвами), где нам сообщали, что нас ожидает на протяжении дня. Каждое воскресенье представляло собой «освежающий день», выходной, когда вертолет инструкторов подбрасывал нам свежие пайки: несколько картофелин, немного овощей, мясо и почту. Этот день мы всегда ожидали с нетерпением.

Наша боевая подготовка состояла из отработки навыков действий во время боестолкновения и навыков патрулирования. Первые были призваны проверить нашу реакцию при встрече с противником, в то время как вторые являлись просто маршрутами, которые мы проходили при передвижении через джунгли. Навыки действий во время боестолкновения с противником в САС все еще основывались на патрулях в составе четырех человек, которые использовались в кампаниях в Малайзии и на Борнео в конце 1950-х и начале 1960-х годов, но я полагал, что это устаревшая система, которую необходимо кардинально пересмотреть. Мой опыт службы в Африке убедил меня в том, что патрули должны состоять как минимум из шести человек, обладающих большой огневой мощью, включая как минимум один легкий пулемет и миномет. В САС же полагались на тактику «стреляй и беги», применявшуюся в их прежних войнах в джунглях. В этом случае, если один человек получал ранение, то для его эвакуации требовалось еще два человека, а сдерживать врага оставался только один. Когда я обучался основам ведения боевых действий в джунглях, патрулям сил специального назначения противостоял хорошо вооруженный и агрессивный противник, и один человек просто не мог долго его сдерживать. Главными преимуществами спецназовцев были более высокая мотивация, агрессивность, высокий уровень подготовки, и, что самое главное, — внезапность. Патрули спецназа появлялись там, где противник меньше всего их ожидал встретить, — в своем собственном тылу. В огневом контакте южноафриканцы максимально использовали элемент внезапности, стараясь в первые же, критически важные, секунды боя рассеять своего врага и вызвать в его рядах хаос и замешательство. Зачастую это приводило к тому, что противник полагал, что он столкнулся с гораздо более крупными силами, чем было на самом деле. Тактика же в стиле «стреляй и беги», которой придерживались в САС, просто отдавала инициативу в руки врага. Во многих отношениях Специальная Авиадесантная Служба являлась очень инновационной организацией, но в то время она в определенном роде была чрезвычайно медлительна к изменениям и, казалось, готовилась к прошлой войне, а не к тактике, необходимой для выживания в следующей. Только шесть лет спустя, в 1985 году, патрули САС стали более многочисленными и стали применять более агрессивную тактику, которая, по моему мнению, и была необходима современным силам специального назначения.

Что касается навыков патрулирования, то передвигаться через вторичные джунгли было практически невозможно. Большинство крупных деревьев было вырублено, и тут в изобилии росли гигантские папоротники. Единственный способ пробраться через них заключался в том, что головной человек в патруле падал вперед на всю длину своего тела, затем продвигался дальше и повторял процесс. Помимо того, что это была изнурительнейшая работа, передвигаться подобным образом было еще и опасно. Часто на тебя сыпались сломанные ветки, которые наносили глубокие порезы, и ты не видел, куда идешь и куда падаешь. Однажды в одном из патрулей три человека упали один за другим с небольшого обрыва. Только благодаря тому, что они упали в воду, а не на камни, смертельного исхода удалось избежать, но даже в этом случае двое получили настолько серьезные травмы, что не могли продолжать тренировки в течение нескольких дней.

Одно из патрулирований протяженностью всего четыре километра заняло у нас почти двенадцать часов. Когда нашему патрулю нужно было заложить тайник, который должен был изъять другой, это заняло у нас четырнадцать часов изнурительного труда. С наступлением темноты мы все еще находились вне лагеря в джунглях, и чтобы вернуться обратно, нам пришлось идти по грудь в реке, протекавшей через лагерь. Один из инструкторов обронил, что нам не придется делать это в Африке, и у меня попросту не хватило духу сообщить ему, что я уже делал это в Африке. Хотя там не было крокодилов, река кишела змеями и пиявками, пару дюжин из которых после марша я снял прямо с себя.

В конце курса подготовки нас выпустили в самостоятельное плавание в джунгли с определенным набором заданий: изъять тайник, разведать лагерь противника, затем вместе с другими патрулями устроить на него засаду. На одной из днёвок мы лежали, готовясь к полуденному сеансу связи, когда совсем рядом услышали шорох. В целях самообороны у нас у всех были боевые патроны и сейчас все, как один, потянулись за магазинами. Не успели мы их вставить, как через наш лагерь промчался гигантский дикий кабан с огромными, острыми как бритва клыками, опрокинул рацию и сломя голову бросился в заросли. Я успел вставить магазин и вскинуть винтовку, но стрелять уже было не во что. Несколько секунд мы все смотрели ему вслед, потом Джон потер живот и сделал жест, как будто жарит бекон. Беззвучно посмеявшись, все продолжили выполнять свои задачи. Это были суровые рутинные патрули: никаких разговоров, никакого приготовления пищи. Мы стали единым целым, инстинктивно понимая значение каждого жеста и знака товарища.

Встретившись с остальными кандидатами нашего курса, мы отправились организовывать засаду. В отличие от разведывательно-диверсионных отрядов ЮАР, в САС солдаты перед засадой прятали свои «бергены», с чем я не согласен до сих пор. В Африке мы вкапывали свои рюкзаки в землю перед собой, что обеспечивало нам легкий доступ к боеприпасам и давало дополнительное укрытие. В случае контратаки противника мы могли схватить их и начать отход. Последнее, что мне хотелось бы делать в случае, когда нас преследуют, — это начать разыскивать свой рюкзак, особенно в темноте. Мы устроили учебную засаду на инструкторов с холостыми патронами, когда они шли вниз по реке. В ответ они открыли огонь боевыми патронами поверх наших голов. Последовав стандартному порядку действий на этот случай, мы ушли в сторону, и на пункте сбора снова попали под обстрел, потеряв свои «бергены». В результате нам пришлось возвращаться в лагерь, организовав ночевку в джунглях без снаряжения, и спать на голой земле, где живут твари, которые с удовольствием хотят тобой полакомиться. Естественно, ночь была очень некомфортной.

Это оказалось крайнее упражнение этапа подготовки в джунглях, шесть недель форменного чистилища. Впервые мы побрились и вернулись на базу, где у нас оставалось три дня, чтобы быстро загореть перед возвращением домой.