Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 38)

Я держал хороший темп и до подножия Пен-и-Вана добрался запасом по времени, вот только погода ухудшалась. Ветер перехватывал потоки воды на водопадах еще в воздухе и с яростью сносил их в сторону. Следующие двадцать минут оказались отчаянными — ползя на руках и коленях, удерживая одной рукой винтовку, я карабкался по крутому склону, по скользкой глине и острым камням. Все это выматывало физически и морально, но в конце концов мне удалось добраться до вершины, после чего я достаточно легко спустился обратно к контрольной точке у Стори Армз.

Разыскав одного из инструкторов, сидевшего у «Лендровера», я доложил о прибытии. Он глотнул горячего чая из кружки и вычеркнул мое имя из списка, после чего глянул на небо и изрек:

— Хороший денек для отбора.

Безрадостно ухмыльнувшись, я устроился в кузове трехтонника. Я проделал свой марш за 3 часа 55 минут, прибыв к финишу четвертым. Остальные растянулись за мной на многие мили. Когда грузовик заполнился людьми, нас отправили на базу, где с чувством удовлетворения я сел ужинать.

Однако ощущение это быстро прошло. По комнате стали ходить инструкторы, пересчитывая нас по головам, и после чая нам приказали собраться в «Синем зале». Там Лофти Уайзмен, старший сержант-майор отборочного курса, сообщил, что они недосчитались одного человека. Он вызвал добровольцев для участия в поисках, и курс в полном составе сделал шаг вперед. По итогу отобрали двадцать человек, остальных разбили на две группы: одна должна была выступить на рассвете, второй предстоит сменить ее в полдень, если к тому времени пропавшего еще не найдут.

Ночью меня разбудила вернувшаяся поисковая партия. Один из бойцов сказал просто:

— Мы его не нашли.

Снаружи доносилось завывание ветра, а в тонкие деревянные стены барака барабанил дождь. Я плотнее завернулся в одеяло и тихо прошептал:

— Помоги ему Господь.

В шесть утра я позавтракал и доложился Лофти, стоявшему у здания учебного подразделения Полка. Уже было ясно, что пропавший скорее всего травмирован, и возможно находится без сознания. Нам нужно было отправляться в Стори Армз, снова подняться на вершину Пен-и-Вана и оттуда начать круговой поиск.

Всей группой мы начали медленно подниматься на темную гору, к геодезическому пункту на вершине, которому предстояло стать центром нашего поиска. В конце своего подъема мы заметили в тумане фигуру человека, привалившегося спиной к белому камню, обозначавшему геодезический пункт. Один из нас окликнул его, но никто не ответил. Пропавший солдат больше не мог отвечать. Он сидел, все еще с рюкзаком на спине, привалившись к камню, с винтовкой в руках. Мы видели следы его ног, когда он скреб по земле в отчаянной попытке подняться на ноги.

Мы могли только догадываться о том, что произошло, но скорее всего его развернуло порывами ветра, и он очутился на северном склоне горы, со стороны куум Гуди.⁵³ Поняв свою ошибку, боец вернулся к вершине, и обнаружил, что все уже ушли. Уставший, он ненадолго присел у скалы передохнуть, и тут своими цепкими пальцами его ухватил холод, погрузив в сон, от которого он уже не проснулся. Следы, оставленные ногами, свидетельствовали о том, что человек понял, что происходит и попытался подняться, возможно уже находясь в смертельном полусне, однако ему это не удалось. Никто не додумался искать его на северном склоне, со стороны куум Гуди — у Пен-и-Вана все склоны крутые, однако пробиваться на вершину отсюда, под проливным дождем и при яростных порывах ветра, должно быть потребовало нечеловеческих усилий. Мы молча стояли вокруг тела. Его почти никто не знал, однако все испытывали чувство утраты.

Один из нас спросил у Лофти:

— И что теперь, сэр?

Сержант-майор пару секунд помедлил с ответом. Он посмотрел на тело, затем перевел взгляд на нас.

— Он не прошел первый этап отбора, — произнес он. Эти слова вывели нас из оцепенения. В считанные минуты мы завернули окоченевшее тело в пончо и отнесли его вниз, к ожидавшим нас грузовикам.

Отбор в САС выжимает из вас все соки. По мере того, как следующие две недели мы пробивались вперед, наши тела превратились в сплошные язвы, вызванные трением наших тяжелых «бергенов».⁵⁴ Как бы хорошо ты ни обшивал и не подгонял лямки, на плечах и пояснице появлялись уродливые, глубокие красные рубцы. Когда вы надевали «берген», все было не так уж плохо: боль просто заглушалась всеми другими болезненными ощущениями, которые вы испытывали, но надевать его утром и снимать вечером было самым неприятным.

Вскоре численность кандидатов сократилась до половины от первоначального состава. Наш первый марш под кодовым названием «Трубопровод» представлял собой тридцатикилометровый переход по скалистой местности Черных гор Уэльса с грузом 45 фунтов за спиной. В отличие от любого другого отбора, в котором я когда-либо участвовал, тебя здесь никто не поощрял и не вдохновлял. Кандидатам просто объявляли время построения на следующее утро — и никогда не сообщали, хорошо они справляются или плохо. Однако каждый из нас знал, что для того, чтобы пройти отбор, мы должны в среднем проходить не менее четырех километров в час, что соответствовало общему времени марша примерно в четыре с половиной часа. Для этого в преддверии контрольной недели наши инструкторы дали нам несколько простых советов: во-первых, как можно быстрее выходить на гребни возвышенностей; во-вторых, оставаться на высоте как можно дольше; в-третьих, сбегать вниз по склонам на ровную местность; в-четвертых, постараться не блукать и не теряться.

Построились мы в шесть утра. Трехтонные грузовики раскачивались от сильных порывов ветра, и все мы, пятнадцать человек, скорчившиеся в своих спальных мешках, слышали, как мокрый снег барабанит по тонкому брезенту кузова. Кандидатов разделили и погрузили в шесть грузовиков, которые направились к различным точкам выхода на маршрут. Такой подход не позволял нам следовать друг за другом, поскольку ты никогда не знал наверняка, идет ли человек перед тобой на ту же контрольную точку, что и ты. Инструкторы из кабины давали приказ на выход. Нужно было дождаться, когда вызовут кандидата перед тобой, свернуть спальный мешок, уложить его поверх «бергена» и, выбравшись из машины наружу, дождаться, когда тебя вызовут. Инструктор давал тебе первые координаты, убеждался, что ты правильно отметил их на карте, засекал время выхода, и ты уходил, двигаясь от одной контрольной точки до другой, стараясь держать приемлемую скорость. Во время первого марша я настолько разухарился, что, по словам наблюдавшего за мной инструктора, первые полмили в гору просто пробежал. На последней контрольной точке я глянул на часы — путь занял четыре часа, так что в норматив я уложился.

Как только грузовик наполовину наполнился для обратной дороги, мы отправились в Херефорд, к теплому душу и сухой одежде. После чистки оружия и подготовки рюкзака для следующего марша, наступало время ужина. Еда была важнейшей частью процесса отбора. Мы поглощали просто тонны еды, накладывая себе полные тарелки, а через считанные секунды возвращаясь за добавкой. По утрам творилось то же самое — три или четыре яйца, сосиски, бекон — столько, сколько ты мог съесть, поскольку останавливаться днем практически не было времени. На маршруте большинство из нас питались шоколадными батончиками «Марс», и лично я съел их столько, что до сих пор смотреть на них не могу.

Следующие два дня разнообразием не отличались. Ряды кандидатов неуклонно таяли. Некоторые выбывали по причине травм, но росло количество и тех, кто просто сдавался и выбрасывал полотенце на ринг. Еще через день инструкторы начали отсеивать тех, кто не укладывался в отведенное время. Об этом никогда не объявляли после марша, однако на утреннем построении вместо посадки в грузовик им говорили, что в 08.30 им нужно доложиться в учебном отделе. Этого момента ждали с замиранием сердца. На четвертый день нас осталось всего тридцать пять человек, и впереди оставались три самых тяжелых марша: «Скачки», «Нарисуй карту» и, наконец, «Выносливость».

«Скачки» представляли собой жуткий марш через высочайшие вершины Брекон Биконса, в том числе через зловещую высоту 642, со столь крутыми склонами, что бóльшую часть пути нам приходилось ползти вверх, цепляясь руками и ногами. Вес «бергенов» возрос до 55 фунтов, при этом погода все время ухудшалась.

В трехтоннике нас было всего четыре человека. Был вызван и ушел первый кандидат, а я лежал в тепле своего спальника, слушая завывающий дождь, отчаянно пытаясь как можно дольше оставаться в тепле. Следующим на выход был гвардеец. Он расстегнул свой спальный мешок на пару дюймов, низким голосом произнес, что имеет он все это ввиду, и снова застегнул мешок. Еще один, десантник из моего старого батальона, подошел к краю кузова, посмотрел на проливной дождь со снегом и быстро залез обратно в свой спальник.

Послышался нетерпеливый голос инструктора, который вызывал следующего участника. Я быстро вылез из своего спального мешка и, волоча его вслед за своим «бергеном», пробрался вперед и сообщил ему, что остальные остаются. Он дал мне координаты первой контрольной точки, отметил время, поднял окно и отправился спать. Отойдя на сотню метров, я как следует упаковал рюкзак и начал пробиваться к Пен-и-Вану, своему первому контрольному пункту.